Шторм знает правду, но не говорит,
лишь рвет паруса, как письма.
Кто был героем – тому простит
волна, но не берег, не пристань.
Я открыл глаза еще до рассвета. Первые мгновения сознание блуждало на границе сна и яви, но знакомое тепло вернуло меня в реальность. Аниса спала, доверчиво положив голову мне на грудь. Размеренное дыхание касалось моей кожи, а длинные волосы разметались по подушке, словно темный ореол. В слабом свете догорающей свечи лицо Анисы казалось вылепленным из мрамора – точеные скулы, изящный нос, приоткрытые губы, которые я целовал с такой жадностью несколько часов назад.
Странное, почти забытое чувство. Счастье? Может быть. За годы войны я разучился узнавать его, слишком привыкнув к гневу и одиночеству.
Но сейчас, глядя на спящую в моих объятиях жену, я вспомнил, каково это – чувствовать себя живым. Не просто выживать, а жить.
Я осторожно высвободил руку. Аниса что-то пробормотала, но не проснулась, лишь сильнее закуталась в одеяло. Я замер, наблюдая за ней. Сейчас она выглядела такой уязвимой, такой… родной.
Она выбрала меня. Из всех мужчин – меня, бастарда, дитто черного дракона. Я до сих пор не мог поверить в это.
Небо за окном уже белело, предвещая рассвет. Еще несколько часов, и начнется осада.
Я опустился на колени рядом с кроватью. Осторожно убрал прядь волос с лица Анисы. Затем наклонился и коснулся губами шрама на ее виске, вдыхая запах ее кожи, запоминая каждую черточку.
– Клянусь всеми богами, – прошептал я слова, которые никогда раньше не произносил, – я сделаю все, чтобы просыпаться рядом с тобой. Каждое утро. До конца наших дней. Ты моя жена, Аниса Корс. Моя половина. И я вернусь к тебе, даже если мне придется снова найти тебя на другой планете.
Она не слышала моих слов, но ее губы тронула легкая улыбка. Я поднялся, накинул плащ и, бросив последний взгляд на спящую жену, вышел из комнаты.
Рассвет застал меня на вершине главной башни Черного Крыла, облаченным в доспехи, с мечом на поясе. Утро выдалось необычайно ясным, словно сами небеса решили стать свидетелями надвигающегося противостояния. Первые лучи солнца осветили долину и открыли моему взору то, что в предрассветных сумерках казалось лишь неясной тенью.
Императорская армия.
Бескрайнее море знамен, оружия и людей растянулось до самого горизонта, занимая всю долину и часть прилегающего леса. Пехота, выстроенная в идеальные прямоугольники, сверкала начищенными нагрудниками. Кавалерия, тысячи всадников на дорогих конях, образовывала живую стену на флангах. Но самое внушительное зрелище представляли собой осадные машины – десятки гигантских катапульт, требушетов и таранов, которые медленно продвигались вперед, влекомые силой быков и специально обученных рабочих.
– Проклятье, – прошептала стоявшая рядом Руфина. – Их даже больше, чем мы думали.
Я молча кивнул. Гораздо больше. И отступать нам некуда.
Вдали, почти у самого края леса, возвышался императорский шатер – огромная конструкция из зеленого шелка, над которой развевался штандарт с золотым драконом – личный символ Астраэля Фуркаго.