16 марта 455 г., на следующий день после убийства Валентиниана, Петроний Максим был официально провозглашен императором. Правда, сразу после убийства Валентиниана появились еще два кандидата — Майориан и Максимиан. Оба они ранее служили под командованием Аэция и, вероятно, пользовались доверием в армии. Майориана поддержала и императрица Евдоксия, однако богатство Петрония Максима решило дело. Во главе армии новый император поставил Авита, дав ему ранг магистра обеих армий praesentalis. Этот выбор был неслучаен. Авит уже был известен не только своими деяниями, но и тесной связью с вестготским двором в Тулузе. Петроний Максим явно стремился приобрести поддержку вестготского короля. С этой целью он вскоре направил Авита своим послом в Тулузу. Прибыв к Теодориху II, с которым он был давно дружен, Авит от имени Петрония Максима предложил тому военный союз. Объединение сил Империи и самого тогда сильного варварского государства Западной Европы позволило бы обеим сторонам создать мощный альянс, с которым должны были бы считаться и другие варварские королевства, в том числе Вандальское, и Восточная империя. С другой стороны, Петроний Максим намеревался укрепить свое положение в самой Империи, войдя, как в свое время мечтал Аэций, в правившую до него императорскую семью. Он принудил к браку с собой вдову Валентиниана Лицинию Евдоксию, а своего сына Палладия, объявленного цезарем, женил на ее дочери Евдокии.

Рассказывают, что Евдоксия ненавидела своего нового мужа и решила отомстить за убийство Валентиниана. Она обратилась за помощью к вандальскому королю Гейзериху. В свое время Валентиниан обещал руку Евдокии сыну Гейзериха Гунериху, когда тот некоторое время находился в Италии в качестве заложника верности вандальского короля заключенному с Империей миру. Разумеется, насильственный брак Евдокии с Палладием вызвал возмущение короля, и он благожелательно откликнулся на обращение Евдоксии. Впрочем, эта версия, хотя и была широко распространена, едва ли верна. Гейзерих, скорее всего, использовал возникший политический вакуум для грабежа Рима и насильственного заключения брака его сына с Евдокией, что ему было очень важно для поднятия своего авторитета. В конце мая 455 г. вандалы высадились в устье Тибра и 31 мая расположились перед Римом. Через три дня они вошли в город. В Риме не было гарнизона, так что он являлся легкой добычей. Только папа Лев I, встретив Гейзериха в городских воротах, умолял его пощадить беззащитный город. Находившиеся в Риме Петроний Максим и его сын бежали, но на пути были убиты. Все правление Петрония Максима продолжалось лишь два с половиной месяца.

Рим снова попал в руки варваров. В отличие от того, как это было в 410 г., это событие уже не вызвало такого шока. Римляне привыкли к победам варваров. Незадолго до этого события массиалийский пресвитер Сальвиан написал сочинение «О правлении Божьем», в котором ясно утверждал, что все несчастья римлян являются карой Божьей за их глубокое нравственное разложение, что развращенное римское общество в ближайшее время неминуемо рухнет, что перевес в мире будет на стороне чистых и благородных варваров. А знатный и богатый галло-римлянин Сидоний Аполлинарий, ставший в 455 г. зятем Авита, описывал вестготского короля не как грубого варвара, а как образованного и утонченного римлянина. Дочь императора не сочла зазорным брак с сыном варварского короля.[257] Правда, ее бабушка Галла Плацидия тоже была женой варвара, но пленницей, а теперь, наоборот, варварский принц жил заложником при равеннском дворе. Смешанные браки становились все более частыми в римской элите, а варвары появлялись среди консулов и патрициев. Римляне разных слоев населения были нравственно и мысленно готовы к фактическому подчинению варварским королям.[258]

Гораздо большее впечатление, чем сам факт нового взятия Рима варварами, произвело его дикое разрушение. Вандалы, не вняв просьбам папы, в течение двух недель подвергали город такому разгрому и грабежу, что слово «вандализм» стало синонимом бессмысленного и жестокого разрушения. Добычей вандалов стали драгоценные металлы и все украшения, половина позолоченного декора Капитолийского храма. Со своих постаментов были сняты статуи, разрушены не только дворцы и особняки, но и многочисленные дома. Среди трофеев был и бронзовый подсвечник из Иерусалимского храма, в свое время привезенный в Рим Титом. После вандальского грабежа Рим полностью оправиться уже не мог.

После разгрома города вандалы отправились назад в Африку, увозя с собой не только награбленные богатства, но и императрицу Лицинию Евдоксию и ее двух дочерей — Евдокию, которая все же стала женой Гунериха, и Плацидию, несостоявшуюся невестку Аэция, к тому времени являвшуюся женой сенатора Олибрия, принадлежавшего к фамилии Анициев. В вандальский плен был увезен и сын Аэция Гауденций. Олибрий же, кажется, сумел избежать плена и бежал в Константинополь. Гейзерих не ограничился пленением членов императорской семьи. Попытка восточного императора Маркиана добиться освобождения членов императорской семьи не удалась.