После кровавых событий в Константинополе возникла необходимость урегулирования и легитимации сложившегося положения. Чтобы пресечь претензии Константина на единоличную власть, необходима была встреча трех братьев. Возможно, ее инициатором выступил Констанций. Все трое встретились в Виминации в сентябре 337 г. Хотя и Константин, и Констанций претендовали на высшую и по возможности единоличную власть, было ясно, что ни тот ни другой этой цели не добьется без новой гражданской войны. Идти же на это они не хотели. Совсем недавно армия показала не только свою силу, но и верность сыновьям Константина I, и было понятно, что войны между ними она не допустит, поэтому братья приняли решение о разделе Империи, в основном владений Далмация. Фракия была передана Констанцию, но более тот ничего не получил. Остальная территория, до этого управляемая Палмацием, перешла к Константу, который, может быть, за это уступил Константину Мавретанию.[133] Власть над Италией и Римом все еще давала и символическое, и политическое преимущество, и оба старших брата, не желая его отдать другому, согласились передать Италию младшему Константу, которому было всего 17 лет, и он качался совершенно неопасным.
Пожалуй, более всего в ходе этой встречи выиграл Константин. Поскольку он был старшим сыном, то «по праву природы» был объявлен старшим августом и стал единственным из трех, кто включил ясною титулатуру Maximus, за это согласившись с тем, что Констанций сможет издавать законы для своей части Империи, не спрашивая согласия его как старшего августа. Хотя встреча должна была продемонстрировать согласие трех братьев и их совместное управление отцовским государством, реально был произведен раздел Римской империи на три части. Каждая из них находилась под властью своего августа. Децентрализация, начатая Константином, была доведена до своего логического конца. Константин пытался реализовать свое право старшего августа, издавая распоряжения, действенные для тех частей Империи, что находились в руках его братьев. Он непосредственно, минуя Константа, адресовался к проконсулу Африки. Находясь в своей резиденции в Августе Треверов, Константин распорядился вернуть на епископскую кафедру в Александрии изгнанного оттуда по приказу отца Афанасия. Позже, правда, тот снова был вынужден покинуть Александрию, но в тот момент Констанций не решился игнорировать приказ старшего брата. И все же такие акты оказались лишь спорадическими явлениями. Каждая часть Империи управлялась своим августом и была фактически независима.
Согласие, достигнутое в Виминации, оказалось непрочным. Уже очень скоро в острое соперничество вступили старший и младший — Константин и Констант. Первый стремился завладеть Италией и Африкой. Подчинение этих территорий дало бы ему возможность использовать их ресурсы для дальнейшей борьбы за единодержавие. А владение Италией и особенно Римом увеличило бы его политический вес и моральное превосходство. Все это было в свое время использовано Константином I, и его старший сын явно пытался повторить этот опыт. Констант и Констанций не могли этого не учитывать. Констанций, однако, был в это время слишком занят восточными делами, и своему старшему брату противостоял Констант.
Положение на Востоке, действительно, было довольно сложным. Шапур тотчас использовал изменение военной и политической ситуации в связи со смертью Константина и раздорами в Константинополе и двинулся к Нисибису, чтобы захватить этот центр римских владений в Месопотамии и продолжить дальнейшие завоевания. Однако одолеть город он не смог и приступил к его осаде. Многомесячная осада Нисибиса не увенчалась успехом. В отсутствии реальной помощи от императорских войск его жители, вдохновляемые своими клириками, оказали персам упорное сопротивление. Это позволило Констанцию выиграть время и во главе армии прибыть на театр военных действий. Шапур был вынужден снять осаду Констанций использовал эту неудачу персидского царя, чтобы вторгнуться в Армению. Персы, к тому времени практически подчинившие себе эту страну, были вынуждены и там отступить. Констанций не стал проводить в жизнь план отца, да к тому же у него и не было своего кандидата на армянский трон. Пойти на официальное присоединение Армении к Римской империи он не решился, поэтому ограничился тем, что посадил на армянский трон царя Аршака. Армения снова превратилась в клиентское государство, полностью зависимое от Империи, но сохранившее атрибуты независимой страны. После этого Констанций обратился к Месопотамии. Персидские атаки были отбиты. Он сумел восстановить прежние римские границы за Тигром. Эти успехи, казалось, давали ему возможность дальнейшего наступления на Персию, чего от него, по-видимому, ожидали персидские христиане, но он предпочел ограничиться восстановлением прежних римских владений. Причиной этого, вероятнее всего, были события на Западе.
На Западе и Балканах Константин и Констант сначала были заняты борьбой с варварами. Констант с успехом сражался с сарматами, которые после смерти Константина пытались выбить римлян из полосы на левом берегу Дуная. Константин с не меньшим успехом отбивал атаки германцев, защищая рейнскую границу. После этого все три брата включили в число своих титулов Victor, сравнявшись в этом с отцом. Гордый своей победой, Констант не позже 339 г. отказался признавать опеку Константина (если таковая была). Тот в ответ начал готовиться к захвату Италии и Рима. В начале 340 г. под предлогом помощи Констанцию, сражавшемуся против персов, Константин двинулся во главе армии в Италию. Он явно рассчитывал, что тот, занятый восточными проблемами, ему противодействовать не сможет, а армия Константа была сосредоточена на Дунае. Но как только Констант, находившийся на Балканах, узнал о переходе войск брата через Альпы, он тотчас послал наперерез ему часть своей армии. В апреле около Аквилеи армия Константина была разбита, сам он убит, и его тело брошено в реку. Вскоре в Аквилею прибыл Констант, и уже 29 апреля Константин был посмертно объявлен врагом, а его память осуждена на забвение. Некоторые сторонники Константина II подверглись репрессиям. Так, был убит префект претория для Галлии Амбросий. После этого Констант стал правителем и той части Империи, какой до этого правил Константин. В результате в руках юного (ему, видимо, еще не было и 20 лет) Константа оказалось две трети государства. Констанций не мог вмешаться в эти события и был вынужден принять новую ситуацию.
Римская империя была теперь разделена на две части. Констант правил в центре и на Западе, Констанций — на Востоке. Перед каждым из них вставали внешние и внутренние проблемы. Для Констанция внешними были отношения с Персией, для Константа — с германцами. Внутренние же проблемы были связаны с церковными делами. Оба императора были христианами и врагами язычников. В 341 г. Констант издал закон, запрещавший языческий культ как нечестивое суеверие.[134] Были приняты меры против храмов, в том числе в Риме, запрещены некоторые игры и состязания колесниц. Однако в своей реальной политике Констант был вынужден учитывать тот факт, что на Западе и в центре Империи язычество еще преобладало, особенно среди знати. И ему пришлось идти на уступки, а выразились они в том, что при Константе большинство консулов, префектов претория, префектов Рима и проконсулов Африки и Ахайи были язычниками. Так, из десяти ординарных консулов только двое были христианами, из десяти префектов претория — один. Констанций, как кажется, официальных антиязыческих актов не издавал, но его политика в целом была явно прохристианской. Это отразилось и в назначениях на высокие посты, которые занимали преимущественно (хотя, конечно, не только) христиане. Однако между братьями имелось существенное различие.
Констанций был арианином и всячески поддерживал ариан в их соперничестве с ортодоксальными клириками. Констант же (как и Константин II) являлся убежденным сторонником никейского вероисповедания. Религиозные различия наложились на непростые отношения между братьями. Конфессиональные споры скоро превратились в политический антагонизм.
В последние годы правления Константина арианские епископы стали побеждать своих ортодоксальных (никейских) оппонентов при активной помощи императорской власти. Лидером ариан выступил Евсевий Никомедийский, ратовавший за пересмотр решений Никейского собора в отношении Ария. Именно он в 337 г. крестил на смертном одре Константина. Еще в 330 г. ариане собрали свой синод в Антиохии и обвинили некоторых своих видных противников в ереси. За этим последовали другие собрания арианских епископов. Константин активно поддержал их и изгнал из Александрии самого видного сторонника ортодоксии Афанасия. Тот прибыл в Августу Треверов, где нашел приют у Константина II. После смерти отца Константин II, как уже упоминалось, добился возвращения Афанасия в Александрию. Вместе с ним на Восток вернулись и другие ортодоксальные епископы, ранее изгнанные Константином. Но дело еще далеко не было завершено. Констанций решительно выступил на стороне ариан. При помощи посланных им войск александрийским епископом стал арианин Григорий Каппадокийский, и Афанасий снова был вынужден уйти в изгнание. Стремясь взять в свои руки столичную кафедру в Константинополе, Евсевий выдвинул своего кандидата на пост константинопольского епископа после смерти никейца Александра в 335 г. В упорной борьбе победил никеец Павел, которого активно поддержала столичная толпа. Вмешательство светской власти, с одной стороны, и большинства константинопольских христиан — с другой, привело к тому, что он несколько раз изгонялся и возвращался в Константинополь. Лично явившись в столицу и изгнав в очередной раз Павла, Констанций, однако, не решился официально назначить арианского епископа, но фактически оставил кафедру арианину Македонию.
Самым непримиримым врагом ариан выступал Афанасий. Вновь изгнанный из Александрии, он был с большим почетом принят Константом. Чтобы противодействовать проарианской позиции брага, в 343 г. Констант созвал в Сердике свой собор. Выбор этого города был неслучаен. Он находился во владениях Константа, но на самой границе с территорией Констанция. И это было тому явным вызовом. Собор, разумеется, полностью поддержал Афанасия и Константа.
Опираясь на его решение, последний потребовал от брата восстановить на своих кафедрах Афанасия и Павла, подкрепив свое требование недвусмысленной угрозой новой гражданской войны. Констанций, к тому времени вынужденный снова вступить в борьбу с Персией, оказался между двух огней. В этих условиях он не решился противоречить брату. Но когда Павел действительно вернулся в Константинополь, он послал туда префекта претория Филиппа с отрядом, который снова изгнал епископа. Счастливее оказалась судьба Афанасия. Когда арианский епископ Александрии Григорий умер, Констанций сам пригласил Афанасия вернуться в Александрию и даже встретился с ним в Антиохии. С его стороны это был несомненный жест примирения с братом, поскольку в условиях чрезвычайно напряженного положения на персидской границе у него практически не было выбора.
«Второй фронт» религиозно-политической борьбы Константа находился в Африке, где развернулась борьба с донатистами. Константин после первых попыток силой подавить донатистское движение предпочел более с донатистами не связываться и в 330 г. даже распространил на донатистских священников освобождение от муниципальных повинностей. Однако несомненные успехи донатистов вызвали опасения официального клира, и Констант после своей, хотя и не очень решительной, победы в религиозно-политической борьбе на Востоке обратился к Африке. В 347 г. он направил туда чиновников Павла и Макария,[135] с тем чтобы они раздавали бедным христианам милостыню от имени императора. Независимо от действительных целей Константа донатисты восприняли эту миссию как вмешательство светской власти в церковные дела и решительно выступили против. Их «вооруженной рукой» стали циркумцеллионы (люди, бродившие вокруг целл, или небольших церквей), называемые так их противниками. Сами себя они именовали «святыми» или агонистиками, т. е. борцами (подразумевалось «за дело Бога»). Это были в основном обездоленные крестьяне (rusticani, agrestes) преимущественно берберского происхождения. Они нападали на никейские церкви, а также на землевладельцев и чиновников, сея страх среди имущих и властвующих. Восстанавливая дух первоначального христианства, циркумцеллионы решительно отвергали существующее общество и государство и проповедовали мученичество, не останавливаясь перед самоубийством. В результате свое поручение посланцам Константа пришлось выполнять с помощью вооруженного отряда. В ответ на такое сопротивление Констант издал эдикт, резко направленный против донатистов: имущество донатистских церквей передавалось никейцам, а в действиях против них разрешалось применять военную силу.[136] Началось вооруженное преследование донатистов, среди них появились свои мученики. Донатисты стали видеть в Константе новое издание языческих гонителей. На этот раз Констант не имел даже частичного успеха, так как и донатизм как религиозное течение, и движение циркумцеллионов как одно из социальных его проявлений продолжали существовать в Африке еще долгое время.
Одновременно Констант успешно воевал на Рейне с франками. Он не только отбил их нападение на римскую территорию, но перешел Рейн и в 342 г. принудил их заключить союз с Империей. Его победы навели страх и на соседних аламанов, и они уже не решались переходить Рейн. Есть сведения об экспедиции Константа в Британию в 342–343 гг. Цель ее неизвестна, но она могла быть связана с очередным набегом пиктов. Во всяком случае, выпущенные в то время монеты Константа прославляли морской поход победоносного императора. В целом Констант, несмотря на свою молодость, проявил себя как умелый и энергичный правитель. Он был «путешествующим» императором, большую часть своего правления он провел в разъездах по различным частям своих владений, в основном по наиболее угрожаемым. В конечном итоге ему удалось поставить надежный заслон варварским набегам.
Существовал, по-видимому, еще один мотив, побуждавший Константа разъезжать по западной части Империи. После своей победы над старшим братом он встал перед серьезной проблемой отношений С его сторонниками в государственном аппарате и армии. Резкое противостояние привело бы к ослаблению позиций Константа, в том числе и перед вторым братом, поэтому он избрал примирительную политику. Может быть, некоторые самые видные и влиятельные соратники Константина II были устранены,[137] однако в целом и административные кадры, и офицерский корпус остались на месте. Путешествуя по провинциям, Констант демонстрировал свои связи с армейской и бюрократической верхушками префектуры Галлии, теперь им управляемой.
Отношения между братьями ухудшались. Религиозные разногласия все более превращались в политические. Дело дошло до того, что в 344 г. Констант не признал назначенного братом консула Флавия Юлия Саллюстия и назначил собственного — Флавия Боноса. Оба они были генералами, связанными один с западной армией, другой с восточной. Признанным обоими императорами консулом стал Флавий Домиций Леонтий, тоже назначенный восточным императором, но, будучи высоким гражданским чиновником (префектом претория для Востока), не имевший связи с армией и поэтому, по-видимому, казавшийся Константу неопасным. Приблизительно в мае того же года Саллюстий был все же признан на Западе, и это, видимо, стало компромиссным итогом каких-то переговоров между братьями, но не улучшило отношений между двумя августами. Дело дошло до того, что между двумя частями Империи были прерваны все связи, даже торговые, и попытка перейти границу могла караться смертью. И совместное консульство двух императоров долгое время не признавалось на Западе. Это резко осложняло положение и в конечном счете ухудшало их собственные позиции.
Оказавшись на грани полного разрыва, Констант и Констанций все же пошли на примирение. В 346 г. уже были консулы, назначенные обоими братьями, — Вулкаций Руфин и Флавий Евсевий. Их назначение явилось несомненным результатом компромисса. Руфин проделал большую карьеру и в это время был префектом претория для Италии, и это была, несомненно, кандидатура Константа. Евсевий, начав свой путь с самых низов, занимал пост магистра обеих армий Констанция.[138] Последний явно пошел на уступки, возвратив осенью 346 г. Афанасия на александрийскую кафедру. Достижение этого компромисса было отмечено выпуском в обеих частях Империи монет с легендой FEL(icium) TEMP(orum) REPARATIO (Восстановление счастливых времен) и фигурой феникса, издавна считавшегося символом возрождения. Угроза новой гражданской войны миновала.
Резкие разногласия в религиозной сфере не мешали Константу и Констанцию принимать совместные меры в других областях. В это время изменилось название императорского совета. Отныне он стал называться консисторием, т. е. местом, где вместе стоят. И это не было просто переименованием. Новое название должно было подчеркнуть приниженность совета по отношению к императорам. Им пришлось принимать совместные меры и в финансовой области. Стоимость нуммуса по сравнению со временем Диоклетиана уменьшилась в тысячу раз, зато золота — увеличилась в 375 раз. Соответственно выросли и цены. Так, в Египте цена на зерно стала выражаться уже не в драхмах, как ранее, а в талантах, каждый из которых состоял из 6 тыс. драхм, и в начале 50-х гг. эта цена определялась уже трехзначной цифрой. Резкое обесценивание мелкой монеты ставило под угрозу экономическую базу правления Константа и Констанция, поэтому в 348 г. они вместе провели еще одну денежную реформу.[139] Вместо старого и обесценившегося нуммуса была введена в оборот новая монета — майорина, более тяжелая и лучшей пробы. Одновременно выпускалась еще более мелкая монета — центониал. Легенды новых монет торжественно возвещали о возвращении лучших времен. Старый нуммус должен был совсем перестать ходить, однако уже очень скоро политические события помешали реальному проведению этой реформы в жизнь.