Была ли у заговорщиков сразу кандидатура на трон, точно сказать трудно, хотя это и очень вероятно. После убийства Коммода власть предложили старому другу и зятю Марка Аврелия Тиб. Клавдию Помпеяну. В правление Марка он прославился своими военными успехами, а после смерти императора некоторое время считался чуть ли не главным советником юного Коммода. Но довольно скоро тот полностью вышел из-под влияния Помпеяна, а когда выяснилось, что племянник последнего Квинтиан участвовал в заговоре против императора, Помпеян, хотя и остался в живых, потерял свое недавнее влияние. Выдвигая кандидатуру Помпеяна, заговорщики, вероятно, пытались установить связи со «старой гвардией» Марка Аврелия и с поддерживавшими ее сенаторами. Однако Помпеян, никогда не питавший никаких особо честолюбивых стремлений, решительно от предложения отказался. Впрочем, совсем не исключено, что заговорщики и рассчитывали получить отказ, а само предложение явилось лишь публичным жестом или, скорее, отвлекающим маневром с целью легче провести заранее намеченную кандидатуру. Если это так, то такой кандидатурой был 66-летний П. Гельвий Пертинакс. Рассказывают, что он совершенно был не в курсе событий и, когда к нему пришли посланцы, решил, что его явились убивать, а вместо этого его призвали на трон. Если учесть, что Пертинакс, очень вероятно, сам был участником заговора, эта разыгранная сцена была столь же лицемерна, как и речи Августа и Тиберия в начале их правления, и преследовала ту же цель — легализовать свою власть. Важно было и то, что Пертинакс оставался одним из немногих живых ближайших соратников Марка Аврелия.

Он уже прославился на военном поприще и поэтому вполне мог быть принят армией. Пертинакса прежде всего привели в лагерь преторианцев, которые в обмен на обещание денежного подарка в 12 тыс. сестерциев каждому согласились признать его августом, а затем и сенат одобрил это решение. Демонстрируя свою признательность преторианцам, Пертинакс избрал паролем, какой давался каждую ночь преторианцам, слово militemus — «мы вместе сражаемся».

Пертинакс, как уже говорилось, был сыном вольноотпущенника и сделал блестящую карьеру, причем одним из его покровителей, ее обеспечивших, был Помпеян. Ко времени своего провозглашения императором Пертинакс давно был сенатором, а в момент провозглашения занимал пост префекта Города. Однако тот факт, что на троне оказался сын бывшего раба, показывает, насколько изменилась старая система ценностей античного общества. И в сенате Пертинакс повторил свой якобы отказ от власти, ссылаясь именно на недостаточно высокое происхождение. Разумеется, поскольку уже состоялось признание нового императора преторианцами, сенат никакого отказа от него не принял и не только официально вручил ему все полагавшиеся полномочия, но и сразу же объявил его «отцом отечества», хотя обычно этот титул давался новому принцепсу лишь спустя некоторое время. Но характерно, что в сенате все же возникла оппозиция новому императору в лице отдельных представителей старой знати, в том числе консула Кв. Помпея Сосия Фалькона. Не решаясь сразу же выступить против Пертинакса, тот обрушился на Марцию и Лета, обвиняя их в соучастии в преступлениях Коммода, но получил решительный отпор императора. Затем были низвергнуты статуи Коммода. 3 января воины дали Пертинаксу ежегодную клятву верности. Долговременный опыт и личные качества позволили ему в эти новогодние дни 193 г. добиться относительного согласия вокруг своей фигуры и элиты, и воинов, и римского плебса.

Однако это длилось недолго. Став императором, Пертинакс в первую очередь решил заняться финансами, основательно расстроенными при Коммоде. Был организован аукцион по продаже личного имущества бывшего императора, опубликованы списки его вольноотпущенников с суммами денег, ими полученных, и их было рекомендовано вернуть в казну. Принципиально был взят курс на строгое экономное правление в противовес чрезмерной роскоши принципата Коммода. И это принесло некоторые плоды. Пертинаксу удалось добиться повышения пробы серебряной монеты, восстановив стандарт времени Веспасиана. С целью увеличения доходов государства он намеревался пересмотреть таможенные тарифы. Заботясь о снабжении Рима, в начале марта Пертинакс лично посетил римский порт Остию, контролируя поставки в Рим продовольствия. Была разработана целая программа поддержки сельского хозяйства. С целью поднятия земледелия было предложено каждому желающему занять любое количество необрабатываемой в данный момент земли, включая и ту, что была императорской собственностью, и после обработки получить ее в полную собственность.

Другой важной задачей было восстановление дисциплины в армии, особенно преторианцев, также весьма расшатавшейся. Преторианцам это явно не понравилось. К тому же среди них был довольно популярен Коммод. В новогодний день они встали перед фактом — император убит и признали Пертинакса, но недовольство убийством прежнего императора осталось. Уже 3 января они попытались провозгласить новым императором бывшего консула Триария Матерна Ласцивия, но тот бежал из их лагеря и явился к Пертинаксу с рассказом о попытке переворота. Позже недовольством преторианцев пытался воспользоваться Фалькон, и, опираясь на них, он предъявил свои претензии на власть. Однако и эта попытка не удалась. Несколько солдат были казнены, но самого Фалькона Пертинакс, не желая ссориться с сенатом, простил. Однако это помогло ему ненадолго.

28 марта преторианцы подняли очередной мятеж. Лет, которого Пертинакс направил к ним с целью убедить их вернуться в подчинение императора, предал его. Попытка принцепса самому успокоить солдат не удалась — он был убит. И вместе с ним был убит Эклект. Несколько позже Лет был смещен с поста префекта претория. Таким образом, все находившиеся в столице участники заговора против Коммода сошли со сцены. Правление Пертинакса продолжалось 87 дней.

В отличие от убийства Коммода умерщвление Пертинакса не было результатом заранее планировавшегося заговора. За преторианцами в тот момент, судя по всему, не стояло ни одной видной фигуры, и у них не было собственной кандидатуры на трон. И тогда в преторианском лагере начался настоящий аукцион: солдаты без всякого смущения предлагали трон тому, кто больше им заплатит. Таких претендентов оказалось двое — префект Рима Сульпициан и богатый сенатор Μ. Дидий Север Юлиан, одно время коллега Пертинакса по консулату. Сульпициан пообещал в случае его провозглашения выплатить преторианцам по 20 тыс. сестерциев каждому, а Дидий Юлиан — по 25 тыс. И это решило дело. Преторианцы объявили императором последнего. Кроме обещания денег их, по-видимому, привлек и лозунг Дидия Юлиана: восстановление памяти Коммода. Сенат беспрекословно ратифицировал этот выбор. Сульпициан в качестве префекта Города имел в своем распоряжении городские когорты, но повести их в бой против преторианцев он не решился, смирившись со своим положением. Эти события показали полное бессилие сената. Хотя теоретически именно он должен был решать вопрос о будущем принцепсе, реально его роль свелась лишь к формальному утверждению выбора воинов столичного гарнизона.

Казалось бы, фигура нового императора должна была удовлетворить различные круги гражданской и военной элиты[127]. Дидий Юлиан тоже принадлежал к «старой гвардии» Марка Аврелия. Воспитанный матерью Марка Домицией Луциллой, он вошел в ближайшее окружение императора. Занимая ряд военных и гражданских постов, он прославился своими победами над германцами. Будучи проконсулом Африки, Дидий Юлиан, возможно, принимал участие в заговоре против Коммода. Однако его кандидатура, в отличие от кандидатуры Пертинакса, заговорщиками явно не рассматривалась, и поэтому убийство Пертинакса и избрание Дидия Юлиана другие участники заговора сочли сигналом к собственному выдвижению.

Как только известие о гибели Пертинакса достигло провинциальных наместников, те заволновались. В апреле свои претензии на трон предъявили наместники Паннонии Л. Септимий Север, Британии — Д. Клодий Альбин и Сирии — Г. Песцений Нигер. Все они, вероятно, были участниками заговора против Коммода и, естественно, признали Пертинакса. Его убийство создало совершенно новую ситуацию, заговорщиками не предусмотренную. Теперь, освобожденные от принятого ими обязательства поддерживать Пертинакса, они сочли себя, по крайней мере, столь же достойными трона, сколько и Дидий Юлиан. Самым сильным из них был Нигер. В его распоряжении была значительная армия силой в 10 легионов, не считая вспомогательных частей, его активно поддерживали богатые города Востока, господство в Египте позволяло ему контролировать поставку значительной части хлеба в Рим, где он тоже пользовался большой популярностью. Недаром именно его боялся Дидий Юлиан. Он даже подослал к нему убийц, но неудачно. Это покушение только подтолкнуло Нигера к выступлению. Однако ближе всех к Риму находился Север, и он воспользовался этим.

Десять дней потратил Север на военную и дипломатическую подготовку похода. Его поддержал старший брат П. Септимий Гета, легат Нижней Мезии. На сторону Севера перешли также наместники Дакии Кв. Аврелий Пол Теренциан и Верхней Паннонии Г. Валерий Пудент. В Риме сторонниками Севера были его родственники Флавий Плавциан и Авит Алексиан, а также консул-суффект Л. Фабий Цилон, возможно тоже участник заговора против Коммода. Север договорился с Альбином, пообещав сделать его соправителем с титулом цезаря, привлек на свою сторону остальные дунайские и рейнские легионы и затем выступил в Италию. Когда Дидий Юлиан осознал опасность, было уже поздно — армия Севера перешла Альпы. Сенат по поручению императора объявил Севера «врагом отечества», но реально ничего сделать с ним не мог. Многие италийские города приветствовали Севера как мстителя за Пертинакса. Дидий Юлиан направил в его лагерь убийц, но они были разоблачены, и план провалился. Префект претория Туллий Криспин, сторонник Дидия Юлиана, попытался было захватить Равенну, чтобы не допустить перехода на сторону Севера стоявшего там флота, но опоздал: равеннский флот уже признал Севера императором. Криспин отошел в горы Умбрии и очень скоро сдался. После этого переход италийских городов на сторону претендента еще более ускорился. Рим был превращен в укрепленный лагерь, но в нем оставалось все меньше сторонников Дидия Юлиана. В панике он обратился к сенату с просьбой, чтобы все жрецы, весталки и сенаторы явились к армии, умоляя ее поддержать императора. Однако сенат решительно отказался это сделать. В полной растерянности Дидий Юлиан предложил Помпеяну стать его соправителем, надеясь на все еще высокий авторитет этого старого соратника Марка. Но тот снова отказался от какого-либо участия во власти. Последней опорой императора остались преторианцы, но, увидев, что им придется иметь дело с регулярной армией, те предпочли уж очень активно Дидия Юлиана не поддерживать. Предлогом стало то, что император так и не выплатил им обещанной суммы.

Север решил воспользоваться таким настроением преторианцев и отправил им в Рим послание, в котором приказал им либо убить Дидия Юлиана, либо уйти от него. Испуганные воины повиновались, и большинство их покинуло Рим. В этих условиях сенат не только отменил прежнее решение об объявлении Севера «врагом отечества», но и признал его императором, лишив этого положения Дидия Юлиана. Покинутый всеми, он был убит, и 9 июня 193 г. Север вступил в столицу. Как и в гражданской войне 68–69 гг., вопрос о новом императоре решался не столичными гвардейцами, а воинами провинциальных легионов. Первая фаза гражданской войны завершилась, но сама война далеко не закончилась.

В Риме новый принцепс приказал обожествить Пертинакса, и первым жрецом его стал сын убитого императора. Затем он расправился с преторианцами. Старая преторианская гвардия была распущена, и отныне она должна была формироваться из наиболее отличившихся воинов провинциальных легионов. В первый состав новых преторианских когорт преимущественно были включены поддерживавшие Севера иллирийцы. Однако долго оставаться в Риме Север не мог. Нигера к этому времени признал весь Восток. Проконсул Азии Азеллий Эмилиан овладел Византием, и этот захват вместе с владением Египтом позволял Нигеру поставить Рим на грань голода. Еще опаснее было бы, если бы войска Нигера через Египет и Киренаику вышли к Африке и захватили ее. В таком случае Италия и столица оказались бы в полной продовольственной блокаде. В ответ на это Нигер и Эмилиан были объявлены «врагами отечества», и 9 июля Север отправился на войну с ними. Верность войск была подкреплена новой раздачей денег. Для поддержания порядка в столице во время войны был оставлен новый префект Города Г. Домиций Декстер, на которого Север мог рассчитывать. В Африку были отправлены подкрепления, чтобы не допустить ее захвата Нигером.

Попытка Эмилиана овладеть расположенным на берегу Пропонтиды г. Перинфом не удалась. Находившийся там с войском бывший консул Л. Фабий Цилон отбил его атаки, и это дало возможность армии Севера переправиться в Азию. Однако захватить Византий войска Севера не смогли, и он был вынужден разделить свою армию. Часть ее, под командованием Мария Максима, осадила Византий, а другая двинулась далее, в глубь Малой Азии. Сам Север оставался в Перинфе, поручив непосредственное командование своим генералам. Нигер предложил Северу разделить Империю на две части. Ответным предложением Севера было дарование Нигеру жизни, если тот откажется от своих притязаний и отправится в изгнание. При таких позициях сторон никакого примирения, естественно, не произошло. Война продолжалась. Около Кизика армия Севера под командованием Тиб. Клавдия Кандида разгромила войска Эмилиана, и сам Эмилиан погиб.

При известии о победах армии Севера его власть признали Египет и Аравия. После этого он торжественно принял титул «отца отечества».

Попытка Нигера остановить врага на горных перевалах не удалась. Он был разбит в нескольких сражениях в Малой Азии. Решающее сражение произошло осенью 194 г. у Исса, где когда-то Александр Македонский разгромил Дария. И на этот раз победа осталась за Западом. Армия Севера, которой командовал П. Корнелий Ануллин, нанесла полное поражение войскам Нигера, потерявшим 25 тыс. человек. Сам он бежал в Антиохию, но затем покинул и ее и попытался было уйти к парфянам, но был убит, и вступившему в Антиохию Северу была поднесена голова его соперника. Через некоторое время были подавлены последние очаги сопротивления новому императору на Востоке. В 196 г. пал долго сопротивлявшийся Византий.

Север провел ряд изменений в подчиненных землях. Византий в наказание за столь долгое сопротивление был в значительной степени разрушен, лишен городского статуса и присоединен к Перинфу. Правда, позже он был восстановлен и вернул себе положение города, но свое значение потерял надолго. Ряда своих прав была лишена Антиохия. Провинция Сирия была разделена на две, что уменьшало возможности наместников. Во главе этих провинций были поставлены генералы Севера. Зато значительные привилегии были даны Лаодикее, соперничавшей с Антиохией. Позже, одержав победу над парфянами и сочтя обстановку на парфянской границе стабилизировавшейся, принцепс вернул Антиохии, как и Византию, прежние права.

Нигера поддерживали парфянский царь, а также некоторые арабские племена и небольшое царство Адиабена. В 195 г. Север организовал против них карательные экспедиции, принесшие ему титулы Арабский и Адиабенский. Воспользовавшись своими победами, он захватил небольшую часть Месопотамии, а затем обратился к Западу против Альбина.

В свое время Альбин был признан цезарем, т. е. помощником, частично соправителем и наследником Севера. Однако, вернувшись с Востока, тот объявил цезарем своего сына Бассиана, что нарушало прежнюю договоренность. В это же время он настоял на обожествлении Коммода, что тоже вызвало недовольство Альбина. Наконец, Север приказал в декабре 195 г. объявить Альбина «врагом отечества». В ответ войска Альбина в январе 196 г. провозгласили его августом, т. е. полноправным императором. Выпуская свои монеты, Альбин поместил на них как свои лозунги aequitas (Справедливость) и clementia (Милосердие). Он явно противопоставлял свое выступление карательным действиям Севера на Востоке. Кроме того, его монеты в значительной степени воспроизводили монеты Пертинакса. Альбин явно показывал, что, хотя Север и настоял на обожествлении Пертинакса, настоящим его преемником является он. Альбин с армией переправился в Галлию, разбил стоявшие на стороне Севера рейнские легионы и был признан не только в Британии, но и в значительной части Галлии и Испании. Однако полностью укрепиться на континенте он не смог. По-видимому, бесчинства солдат, переправившихся из Британии, вызвали сопротивление галльского населения, в ряде мест Галлии образовавшего отряды, которые нападали на войска Альбина. Правда, многие города Галлии и Испании все-таки активно выступили на его стороне.

Север, возвратившись с Востока, тщательно подготовился к западному походу. Кроме укрепления армии он принял и институционные меры. Как только что было сказано, принцепс объявил цезарем Бассиана, а Альбина официально лишил этого титула. Поскольку Север являлся хозяином Рима, этот его акт был поддержан сенатом, хотя там имелось довольно много сторонников Альбина. Это юридически сделало последнего мятежником, что имело определенное правовое и психологическое значение. Кроме того, объявляя Бассиана цезарем, Север гарантировал трон за своей семьей даже в случае собственной гибели, разумеется при условии победы над Альбином. В Риме было довольно много сторонников Альбина, в том числе среди сенаторов. Римская толпа тоже не очень-то поддерживала принцепса. Люди устали от гражданской войны и не хотели ее продолжения. Во время цирковых игр многие криками выражали свое возмущение. Север счел это демонстрацией сторонников Альбина и принял свои меры. Подготавливая поход, он казнил многих из них в Риме, включая сенаторов. Это укрепило его тыл и позволило ему не опасаться удара в спину.

Тщательно подготовившись к новому походу, в том числе перебросив на запад значительную часть дунайских легионов, Север с армией в начале 197 г. перешел Альпы. На этот раз он сам ее возглавил. 19 февраля около Лугдуна произошло решительное сражение. В упорном бою победа сначала склонялась на сторону войск Альбина, и даже сам Север чуть не погиб. Но удар конного резерва решил дело. Армия Альбина была разгромлена, а сам он то ли покончил с собой, то ли был убит по приказу принцепса. Сопротивлявшийся Лугдун был взят штурмом и разрушен. Захватив в качестве трофея переписку Альбина, победитель получил возможность узнать имена сторонников соперника в Риме, чем он вскоре и воспользовался. Для подавления сопротивления тех, кто еще поддерживал Альбина, Север оставил в Галлии Мария Максима, а в Испанию направил Кандида со значительными войсками. В 198 г. последние очаги сопротивления в этих странах были подавлены, гражданская война закончилась.

Эта гражданская война имела большое значение. Нигера поддерживали преимущественно крупные города Востока, и последующий удар пришелся именно на них. На стороне Альбина оказались наиболее романизованные районы западных провинций, ставшие объектом жестоких репрессий. Их результатом были не только казни, но и конфискация имущества, перешедшего в руки императора, его семьи и сторонников. Волна казней и конфискаций прокатилась и по Риму, где было много тех, кто поддерживал Альбина. Было осуждено 64 сенатора, т. е. более 10 % состава сената, причем 29 из них были казнены. Убивали не только сенаторов, но и людей более скромного положения, которыми император по каким-либо причинам был недоволен. Среди казненных был Нарцисс, непосредственный убийца Коммода. Часть конфискованного имущества перешла к сторонникам Севера, но большая часть превратилась в личную собственность императора и его семьи. В результате произошло грандиозное перераспределение собственности за счет мелких и средних муниципальных собственников (и частично сенаторов) в пользу крупной собственности императора и его сторонников.

Война имела и другое следствие. Военные действия потребовали больших расходов. В условиях гражданских раздоров деньги надо было тратить не только на содержание армии, но и на поддержку своих сторонников и подкуп поддерживавших противников. Некоторое улучшение финансовой системы, происшедшее при Пертинаксе, было сведено на нет. Дисбаланс расходов и доходов был ликвидирован или по крайней мере сокращен за счет уменьшения реального содержания в монете драгоценного металла (серебра) до 55–65 %. Но это было только начало. Война запустила процесс инфляции.