Одним из важнейших результатов взаимоотношений Рима (и Италии) и провинций явилось превращение последних из «имений римского народа» в интегральные, составные части единой державы. Римская империя стала, хотя и далеко не сразу, новым типом государства по сравнению с Римской республикой: она была уже не формой господства римской civitas над конгломератом провинций, а единым государством со столицей в Риме. В экономической, социальной, политической и культурной жизни империи провинции играли все большую роль. Местная элита во все большей степени входила в общеимперскую. Присущая имперскому обществу довольно динамичная вертикальная мобильность способствовала активному включению провинциалов в высшие слои общества. Их становилось все больше не только среди всадников, но и среди сенаторов. После Траяна уже никого не удивлял уроженец провинции, занявший императорский трон.

Все римские провинции обычно делят на две основные группы: западные и восточные. Их название довольно условно, так как в географическом отношении отдельные западные провинции занимали южную и северо-восточную части державы, по само выделение этих двух групп безусловно. Различаются они прежде всего тем, в каком состоянии они находились накануне их завоевания Римом.

В западных провинциях до завоевания их римлянами существовали лишь отдельные очаги классового общества и государственности, преимущественно в виде греческих и финикийских колоний, а также очень немногих раннегосударственных местных образований. Основная же часть населения будущих провинций жила в условиях родового строя, хотя во многих случаях и довольно развитого. Так что переход к государственности и классовому обществу, по сути аналогичный архаической революции в Греции и борьбе патрициев и плебеев в Риме, произошел там в рамках римского государства. В восточных провинциях радикального социального и частично политического переворота не случилось. Классовое общество и государственность там существовали давно и в большинстве случаев были более древними, чем римские. В результате римского завоевания была «снята» местная государственность и произошло подчинение ряда ранее независимых государств римскому. Общество в этих странах продолжало жить почти так же, как и раньше, на него только наложился римский элемент. В странах эллинистического Востока до этого сосуществовали два элемента — подчиненный восточный и господствовавший эллинский. Теперь появился третий, который и стал господствующим, — римский. Однако эллинский и римский элементы были по своей сути однотипными — античными, так что римское завоевание укрепило античную составляющую эллинистической общественной структуры.

Другим и притом бросавшимся в глаза различием западных и восточных провинций было языковое. В первых латинский язык, принесенный завоевателями, стал не только официальным или межэтническим, но и разговорным, либо полностью изжив местные языки, либо оттеснив их на периферию сознания и окраину государства. Западные провинции стали латиноязычными. В восточных провинциях господствовавший там греческий язык остался официальным наряду с латинским. В ряде мест на Востоке продолжали существовать местные языки (египетский, арамейский и др.), но они играли второстепенную роль, бытуя в основном в «низах» населения. Восточные провинции в целом являлись грекоязычными.

Это обстоятельство отражало глубокие различия в культурной ситуации. В западных провинциях произошла, по существу, культурная революция. Влияние местных доримских культур продолжало ощущаться: создавались провинциальные варианты римской культуры. Но все же изменения были столь радикальны, что говорить о непосредственной преемственности культур невозможно. На Востоке доримская культура не только продолжала существовать, но и сама оказывала огромное влияние на римскую. Можно говорить о новой стадии эллинистической культуры, превратившейся в эллинистическо-римскую.

Несколько особняком стоят африканские провинции, и прежде всего провинция Африка. Она была сердцем Карфагенской державы со своей цивилизацией, ни в чем не уступавшей римской и оказывавшей огромное влияние на соседние народы. Но Карфаген столь долго был самым опасным врагом Рима, что ни о какой культурной или политической конвергенции не могло быть и речи. Карфагенская цивилизация была взорвана, и на ее обломках возник местный вариант римской. Карфаген был полностью разрушен, и на его месте было запрещено селиться. Но уже Цезарь принял решение создавать здесь римскую колонию, а Август реально восстановил город. Довольно скоро Карфаген стал одним из самых значительных городов Римской империи, но это был уже римский город. Остатки старого еще оказывали некоторое влияние (особенно в религиозной сфере), однако это были лишь едва различимые следы, поэтому включение африканских провинций в западную группу вполне уместно.

В 27 г. до н. э. все провинции были разделены на сенатские, управляемые по старым принципам, и императорские, куда император посылал своих легатов. Но положение и тех и других в рамках Римской империи было практически одинаковым, различаясь в зависимости не от юридического статуса, а от реального положения в государстве. Создание провинций продолжалось и позже. Новые провинции становились императорскими.

С юридической точки зрения свободное население провинций делилось на римских граждан, латинских граждан и перегринов. Некоторые города имели «италийское право», освобождавшее их от налогов. В римских и латинских общинах управление было построено по римскому образцу. Их политическая структура определялась для каждого отдельного города специальным законом. Избирались городской совет — курия, члены которого назывались декурионами, а позже куриалами, и городские магистраты — дуумвиры (иногда кваттуорвиры) и эдилы. В восточных провинциях города часто сохраняли существовавшие до римского завоевания формы самоуправления, однако полномочия местных властей были довольно ограниченными, и общины практически целиком зависели от наместника. Управление перегринскими общинами оставалось старым, но оно было поставлено под жесткий контроль римских властей. Перегринские общины чаще всего соответствовали прежним племенным территориям, но порой в административных или политических интересах римляне изменяли их границы, создавали новые общины, разделяя или вовсе ликвидируя старые. Иногда сохранялись и «союзные» общины, как, например, греческая Массалия (римская Массилия) в Галлии или Афины в Греции. Они считались независимыми, связанными с Римом только союзом, но в действительности их самостоятельность была иллюзорной.

Несмотря на сохранение местного самоуправления, основные проблемы провинциальной жизни решались наместниками. Как уже говорилось, сенатские провинции управлялись проконсулами, официально посылаемыми сенатом (а фактически назначаемыми императором), а императорские — легатами принцепса проконсульского или пропреторского ранга либо префектами или прокураторами всаднического ранга. Среди последних выделяется префект Египта. Первое время этот пост был самым высшим среди всаднических должностей, позже он уступил эту позицию префекту претория. Наместник любого ранга полностью отвечал за свою провинцию: поддерживал внутренний порядок, защищал от внешних и внутренних врагов, занимался текущими административными вопросами, осуществлял суд. По отношению к негражданам он имел ius gladii, т. е. полное право приговаривать виновного к смертной казни. Что же касается граждан, то каждый имел право апеллировать к императору (provocatio ad Caesarem), и в таком случае его должны были доставить в Рим на суд императора, как это произошло с апостолом Павлом.

Постепенно количество перегринских общин сокращалось, а число римских и латинских росло. Римляне выводили в провинции колонии, а со времени Цезаря там стали появляться «почетные» колонии, т. е. города, которым стали давать колониальный статус без переселения туда италийского населения или ветеранов. Большинство городов, получивших римские или латинские права, становились муниципиями. Император Веспасиан, как уже говорилось, сделал латинскими гражданами всех испанцев, не имевших до этого ни римского, ни латинского гражданства, а несколько позже латинское право было распространено и на Галлию, в 212 г. император Каракалла — почти все свободное население империи, в том числе и в западных провинциях это привело к унификации местного управления.