С 96 по 192 г. Римской империей правили 7 императоров. За исключением первого из них — Нервы, пришедшего к власти после убийства Домициана, и последнего — Коммода, являвшегося сыном предыдущего императора Марка Аврелия, все они были усыновлены своими предшественниками, поэтому их объединение в династию весьма условно, как и наименование династии — Антонины — по имени четвертого императора — Антонина Пия. К тому времени, когда эта «династия» утвердилась во главе Римской империи, стабилизация, достигнутая Веспасианом и Титом, оказалась столь прочной, что даже рецидив террористического режима при Домициане не смог нарушить ее. А внешняя и военная политика этого принцепса в значительной степени укрепила безопасность Империи, и это стало основой расцвета Римской империи.
После убийства Домициана, как сказано выше, императором стал Нерва, принявший имя Император Цезарь Нерва Август. Он сразу же энергично взялся за дела. Новый император отменил самые одиозные акты Домициана, в том числе произвол при сборе налогов. Так, был ликвидирован fiscus ludaicus. Это не означало отмену специального налога на иудеев, собираемого с 70 г., но положило конец произволу, творимому при его сборе. Нерва так гордился этим актом, что в память о нем выпустил специальную монету. Были возвращены изгнанники, и за конфискованное имущество стала выплачиваться компенсация за счет казны. Рабам и вольноотпущенникам было запрещено доносить на своих хозяев и патронов. Некоторые наиболее ненавистные доносчики домициановского времени были убиты или изгнаны. На этом новый принцепс репрессии прекратил.
Сторонники Домициана остались в сенате. Более того, часть видных деятелей предыдущего правления вошла в ближайшее окружение Нервы. Среди них был, например, Гн. Октавий Тицин Капитон, близкий друг Домициана (Нерва оставил его на важной должности ab epistolis, т. е. фактически своего личного секретаря). В «ближний круг» Нервы входил другой видный деятель домициановского времени — Фабриций Вейентон. Сохранили свои места большинство провинциальных наместников, назначенных Домицианом (недаром нового императора прозвали «кротчайшим»). Нерва всячески подчеркивал свое стремление объединить правящую элиту вокруг себя независимо от ее отношения к тому или иному императору. Лозунгом правления стало indulgentia (снисходительность, прощение). Был издан эдикт, подтверждавший все привилегии, данные предыдущими принцепсами. Став по обычаю ординарным консулом в следующем, 97 г., он избрал своим коллегой Л. Вергиния Руфа. Это был знаковый выбор.
Руфу было уже 83 года, и он, в отличие от Нервы, был тесно связан с армией. Он происходил из довольно незнатного всаднического рода, и его карьера была долгой и трудной. Тем не менее в 63 г. в возрасте 50 лет он достиг поста консула, причем сразу ординарного, а не суффекта. Все годы службы Руф подчеркивал свою лояльность правящему принцепсу. Именно он подавил восстание Виндекса и отказался от императорского пурпура, когда солдаты предложили его ему[94]. Тем не менее Гальба отозвал его, что вызвало недовольство солдат и стало одной из причин их выступления против Гальбы. После гибели Отона Руфу снова предложили власть, но он опять отказался. Затем он удалился в свое имение в Этрурии и занялся там литературной деятельностью. В глазах римского общественного мнения Руф являлся живым символом всех старинных римских добродетелей. Хотя он и не выступил открыто против Нерона, его причисляли к мстителям за нероновские преступления наряду с Виндексом и Гальбой. К сожалению для Нервы, Руф умер вскоре после вступления в должность консула, и император почтил его торжественной хвалебной речью.
Нерва сразу же противопоставил себя своим предшественникам, подчеркивая не военный, а гражданский характер своего правления. Он тоже включил в свою номенклатуру имя Император, но это уже стало обычным, и само имя более не воспринималось в обязательной связке с армией. И на первых же своих монетах он предстает не в военной одежде, а в гражданской тоге. Прежде всего Нерва, будучи сам сенатором и члены семьи которого были сенаторами не одно поколение, стремился восстановить хорошие отношения с сенатом. Он дал клятву не казнить сенаторов, подчеркивал свое уважение к этому органу. Лозунгами его правления стали столь излюбленные сенатом «Справедливость», «Общественная свобода», «Общественное благо», «Мир», «Благожелательность». При этом подчеркивалось, что речь идет о «восстановленной свободе» (libertas restituta). И это было недвусмысленным противопоставлением правлению Домициана и, может быть, Флавиев вообще. На монетах появилось изображение сената, передающего власть (в виде державного яблока) Нерве. В сенате снова стали обсуждать самые разные вопросы. Тех сенаторов, которые при Домициане были изгнаны, он возвратил, а конфискованное имущество по возможности вернул[95]. Многих сенаторов принцепс включил в различные оплачиваемые комиссии.
Одновременно Нерва проявлял подчеркнутую заботу о плебсе, в больших масштабах раздавая пропитание, давая деньги неимущим родителям на образование их сыновей. Император провел аграрный закон, согласно которому надо было купить на 60 млн сестерциев землю, а затем распределить ее среди бедняков. Он был проведен как через сенат, так и через комиции, и это последний случай в римской истории, когда народное собрание выступало как законодательный орган[96]. Для реализации данного закона была создана специальная комиссия из пяти сенаторов. Для смягчения аграрного голода Нерва прибег к выводу нескольких колоний. По его решению на перегринные города было распространено право, ранее принадлежавшее только муниципиям и колониям, принимать местные законы. В Риме Нерва продолжил начатое ранее строительство. Так, им было завершено создание нового форума — Проходного, в дальнейшем получившего название форума Нервы. На нем возвышался храм Минервы. Так его задумал еще Домициан, поскольку Минерву он считал своей покровительницей. Нерва не стал изменять этот план.
Принятые меры позволили Нерве несколько стабилизировать положение, но политическая ситуация все же оставалась довольно сложной. Хотя сенат, казалось бы, единодушно избрал императором Нерву, в действительности, вероятно, далеко не все сенаторы были довольны этим выбором. Вскоре после прихода Нервы к власти в Риме возник заговор во главе с Г. Кальпурнием Крассом. Он был раскрыт, и Нерва, верный своей клятве, ограничился изгнанием Красса в Тарент. Волновались войска в Паннонии. Но самым опасным оказался бунт преторианцев, очень недовольных убийством Домициана. При приходе к власти Нерва раздал преторианцам подарки, и это на какое-то время смягчило их недовольство. Одним из префектов претория стал Касперий Элиан, занимавший этот пост при Домициане и бывший весьма популярным среди преторианцев. Он и стал инициатором бунта[97]. В сентябре 97 г. преторианцы потребовали наказания убийц Домициана. Нерва пробовал было сопротивляться, но реальных сил для этого у него не было, и он был вынужден выдать бунтовщикам Парфения и бывшего префекта Петрония, т. е. тех людей, которые привели его к власти. Более того, Нерве даже пришлось благодарить бунтовщиков за наказание убийц императора, что было уже не просто уступкой, а унижением.
Эти события показали всю слабость власти Нервы. Императором его провозгласил сенат при молчании преторианцев и полном безразличии легионов, хотя, как говорилось выше, возможно, что его кандидатура выдвигалась убийцами Домициана. Казалось, воплощался в жизнь сенаторский идеал — глава государства избирается сенаторами из своего числа и выражает волю его высшего органа государства. Как и при избрании Гальбой преемника, решающей становится достойность будущего принцепса своей должности. В отличие от Пизона, выбранного Гальбой практически лишь из-за его знатного происхождения, Нерва действительно прошел большой путь на службе государству. Он исполнял должность претора, дважды был ординарным консулом, причем один раз — в 71 г. вместе с императором Веспасианом. Учитывалось, что он был сыном знаменитого юриста и потомком консула конца республиканской эпохи. Его дед занимал ряд важных должностей при Тиберии, в том числе пост консула-суффекта, и при этом императоре покончил с собой, так что его вполне можно было представить жертвой «тирана». По материнской линии он имел дальнее родство с Юлиями-Клавдиями, к тому же пострадал от Домициана, будучи на короткое время изгнанным из Рима. Но этого всего оказалось мало.
В Риме Нерва не имел достаточной вооруженной опоры в преторианских когортах. Как уже говорилось, с армией он вообще не был связан, так как вся его предыдущая карьера была чисто гражданской. Между тем события недавней гражданской войны показали, несколько велико значение легионов. А только их и можно было противопоставить преторианцам. Монеты, чеканенные Нервой с такими легендами, как CONCORDIA EXERCITUS (Согласие армии) или FIDES EXERCITUS (Верность армии), должны были, вероятно, выразить желание императора найти общий язык с легионами. Возможно, привлекая к себе Руфа, имевшего громадный авторитет в войсках, Нерва надеялся этим уравновесить свое гражданское правление. Но Руф слишком быстро умер. И Нерва по совету друзей, среди которых был уже весьма пожилой бывший консул Вестриций Спуринна, пользовавшийся довольно значительным влиянием в сенате, решил усыновить и сделать своим преемником кого-либо из известных полководцев[98].
Какое-то время он колебался, выбирая между Μ. Корнелием Нигрином и Μ. Ульпием Траяном. Характерно, что оба они были не коренными римлянами и даже не италиками, а уроженцами Испании. В это время в сенате известно уже 14 испанцев, а учитывая, что далеко не все сенаторы нам известны, можно думать, что их на деле было больше и «испанский клан» обладал довольно значительным влиянием. После некоторых колебаний Нерва сделал выбор в пользу Траяна, бывшего тогда наместником Верхней Германии. Решающим, может быть, был довод, что в распоряжении Траяна имелись 3 легиона, и эта мощная армия находилась близко к Риму[99].
27 октября 97 г. в храме Юпитера прошла торжественная церемония усыновления. Траян официально получил титул цезаря и был объявлен соправителем Нервы. Сенат передал ему высший империй над обеими германскими провинциями. Публичность и торжественность церемонии усыновления были восприняты как возвращение к традиционной открытости власти после того, как все подобного рода акты совершались в недрах императорского двора. Несколько позже Траян получил и трибунские полномочия, что делало его полноправным наследником главы Империи.
Траян родился в 53 г. в испанском городе Италике, куда его предки в свое время переселились из Италии. Его отец, как об этом уже говорилось, был известным военным командиром, соратником Веспасиана, воевавшим под его командованием в Иудее. В 70 г. победивший Веспасиан сделал его консулом-суффектом, а позже он был наместником нескольких провинций, в том числе родной Бетики. Другими провинциями, управляемыми Траяном-старшим, были Сирия и Азия, и за свои успехи в борьбе с парфянами он получил триумфальные отличия. По рождению Траян-старший был всадником и первым сенатором из своей фамилии. Его сын с юности принимал участие в различных военных операциях сначала под руководством отца, а затем и самостоятельно, проявив при этом значительные военные способности. В частности, он активно участвовал в войнах Домициана на Рейне и Дунае. Делал Траян-младший и гражданскую карьеру, будучи в 78 г. квестором, в 84 г. — претором, а в 91-м — ординарным консулом. Являясь наместником сначала Нижней Мезии, а затем Верхней Германии, он показал себя умелым администратором. Приобрел Траян авторитет и среди солдат. С Траяном на римский трон впервые должен был взойти представитель провинциальной знати.
1 января 98 г. Нерва и Траян вместе стали консулами[100], но 27 января Нерва умер и уже на следующий день был обожествлен. Траян, таким образом, становился единственным повелителем империи. Он стал августом и, как полагалось, принял расширенное имя Император Цезарь Нерва Траян Август[101]. Его подлинное родовое имя Ульпий в официальную номенклатуру не вошло, но сохранилось за всеми его родственниками. И когда Траян основывал свои колонии или создавал какие-либо сооружения, они получали имя Ульпия (Колония Ульпия в Дакии или базилика Ульпия в Риме).
Получив известие о смерти Нервы, Траян в Рим не поспешил. Какое-то время он выжидал, видимо, не зная, как отнесутся в Риме к новому императору, выходцу из провинции. Однако Рим принял это совершенно спокойно. По приказу Траяна были выпущены монеты с легендой PROVIDENTIA (Предвидение, предусмотрительность), которые должны были еще более упрочить положение нового императора подчеркиванием мудрости умершего принцепса, усыновившего Траяна. На реверсах монет появились фигуры умершего Нервы в тоге и Траяна в воинском облачении с оружием, ясно показывавшие и преемственность власти, и различие между чисто гражданским принцепсом, каким был покойный Нерва, и полководцем Траяном.
Убедившись в прочности своего положения, Траян, передав власть в Верхней Германии своему земляку и дальнему родственнику Л. Юлию Урсу Сервиану, отправился на Дунай. С одной стороны, ему было важно убедиться в лояльности находившихся там командиров и солдат, а с другой — лично проинспектировать границу, ставшую в это время наиболее угрожаемой. На левом берегу Дуная росла мощь даков. Получив от Домициана деньги и инженеров, Децебал сумел укрепить свою страну и армию. Траян принял ряд мер по укреплению дунайской армии и озаботился постройкой дорог, по которым его легионы могли бы вторгнуться в Дакию. Возможно, что уже тогда он задумал поход в эту страну. Одновременно принцепс заменил прежнего легата Паннонии Пинария Цикатрикулу Сервианом, отозвав его из Верхней Германии. Хотя Цикатрикула никак не противопоставлял себя Траяну, тот все же решил обезопасить себя от возможного мятежа в Паннонии, поставив во главе нее более доверенного человека.
Только в октябре 99 г. Траян прибыл в Рим. Он вошел в город пешком в сопровождении друзей, некоторых сенаторов и всадников. Встречавшего его с речью сенатора он обнял и поцеловал. Этот жест должен был подчеркнуть новые взаимоотношения императора и сената, приверженность Траяна старым традициям, восходившим к республиканским временам. В честь прибытия в столицу Траян устроил грандиозные игры, сопровождавшиеся раздачами народу хлеба. Другими демонстративными жестами нового императора стали наказание еще сохранившихся доносчиков домициановского времени и убийство префекта претория Элиана, взбунтовавшего преторианцев против Нервы.
Во внутренней политике Траян в основном следовал курсу, проложенному Нервой. Он установил превосходные отношения с сенатом, чему способствовали как личные качества принцепса, так и изменения в составе сената. Траян принадлежал к тем провинциалам, которые, войдя в римскую элиту, прониклись римскими традициями и ценностями в еще большей степени, чем прирожденные римляне. Среди этих ценностей было и понятие свободы, теперь понимавшейся как безопасность и относительная свобода слова, по крайней мере для сенаторов, уважение к сенату как органу, воплощавшему римское государство. Личные качества Траяна, человека умеренного, либерального, обходительного, сняли противоречия, вызванные необузданным характером Домициана. С другой стороны, реформы Веспасиана и целенаправленные действия его преемников привели к радикальному изменению состава сената. В нем уменьшалось количество представителей староримской знати, которая могла бы чувствовать себя более или менее равной императору. Новые сенаторы, пришедшие из Италии и, особенно, из провинций, зависели от императора и требовали от него только уважения, безопасности и прислушивания к их требованиям, пожеланиям и высказываниям. Такого мудрого господина они и нашли в Траяне, поэтому сенат совершенно искренне присвоил ему титул «лучшего принцепса»[102]. После 114 г. и позже при восшествии на трон каждого нового императора сенат ему желал «быть счастливее Августа и лучше Траяна». Траян с удовольствием принял этот титул, с 114 г. ставший официальным и помещавшийся на монетах[103]. Он поднимал Траяна над его предшественниками, включая самого Августа. И Траян, и, может быть, сенаторы могли учитывать и религиозный аспект этого титула. Юпитер Капитолийский был Лучшим Величайшим. Став тоже «лучшим», император в какой-то степени приближался к верховному богу.
Свержение Домициана и приход к власти Нервы и Траяна идеологами сената рассматривались как возвращение к принципату после деспотизма. Внешним признаком такого возвращения и в то же время следования древним традициям явилось, например, выдвижение Траяном себя в качестве кандидата в консулы на очередной год, а не просто назначение себя, как было раньше. Когда, став единоличным правителем, Траян первые полтора года отсутствовал в Риме, он отказался от консульства, поскольку по республиканским традициям кандидат должен был лично представляться народу. Более того, его «избирали» консулом на центуриатных комициях, как это было и во времена республики, и при Августе. Хотя никто, разумеется, не сомневался в исходе выборов, император тщательно выдерживал всю их длительную процедуру. А став консулом, он клялся на форуме соблюдать законы, как это делали и другие сенаторы, занявшие эту должность. Свою ежегодно возобновляемую трибунскую власть Траян стал принимать 10 декабря, т. е. в тот день, когда в республиканские времена вступали в должность народные трибуны[104]. На комициях избирались и другие магистраты, и император без крайней необходимости не вмешивался в выборы. Восстанавливалось тайное голосование. И всеми этими актами, и собственным поведением, напоминавшим о полководцах и политических деятелях республиканского прошлого, Траян подчеркивал, что, в отличие от своих предшественников, он является в первую очередь римским гражданином, следующим традициям. Конечно, все это были лишь жесты, но они создавали определенную ауру якобы возвращения славного прошлого и создавали Траяну еще большую популярность и в обществе в целом, и в сенате. Закон об «оскорблении величества», который ранее становился главным орудием принцепсов в преследовании сенаторов, отменен не был, но более не применялся. Сенаторы, одни, может быть, искренне поверившие в возвращение свободы, другие явно из лицемерия, называли императора «одним из нас».
В то же время Траян далеко не был ставленником сената. При всем внешнем уважении к сенату и сенаторам он управлял государством довольно жестко и совершенно самостоятельно. Характерно, что после победы над даками с его монет исчезала легенда libertas, так что никакого восхваления свободы в государственном масштабе уже не было. Вернувшись в Рим в ореоле одержанной победы (какой, кстати, не удалось добиться Домициану), Траян счел уже ненужным столь ярко подчеркивать свою приверженность республиканским и сенаторским ценностям. Он, как и до него Нерва, решительно отказался отличного прижизненного обожествления, но в 112 г. обожествил своего отца, умершего 12 лет назад. И родной, и приемный отцы императора почитались равным образом как божественные Нерва и Траян. А иногда «божественный Траян» появлялся и самостоятельно. Это стало новым шагом в идеологическом укреплении императорской власти, ибо до этого могли обожествляться только императоры. Траян, таким образом, предстал перед римским обществом вдвойне сыном божественного — и приемного отца Нервы, и родного отца Траяна-старшего. Двойное божественное происхождение еще более поднимало фигуру императора над остальными людьми. Такое положение принцепса подчеркивалось статусом и других членов императорской семьи. Не только его жена Плотина, но и любимая сестра Ульпия Марциана, а затем и ее дочь Матидия получили титул августы. После смерти Марциана тоже была обожествлена. Это произошло в 112 г., т. е. тогда же, когда был обожествлен Траян-старший. Таким образом, во главе государства оказывается целая семья, члены которой поднимаются выше обычных людей. И это стало новацией Траяна. В период раннего принципата из членов императорской семьи обожествлена была только Ливия. Калигула обожествил своих сестер, особенно любимую Друзиллу, и Нерон — свою жену Поппею Сабину и малолетнюю дочь Клавдию[105]. Но и тот и другой императоры были «тиранами» и не могли считаться образцом для Траяна. Однако в 112 г., через 15 лет после своего официального приобщения к власти, Траян уже мог не опасаться аллюзий, связанных с «тиранами». Можно, видимо, говорить, что в этом году был сделан очень важный шаг в повышении уровня сакральности императорской власти и императорского дома.
Траян тоже пошел по пути пополнения сената провинциалами. Сам он, как уже говорилось, происходил из Испании, а его жена Помпея Плотина — из Нарбонской Галлии, поэтому среди его ближайших советников значительную роль играли выходцы из этих стран. Первое место среди них занимал личный друг Траяна Л. Лициний Сура, чье положение при принцепсе в какой-то степени напоминало положение Агриппы при Августе. Он происходил из Тарраконской Испании и был всего на 2 года младше Траяна.
Свою карьеру Сура начал при Веспасиане, был известным адвокатом и оратором, занимал ряд гражданских и военных должностей, он был среди тех, кто в большой степени способствовал усыновлению Первой именно Траяна. Позже он все время находился рядом с Траяном и во время военных кампаний был фактически начальником его штаба. Трижды он занимал пост консула. Сура по праву считался первым человеком в государстве после императора. Возможно, что не имевший сыновей Траян рассматривал Суру как своего наследника. Обладая огромными богатствами, Сура много занимался строительством как в Риме, так и в родной Испании. Умер он в 108 или 110 г.
После смерти Суры Траян, возможно, сделал ставку на своего родственника Адриана. Мужем сестры последнего был Л. Юлий Урс Сервиан, тоже испанец, он входил в круг личных друзей императора. Ему в самом начале своего правления, отправляясь на Дунай, Траян поручил управление Верхней Германией и командование расположенной там армией. Позже Сервиан командовал Паннонской армией, самой большой в Империи, подготавливал первый поход Траяна против даков, а затем был консулом и проконсулом. Видным политическим и военным деятелем траяновского правления был Л. Фабий Юст, тоже, по-видимому, происходивший из Испании. Значительное место при дворе и в правительстве заняли представители фамилии Дасумиев из Италики, родного города императора.
Траян, однако, был человеком широких взглядов и понимал, что опираться только на узкий круг своих друзей и земляков невозможно, поэтому он активно включал в свое окружение и других людей. Характерно, что соперник Траяна по возможному усыновлению Нигрин также остался на плаву, занимая высокие должности и даже став членом совета принцепса. Одним из приближенных Траяна был А. Аттий Субуран, бывший ранее прокуратором Бельгики и назначенный им префектом претория вместо убитого Элиана. Позже он был понтификом и дважды консулом. Другим надежным соратником императора стал Лузий Квиет, вождь одного мавретанского племен и, вероятно, чернокожий, поступивший на римскую службу при Домициане и включенный им во всадническое сословие. При Домициане Квиет все же не очень прижился и вернулся на родину, но при Траяне возвратился на службу Риму и вскоре выдвинулся как умелый военачальник. Траян даже сделал его консулом и сенатором.
Стремясь объединить под своей властью всю империю, Траян активно включал в сенат греков и уроженцев других провинций Востока, устранив некоторый перекос в сторону Запада, возникший при Флавиях. В 105 г. обоими ординарными консулами были уроженцы провинции Азии Тиб. Юлий Кандид Марий Цельз и Г. Антий А. Юлий Квадрат[106]. Тогда же начали активно появляться в сенате и уроженцы африканских провинций. Впервые, правда, африканец появился в сенате еще по крайней мере при Домициане, но говорить об относительно заметном присутствии уроженцев Африки в сенате можно, только начиная с Траяна. С другой стороны, чтобы крепче связать новых сенаторов с Римом и Италией, Траян потребовал, чтобы те не меньше трети своих средств вкладывали в свои владения в Италии.
Траян резко увеличил число всаднических должностей. Он активно отдавал всадникам посты, раньше часто занимаемые вольноотпущенниками принцепса. Это отразилось на численности прокураторов: теперь их стало 84. Всадники начали вытеснять с руководящих постов не только вольноотпущенников[107], но частично и сенаторов. Такая ставка не на аристократию (независимо от ее происхождения), а на «служилых людей» должна была обеспечить, по мнению принцепса, лучшую управляемость государством. Провинциальные наместники независимо от их ранга контролировались не менее жестко, чем при Домициане. При направлении в провинции они получали подробные инструкции (mandata), в соответствии с которыми должны были действовать. Малейший поступок они должны были (или на всякий случай предпочитали) согласовывать с императором, даже если имели полное право сами решать тот или иной вопрос. При Траяне ни в сенате, ни в армии, ни в государственном аппарате не было ни одного заговора. Тем не менее он тщательно следил, чтобы не возникло никакой оппозиции, ни реальной, ни идеологической. По-видимому, именно Траян издал первый официальный рескрипт, направленный против христиан, отвергавших императорский культ.
Особенно заботил Траяна плебс. Он продолжил традиционную политику «хлеба и зрелищ». Для улучшения снабжения Рима, в частности, вином на берегу Тибра была создана сеть винных лавок. Около Остии был построен новый порт, улучшивший возможности доставки в Рим дополнительного продовольствия. Были организованы крупномасштабные игры и другие представления, сохранены так называемые Капитолийские игры, введенные Домицианом. Они устраивались не на обычный римский, а на греческий манер и вызвали суровое осуждение в римской консервативной среде. Однако Траян предпочел не отменять их, дабы дать толпе лишнее зрелище.
И в Риме, и в Италии, и в провинциях развернулось грандиозное строительство, которое должно было не только прославить императора, но и дать заработок многим беднякам. Были сооружены обширные термы, по поручению Траяна архитектор Аполлодор Дамасский достроил начатый Домицианом Одеон. Возведенный в Риме новый грандиозный форум Траяна был окружен лавками, что улучшало торговлю необходимыми припасами.
Продолжил Траян многочисленные раздачи. Но этим он не ограничился. Им была создана продуманная алиментарная система (от слова alimentum — пища). Ее основу заложил Нерва, а Траян на ней построил стройное здание. В Риме и многих других городах Италии были созданы специальные алиментарные кассы, распределявшие продовольствие и деньги. В число получавших были включены и дети-сироты: законнорожденные мальчики получали по 16 сестерциев в месяц, девочки — по 12, незаконнорожденные соответственно — по 12 и 10. Для всего этого был создан алиментарный фонд, пополняемый за счет особого налога на крупные земельные владения. В городах всеми вопросами, связанными с включением в списки нуждающихся и последующим распределением, ведали специальные чиновники, а всю эту систему возглавлял назначенный императором префект (praefectus alimentorum). По этому примеру стали создаваться подобные кассы в ряде провинциальных городов, но уже не за счет казны, а местных богачей.
Все эти мероприятия требовали немалых средств. Одна только алиментарная система стоила приблизительно около 400 млн сестерциев. Но казна была не безразмерна. С целью покрытия появлявшегося дефицита была несколько понижена стоимость серебряной монеты. Это, однако, не решало проблемы. Идти по старому пути пополнения казны за счет увеличения налогов и конфискаций Траян не хотел. Он подтвердил клятву не казнить сенаторов и полностью прекратил дела об «оскорблении величества», перестал принимать доносы (за время его правления был осужден всего один сенатор, да и то без ведома императора).
И Траян обратился к внешней экспансии. На этот путь принцепса толкали и его личные качества. Он с юных лет был солдатом и проникся воинской психологией и поэтому именно в войне видел средство решения всех проблем. Его склонность к старым римским традициям привела и к возвращению к республиканской внешней политике, основной целью которой было возвышение Рима за счет внешних завоеваний. Первой жертвой новой внешней политики Империи стала Дакия.
Дакия обладала огромными богатствами, привлекавшими римлян. Там было много золота, серебра, других металлов. В дакском обществе уже начали формироваться раннефеодальные отношения, и держава дакского царя Децебала представляла собой сильное раннегосударственное образование. Как и многие подобные объединения на этой стадии развития, она была довольно агрессивна. Относительно богатые римские провинции, естественно, привлекали внимание даков. В их опасности Траян лично убедился во время поездки по дунайским провинциям в 98–99 гг. И теперь он стал готовить значительную армию для вторжения в Дакию. Одновременно велась также психологическая и идеологическая подготовка. Траян заявил, что даки являются народом, никогда не бывшим верным и не заслуживавшим доверия.
Война была официально объявлена весной 101 г. Характерно, что, хотя император имел полную свободу в осуществлении внешней и военной политики, войну объявил не он, а сенат. Траян снова сделал эффектный жест, подчеркивавший его традиционность. Под руководством Аполлодора были построены два моста через Дунай, по ним переправились две колонны римских войск, позже объединившиеся под командованием Траяна, правой рукой которого был Сура. Кроме них против даков действовали еще две отдельные римские армии. Даки отступали, покидая свои укрепления и деревни и заманивая римлян в глубь страны. В одном сражении им удалось нанести римлянам довольно серьезное поражение, но в целом перевес римлян был слишком велик. Зимой Децебал попытался нанести контрудар, вторгнувшись в провинцию Мезию, но был отбит. Тем временем римская армия прорвалась к дакской столице Сармизегетузе, и Децебал был вынужден пойти на заключение мира.
Траян не ограничился формальным признанием Децебалом римской власти. Он отнял у него часть территории, которая была присоединена к провинции Мезии, заставил даков выплатить большую контрибуцию, на северном берегу Дуная были созданы римские укрепления, а в некоторых местах Дакии, в том числе в Сармизегетузе, размещены римские гарнизоны. Децебал был вынужден не только выдать всех пленников и дезертиров, но и разрушить все свои укрепления и пообещать не строить новые. Дакский царь признавал своими друзьями и врагами тех, кто был друзьями и врагами Рима. Это означало, что вся внешняя политика Дакии ставилась под контроль Римской империи. Траян с торжеством вернулся в Рим и получил почетный титул Дакского. Все это, однако, еще не было решением дакского вопроса: Децебал стремился к реваншу, а Траян — к полной аннексии Дакии. Дунайская армия была укреплена еще несколькими легионами.
Новая война началась в 105 г. Воспользовавшись ослаблением бдительности римского гарнизона в Сармизегетузе, даки напали на него. Одновременно Децебал захватил ряд римских укреплений в Дакии, многие римляне были убиты или взяты в плен, и среди них был бывший наместник нескольких провинций Лонгин. Даки пытались захватить и мост через Дунай, но неудачно. В ответ сенат (опять же сенат, а не лично император) объявил Децебала врагом. Римская армия во главе с императором снова вторглась в Дакию. Уже в ходе первой кампании она добилась значительных успехов, но даки продолжали сопротивляться.
В 106 г. кампания возобновилась, и Траян захватил столицу даков, где в его руки попала огромная казна Децебала. Тот бежал, но, увидев, что преследователи близко, покончил с собой. В августе 106 г. война была закончена, и Дакия стала провинцией Римской империи. Ее первым наместником был назначен бывший консул-суффект Д. Теренций Скавриан (выходец из Нарбонской Галлии), в распоряжении которого находилось 3 легиона. Многие даки были выселены из страны, а их место заняли римские колонисты. Скавриан вывел колонию непосредственно в Сармизегетузу, получившую название Ульпия Траяна Августа. Вообще он довольно серьезно отнесся к своим новым обязанностям. Были построены новые дороги, много императорский легат заботился о хозяйстве, так что относительно скоро опустошенная войной страна превратилась в одну из наиболее цветущих римских провинций.
Дакская война полностью оправдала надежды Траяна и его окружения на богатую добычу. Из покоренной Дакии римляне вывезли не меньше 5 млн фунтов золота и 10 млн фунтов серебра. Это позволило Траяну устроить в Риме в честь покорения Дакии грандиозные игры, продолжавшиеся более полугода, и раздать римскому плебсу довольно большие деньги. Именно в знак этой победы был создан форум Траяна, своей грандиозностью превзошедший аналогичные сооружения прежних принцепсов. В его центре была воздвигнута победная колонна, увенчанная статуей императора. Позже в ее цоколе был захоронен и его прах. По обеим сторонам от колонны были построены библиотеки — латинская и греческая. Приток дакского золота повлиял на уменьшение стоимости серебра, и в течение долгого времени Дакия являлась одним из главных источников золота для Империи.
В 105 или, вероятнее, в 106 г. Траян ликвидировал Набатейское царство. Оно располагалось к востоку и югу от Мертвого моря и давно находилось под контролем Рима, но в новых условиях, когда многие клиентские государства этого региона были ликвидированы, наличие такого относительно сильного царства, как Набатея, римлян не устраивало. Правивший в начале II в. царь Раббэл II сумел усилить свою власть и улучшить экономическое положение страны. Набатея достигла процветания, что делало ее слишком опасной для римлян, стремившихся прибрать к своим рукам чрезвычайно выгодную торговлю аравийскими благовониями, которая шла через эту страну. По приказу императора легат Сирии А. Корнелий Пальма вторгся в Набатею. Сопротивление набатейских арабов было сломлено, и она была превращена в провинцию Аравию. Этим была укреплена юго-восточная граница империи и под твердый римский контроль взята торговля с Южной Аравией и Индией. Возможно, уже тогда Траян задумал войну с Парфией, и аннексия Набатеи являлась важным шагом не только по укреплению границы, но и ликвидации возможного очага опасности в тылу римских войск. Траян, подражая Александру Македонскому, явно стремился повторить его поход.
На начало военных действий Траяна подтолкнули очередные неурядицы в Армении и Парфии. Поводом к войне стала попытка парфянского царя посадить на армянский трон своего ставленника. И Траян решил, что пришло время окончательного решения армяно-парфянского вопроса. Осенью 113 г., не дожидаясь благоприятных погодных условий, Траян покинул Рим и направился в Антиохию, прибыв туда в начале января следующего года. Весной 114 г. римская армия, сосредоточенная в Сирии под командованием Траяна, вторглась в Малую, а затем и в Великую Армению. Армянский царь Партамасир решил не сопротивляться. Встретившись с Траяном, он положил к его ногам царскую диадему, надеясь получить ее обратно из рук императора. Но это не входило в планы Траяна. Он объявил Армению римской провинцией. Ее наместником был назначен бывший консул Л. Катилий Север. На этом Траян не остановился.
Весной 115 г. его армия вторглась в Месопотамию. В ходе кампании 115 г. была захвачена ее северо-восточная часть, и римляне, по-видимому, перешли Тигр. Но основных целей, поставленных перед армией, эта кампания не достигла, и Траян вернулся зимовать в Антиохию.
В 116 г. военные действия возобновились, и римляне, двинувшись на юг, одержали ряд побед. В конечном итоге они захватили всю Месопотамию, в том числе парфянскую столицу Ктесифон, где в их руки попали казна и золотой трон парфянских царей. Оттуда на заранее построенных кораблях Траян достиг Персидского залива. После первых побед он принял победный титул Парфянского. Были отчеканены монеты с гордой надписью PARTHIA САРТА (Захваченная Парфия). На других монетах заявлялось, что Армения и Месопотамия переданы во власть римского народа. Траян говорил, что если бы не возраст, а ему уже было 62 года, он повторил бы поход Александра. Но дело все же было не в возрасте. В римском тылу вспыхнули восстания. Восстали иудеи Египта, Кирены, Кипра. Эти восстания были потоплены в крови, но вслед за ними поднялись иудейские общины Месопотамии. Еще опаснее оказались восстания в Армении, а также в восточной и северо-западной частях Месопотамии. Под угрозой полного разгрома объединились соперничавшие парфянские аристократы, и объединенная парфянская армия, которую Траян так и не смог встретить в решающем сражении, вторглась в центральную часть Месопотамии. Он направил туда войска Лузия Квиета и Максима Сантры. Последний потерпел сокрушительное поражение и погиб. Квиет действовал удачнее, но добиться перелома не смог. Сам Траян неудачно осаждал г. Хатру, к тому же он заболел. Поэтому хотя сначала он объявил Месопотамию провинцией[108], затем он провозгласил парфянским царем своего ставленника Партамаспата и решил вернуться в Рим. На пути в Рим 8 августа 117 г. Траян умер в малоазийском городе Селинунте. Его прах был перевезен в Рим и захоронен в цоколе колонны, воздвигнутой в честь завоевания им Дакии.
Находившиеся при смерти Траяна его жена Плотина, племянница Матидия (она была тещей Адриана) и префект претория Ацилий Аттиан (бывший опекун Адриана) объявили о существовании завещания императора, в котором тот усыновлял и делал, естественно, своим преемником своего дальнего родственника П. Элия Адриана, в то время легата Сирии. Было завещание подлинным или подложным, неизвестно[109], но Адриан пообещал сенаторам сохранить их привилегии, а воинам — большие подарки. Через два дня после смерти Траяна восточная армия признала Адриана, и вскоре то же самое сделал сенат. Впрочем, еще не дожидаясь официального признания сената, Адриан 11 августа принял все полномочия принцепса. День 11 августа он и считал позднее началом своего правления (dies imperii).