В момент прихода к власти Отону шел 37-й год. До этого он ничем особенно себя не проявил. В свое время через любовницу Нерона Акте он сблизился с императором и вошел в круг его самых близких друзей. Однако Нерон влюбился в его жену Поппею Сабину и отправил неудобного в этих обстоятельствах мужа в «почетную ссылку», назначив наместником далекой Лузитании. И этого Отон Нерону не простил, решительно поддержав Гальбу. Казалось, у него не было никаких качеств и опыта, которые давали бы ему моральное право на трон. Однако, став императором, Отон неожиданно проявил себя как весьма разумный государь. Он стремился примирить враждовавшие группировки, вводя в правящую элиту представителей различных сил. Префектом Рима был назначен Т. Флавий Сабин, исполнявший эту должность несколько лет при Нероне (был отставлен в 69 г.). Теперь Сабин снова встал во главе Города. Консулом на короткое время был назначен Вергиний Руф.

Одновременно Отон пытался вести и самостоятельную политику. Чтобы укрепиться в провинциях, он вывел новые колонии в Испанию, дал новые законы Африке и Каппадокии, приказал возместить деньгами стоимость конфискованного Нероном у изгнанников имущества, однако многое сделать не успел. Придя к власти, Отон позиционировал себя как носитель мира и безопасности после опасностей нероновского правления и недавней гражданской войны. Его лозунгами стали PAX ORBIS TERRARUM (Мир во всей вселенной) и SECURITAS PR (Безопасность римского народа). Может быть, стремлением объединить вокруг себя все силы общества, включая сторонников покойного Нерона, объясняется попытка Отона жениться на вдове Нерона Статилии Мессалине. И себя он иногда называл Отоном Нероном. Но реальность оказалась жестокой, и ни о каком мире и ни о какой безопасности говорить не приходилось. Власть Отона признала почти вся Империя. И только войска, стоявшие на Рейне, отказались ему подчиниться. После некоторых колебаний помощь им прислали и британские легионы.

Провозглашенный на Рейне императором Вителлий, узнав о событиях в Риме, стал действовать решительнее. Его войско было разделено на три части. Две отдельные армии под командованием А. Цецины и Фабия Валента разными путями направились в Италию, а сам он во главе третьей двигался в тылу вслед за ними. Вскоре вителлиановские войска перешли Альпы и вторглись в Северную Италию. 14 марта Отон, оставив Рим на попечение сената и своего брата консула Л. Сальвия Отона Тициана, отправился на театр военных действий. Через некоторое время он вызвал брата к себе, а во главе Рима остался префект Города Т. Флавий Сабин.

Сначала военные действия развивались успешно для отонианцев. На их стороне находились войска, стоявшие в Италии, включая преторианцев. Отона признали и готовы были прийти ему на помощь армии, расположенные на Дунае и Балканах. Восточные войска, находившиеся в Египте, Сирии и Иудее, держались нейтрально и против Отона не выступали. В первом сражении отонианцы, возглавляемые Марием Цельзом и Светонием Паулином, одержали победу над армией Цецины. Но Паулин не решился преследовать врагов и дал возможность последнему соединиться с Валентом. Вскоре сюда подошли и главные силы отонианцев во главе с императором. Паулин и некоторые другие военачальники настаивали на затягивании войны, чтобы дать время и возможность подойти стоявшим на Дунае армиям, что дало бы Отону огромный перевес в силах и могло бы решить исход войны. Но Отон выбрал немедленное возобновление военных действий, надеясь кончить дело одним ударом.

14 апреля у дер. Бедриак около г. Кремоны произошло решающее сражение. На этот раз победу одержали вителлианцы. Основные силы Отона сумели организованно отойти в свой лагерь, взять который враги так и не сумели. Войну можно было продолжать. На стороне Отона стояли дунайские войска, готовые прибыть в Италию, чтобы соединиться там с основной армией, однако он не захотел продолжать братоубийственную бойню, сказав, что справедливее, чтобы один умер за всех, чем все за одного. Написав письмо Вителлию с просьбой не преследовать его сторонников и родственников, 17 апреля 69 г. Отон покончил жизнь самоубийством.

Когда в Рим пришло известие о самоубийстве Отона, сенат тотчас признал принцепсом Вителлия, официально вручив ему все полагавшиеся полномочия. Характерно, однако, что Вителлий считал днем начала своего правления не 19 апреля, когда был признан сенатом, а 1 января, когда его провозгласили императором верхнегерманские войска. Позиция армии оказалась важнее юридической фикции. И это было грозным знаком.

Род Вителлиев не был знатным, но Люций Вителлий рано сблизился с императорским двором, а затем стал личным другом Клавдия, который сделал его цензором вместе с собой, а он за это помог принцепсу преодолеть юридические препятствия, вставшие на пути его брака с Агриппиной. Его сын Авл с детства был близок к императорскому дому, разделяя увлечения Калигулы и Клавдия. Это, разумеется, весьма помогло его карьере. В 48 г. Вителлий был консулом, затем — проконсулом Африки, в 65 г. он председательствовал во время Нероний, игр, установленных Нероном в свою честь. В декабре 68 г. был оклеветан и убит наместник Нижней Германии бывший консул Г. Фонтей Капитон, и Гальба послал ему на смену Вителлия. Гальба не очень-то любил Вителлия, но его кандидатуру, как кажется, активно поддержал Виний, и это решило дело. И вот теперь Вителлий стал принцепсом.

После победы, грабя и опустошая все на своем пути, армия Вителлия двигалась по Италии к Риму. В середине июля новый император вступил в столицу. 18 июля он провел торжественное богослужение в честь своей победы. Избрание этого дня вызвало недовольство большой части римлян, ибо в 390 г. до н. э. именно в этот день римляне были разгромлены галлами при Аллии и Рим единственный раз в своей истории попал в руки врагов, и с того времени 18 июля считалось днем траура. Вителлий, таким образом, бросал вызов общественному мнению.

Принципат Вителлия явился важным этапом в истории гражданской войны и развития империи. Вителлий всячески подчеркивал, что с его правлением наступает новая эра. После провозглашения императором он принял имя Германик, дав его и своему новорожденному сыну. В то же время он отложил до окончательной победы принятие имени Август и отказался от имени Цезарь. Впрочем, Августом он все же стал после вступления в Рим, а Цезарем решил назваться накануне своего падения, видимо, видя в этом имени суеверную надежду на спасение. Принятием имени Германик он льстил легионерам германской армии, у которых еще была жива память об этом популярном военачальнике, но главное — подчеркивал одновременно свою связь с правящей династией и оппозиционность к ее правившей ветви.

Еще находясь на Рейне, Вителлий стал назначать на должности, связанные с аппаратом принцепса, всадников вместо обычно занимавших эти посты вольноотпущенников, что расходилось с установившейся практикой. В этом направлении шли и такие мероприятия Вителлия, как определение должностных лиц на 10 лет вперед и принятие им полномочий пожизненного консула. Это являлось и разрывом с прежней практикой, и попыткой обеспечить себе полную независимость от сената. Может быть, пожизненное консульство он рассматривал как некую аналогию пожизненной диктатуре Цезаря, этим также подчеркивая начало новой эры: империя должна была в своем развитии вернуться к исходному пункту — диктатуре Цезаря — и начать новый путь, определенный Вителлием.

Следуя в значительной степени примеру Цезаря и Августа, Вителлий пытался добиться поддержки всех сословий. Стремясь не углублять происшедший в обществе раскол, он не стал преследовать сторонников Отона, в том числе и в армии. Сабин был подтвержден в должности префекта Рима. Вителлий делал явно благожелательные жесты по отношению к сенату, не только бывая на его заседаниях даже по незначительным поводам, но и допуская публичные споры.

Как он полагал, одобрение должно было вызвать и выдвижение в качестве примера достойного сенатора Тразеи Пета; называя этот пример, император явно делал жест примирения по отношению к стоической оппозиции. Частично этот маневр ему удался, но в целом примирения с сенатом не получилось. В решающий момент сенаторы и всадники отказали ему в поддержке.

Всадников он также пытался привлечь на свою сторону. Как уже говорилось, он начал назначать их на должности в своем аппарате. Позже император запретил всадникам позорившее их участие в гладиаторских боях, но и это оказалось напрасным.

Больше успеха Вителлий имел у плебса. Значительная его часть в свое время оплакивала Нерона, ибо устраиваемые им празднества, огромного размаха строительство, дававшее возможность многим людям заработать, даже, может быть, само довольно демократичное поведение импонировали многим. Бездарное же управление Гальбы и лихоимство его любимцев, волнения, связанные с переворотом Отона, ожидание страхов в результате гражданской войны привели к тому, что число людей, испытывавших ностальгию по нероновским временам, увеличилось. И Вителлий демонстративно подчеркивал свое уважение к памяти Нерона, в том числе совершив памятное жертвоприношение на Марсовом поле.

Еще важнее было то, что Вителлий вернулся к практике раздач. Он также всячески подчеркивал свое внимание и уважение к мнению народа, вел себя так, как плебсу нравилось: в театре и цирке он смотрел и рукоплескал, как простой зритель. Вителлий отменил тибериевскую реформу и полностью восстановил избирательные комиции. И позже в решительный для себя момент он обращался именно к толпе, умоляя народ защитить его сына. Такое популистское поведение принесло Вителлию политические дивиденды. Плебс признал его своим и в нужный момент выступил на его защиту. В Риме он распустил старые преторианские когорты, выступавшие на стороне Отона, и составил новые из своих солдат. В результате и воины, пришедшие с ним с Рейна, и городской плебс горячо поддержали Вителлия.

Что касается провинций, то Вителлий, как кажется, сначала пренебрегал их ролью, но к концу правления его отношение и к провинциям, и к внешним силам изменилось. Он отменил императорским провинциям выплату налогов, а некоторые вообще освободил от них. Еще важнее то, что Вителлий стал давать провинциалам права федератов, а многим иностранцам — латинское гражданство. Эти акты Вителлия могли создать в государстве совершенно новую ситуацию. Трудно сказать, какие выгоды получили бы иностранцы с приобретением ими латинского гражданства, возможно, здесь сказалась римская уверенность, что любая форма приобщения к римской жизни — уже благо. Превращение же провинциалов в федератов вело бы к изменению провинциальной системы. Общины федератов теоретически не входили в состав провинций, на них не распространялась (опять же чисто теоретически) юрисдикция провинциальных наместников, они обладали своим правом и своей мелкой бронзовой монетой. И если бы эти акты Вителлия претворились в жизнь, то могла бы возникнуть новая форма взаимоотношений Рима и подчиненных народов, напоминающая взаимоотношения внутри Римско-Италийской федерации до Союзнической войны, однако сделать это Вителлий явно не успел. Скорее всего, свои мероприятия он не провел ни через сенат, ни через комиции. Может быть, были изданы соответствующие эдикты, но и они из-за резкого обострения политической ситуации остались на бумаге.