В марте 68 г. наместник Лугдунской Галлии Г. Юлий Виндекс[70], собрав в своей резиденции в Лугдуне представителей галльской знати, призвал их к восстанию против Нерона, обвинив его в грабежах, насилиях и убийствах, позорящих императорский сан театральных выступлениях, матереубийстве и уничтожении цвета сената. Собравшиеся горячо его поддержали. Виндекс принадлежал к древнему и даже царскому аквитанскому роду (аквитаны жили на юго-западе Галлии), получившему римское гражданство, и уже его отец был сенатором, сенатором был и он. Галльские аристократы были первыми, кто его поддержал. На сторону Виндекса перешла чуть ли не вся Галлия. И все же это не было национальным восстанием против власти Рима, оно было направлено против произвола и эксцессов Нерона. Виндекс начал выпускать свои монеты, которые подчеркивали цели восстания — ликвидацию «тирании» Нерона и восстановление добрых старых нравов. На монетах появились такие легенды, как ROMA RESTITUTA (Восстановленный Рим), IUPPITER LIBERATOR (Юпитер освободитель), MARS ULTOR (Марс Мститель). Среди монетных легенд находилась и обычная для республиканского времени аббревиатура SPQR (Сенат и народ римский). Многие эти лозунги напоминали пропаганду Августа как до 27 г. до н. э., так и после.
Сразу же после начала восстания Виндекс обратился к наместнику Тарраконской Испании С. Сульпицию Гальбе с предложением официально его возглавить, дабы «дать голову телу, ищущему голову». Обращение к Гальбе было неслучайным. Тот принадлежал к старой знати. Фамилия Гальбы была одной из самых знаменитых во времена республики и при Августе входила в самые «верхи» римского общества. Гальба утверждал, что по отцовской линии происходит от Юпитера, а по материнской — от жены мифического критского царя Миноса Пасифаи. Его отец, овдовев, женился на Ливии Оцелле, родственнице императрицы Ливии, и мачеха усыновила Гальбу, который, таким образом, оказался уже в детстве близким к дому Августа, где ему покровительствовала Ливия. Это открыло ему путь к блестящей карьере.
В 33 г. Гальба был консулом, до и после этого он не раз являлся наместником различных провинций. В 41 г. сенаторы после убийства Калигулы его кандидатуру в числе других предлагали для избрания принцепсом, но он предпочел отказаться. Это помогло ему остаться на самом «верху» при Клавдии, которого он сопровождал в британском походе. Богатый и знатный, он казался опасным, но сумел избежать репрессий. Нерон его не очень-то любил, и в течение 14 лет Гальба был частным человеком, не занимавшим никаких должностей. Только в 61 г. император обратил на него внимание, но при этом предпочел отправить подальше от своего двора — наместником Тарраконской Испании. Теперь ему было почти 70 лет. Возможно, он знал о планах Виндекса, но все же, получив его послание, долго колебался, принять ли ему его предложение. Но один из его приближенных — Т. Виний положил конец его сомнениям, сказав, что немедленное недонесение императору об этом предложении само по себе является государственной изменой. И Гальба тоже выступил против Нерона, выдвинув те же лозунги.
Сил у восставших было не так много. В распоряжении Виндекса находилось стотысячное войско, но это была не регулярная армия, а ополчение, состоявшее преимущественно из клиентов галльских аристократов. Гальба мог опереться лишь на один легион и некоторое количество вспомогательных частей. Скоро он набрал еще один легион и вспомогательные отряды, но силы все же были неравны. Однако Нерон не воспользовался этим обстоятельством. К восстанию Виндекса он отнесся весьма легкомысленно, а известие об измене Гальбы привело его в отчаяние. Правда, через какое-то время принцепс как будто пришел в себя и начал собирать силы для подавления восстания. Но для этого нужно было время, а его ему катастрофически не хватало. Тем временем против восставших выступила стоявшая в Верхней Германии армия во главе с Л. Вергинием Руфом. Виндекс пытался привлечь его на свою сторону, но неудачно. Руф, строго следуя римским традициям, заявил, что вопрос о судьбе императора должны решать только сенат и народ. А поскольку ни сенат, ни народ никак против Нерона не выступили, то он и не признал законность ни Виндекса, ни Гальбы. В середине июня около Везонтиона войско Виндекса было разгромлено, в битве пали 20 тыс. галлов, погиб и Виндекс. После этого солдаты провозгласили Руфа императором. Тот отказался от этой чести, и они остались нейтральными. Так что и подавление восстания Виндекса, и его гибель пользы Нерону не принесли, и восстановить свою власть в Галлии он не смог.
Гальба, отказавшись от титула императора, провозгласил себя легатом римского народа и сената, подчеркивая этим, что он не узурпатор и высшая власть в государстве, как и во времена республики, принадлежит сенату и народу, а он, Гальба, лишь представитель этой высшей власти. И своим лозунгом он избрал свободу. В своих выступлениях и воззваниях Гальба подчеркивал жестокости Нерона и его несправедливость, а себя выставлял мстителем за невинные жертвы. На его монетах — изображения Марса и свободы, а легенды провозглашают LIBERTAS P. R. (Свобода римского народа), VICTORIA P. R. (Победа римского народа). Знаком союза с восставшей Галлией явилась монета с изображением Испании и Галлии и легендой CONCORDIA HISPANI ARUM ET GALLIARUM (Согласие Испании и Галлии). Узнав о гибели Виндекса, Гальба растерялся и удалился во внутренние районы Испании, где у него было больше сторонников. Но вскоре к нему присоединились наместник Лузитании Μ. Сальвий Отон, бывший друг Нерона, не простивший ему фактическую ссылку и увод жены, и квестор Бетики А. Цецина. Регулярных войск у них не было, но их присоединение имело огромное моральное значение. Кроме того, они могли предоставить в распоряжение Гальбы иррегулярные отряды местной милиции, а Цецина — и ресурсы императорских владений в Бетике.
Вновь ободрившись, Гальба стал набирать войска. 10 июня был официально создан VII Гальбанский легион (позже названный Парным), ставший ядром армии Гальбы. Во главе его встал Μ. Антоний Прим, уроженец Толозы в Аквитании, бывший сенатор, выгнанный Нероном. Против принцепса выступил и командир стоявшего в Африке легиона Л. Клодий Макр. Первоначально, узнав о выступлении Виндекса, он заявил о своей полной лояльности императору. Но присоединение к выступлению Гальбы, к нему — Отона и набор им нового легиона заставили Макра изменить свою позицию. Во многом под влиянием прибывшей в Африку Кальвии Криспиниллы, бывшей ранее приближенной Нерона, он также объявил себя легатом сената и пытался от имени сената и народа установить свою власть в Африке. Он тоже набрал новый легион, назвав его Макрианским и Освободителем. Макр не признал руководство Гальбы, за что позже и поплатился, но Африка была для Нерона потеряна. Фактически вся западная часть империи выступила против императора.
В создавшихся условиях второй префект претория Нимфидий Сабин, соперничавший с Тигеллином, решил поддержать Гальбу и выступил против Нерона. Сабин всячески подчеркивал родственную связь Гальбы с Ливией, так что в глазах преторианцев Гальба должен был быть даже более законным преемником Августа, чем правивший ныне Нерон. Но еще важнее стало то, что Сабин пообещал преторианцам по 30 тыс. сестерциев, если они поддержат его и сенат, чем окончательно привлек их на свою сторону. Узнав о таком повороте событий, сенат 9 (или 11) июня собрался на специальное заседание и провозгласил императором Гальбу, а Нерона объявил «врагом отечества». Тот бежал в имение вольноотпущенника Фаона. За ним был отправлен отряд, чтобы привезти его в Рим для суда. Но отрешенный от власти принцепс, узнав о его прибытии, покончил с собой. Нанося себе удар кинжалом, Нерон говорил: «Какой великий артист умирает». Даже умирая, он считал себя скорее артистом, чем римским императором. Узнав обо всех этих событиях, Гальба в сопровождении VII Парного легиона двинулся на Рим. По пути он жестоко наказывал города, остававшиеся верными Нерону. Фактически не встречая сопротивления, в октябре 69 г. Гальба вступил в столицу.
Победив в гражданской войне, Гальба демонстративно противопоставил себя своему предшественнику. Память Нерона была официально осуждена. Монеты нового императора провозглашали восстановление свободы, спасение и безопасность римского народа, победу и возрождение Рима. Теперь для римского народа наступила пора счастья (fidelitas), а он за это платил верностью (fides). Эти понятия впервые появились в римской чеканке именно во времена Гальбы. Этим он, естественно, не ограничился, казнив самых известных и ненавистных прислужников Нерона. Среди них был и вольноотпущенник Гелий, которого Нерон оставил в Риме в качестве своего полномочного представителя во время путешествия в Грецию. Руфа он отозвал с Рейна, хотя тот не только сам признал нового принцепса, но и привел к присяге свои легионы, очень этого не хотевшие. С другой стороны, были возвращены изгнанники, и в их числе в Рим вернулся Гельвидий Приск, ставший после устранения своего тестя Тразеи Пета лидером стоической оппозиции.
Серьезным было положение в Африке. Макр, не видевший в Гальбе вождя антинероновского движения, не признал его и императором. Более того, он стал задерживать суда с хлебом, идущим из Африки, надеясь этим заставить Италию капитулировать. Макр, к тому времени практически независимый правитель Африки, планировал переправу на Сицилию, а затем, может быть, и поход на Рим. Однако провинция, ненавидевшая Макра, его не поддержала. Гальба воспользовался этими обстоятельствами, и по его приказу прокуратор Требоний Гаруциан убил Макра. После этого вся Империя признала власть Гальбы.
К моменту смерти Нерона казна была пуста, и на ней висел огромный долг. Важнейшей проблемой нового правительства стало решение финансового вопроса, поэтому император взял курс на строгую экономию, что вызывало насмешки отвыкшего от этого общественного мнения. Гальба решил вернуть в казну подарки, в свое время сделанные Нероном. Этим стала заниматься специальная комиссия из 10 всадников, созданная императором. Но одновременно он представлял различные привилегии тем, кто поддержал его и Виндекса. Галльские общины, выступившие на стороне последнего, получили римское гражданство. Для Испании и Галлии таможенные пошлины были снижены с 2,5 до 2 %.
Ко времени прихода к власти Гальба прошел долгий путь администратора и военного командира. У него, члена самой высшей и старинной римской знати, сформировались свои взгляды на взаимоотношения с солдатами, в том числе преторианцами. В нем были сильны чувства ответственности, дисциплины, чести и долга и одновременно суровости в своих требованиях — все качества, присущие по традиции старой аристократии, поэтому он отказался выплатить преторианцам деньги, обещанные Нимфидием Сабином, заявив, что солдат он набирает, а не покупает. Это была благородная, но совершенно нереалистическая позиция. Преторианцы были возмущены. Сабин, расчитывавший войти в ближайшее окружение нового императора и обманувшийся в своих надеждах, начал агитировать на этот раз против Гальбы. Заговор Сабина был раскрыт, и преторианцы не поддержали своего командира, он был казнен. Но недовольство осталось. Оно еще больше усилилось, когда Макр прервал снабжение Рима африканским зерном, что вызвало определенный дефицит продовольствия в столице. Убийство Макра несколько стабилизировало положение, однако оно оставалось сложным.
Гальба был ставленником сената, который активно его поддерживал. События 41 г. показали, что никаких шансов на восстановление «свободной республики», о какой могли бы мечтать многие сенаторы, у сената нет. Теперь мечтой сенаторской знати стал принцепс-аристократ, правящий в полном согласии и почти под руководством сената. Такого принцепса сенат нашел в Гальбе. Это подчеркивалось и чеканкой Гальбы. На монетах появилась такая легенда, как SENATUS PIETATI AUGUSTI. Сенат и принцепс как бы уравнивались. Но зато это вызывало недовольство плебса, части всадников и, что особенно важно, армии. Вместе с Гальбой к власти пришли его приближенные. Хотя Гальба был плоть от плоти сенаторской аристократии, его долгое отсутствие в Риме привело к утрате многих полезных связей в столице. В результате положение нового императора оказалось противоречивым. С одной стороны, сенат его активно поддерживал, но с другой — отсутствие собственной «партии» среди сенаторов делало позиции Гальбы даже в этом органе довольно хрупкими. Отсюда и влияние на него тех людей, которых он привел с собой в Рим.
Огромное влияние на императора оказывал Т. Виний Руфин, ставший фактически управлять имперскими финансами. Его Гальба сделал с 1 января 69 г. консулом вместе с собой. Другая влиятельная фигура нового принципата — Корнелий Лакон, выходец из низов, назначенный новым префектом претория. Вольноотпущенник Икел стал всадником и тоже занял видное положение при дворе Гальбы. За короткий срок все они успели прославиться необыкновенной жадностью и подкупностью, далеко превзойдя в этом нероновских любимцев. В сенат был введен прибывший в свите Гальбы Кв. Помпоний Руф. Он и другие сторонники Гальбы, по-видимому, и должны были составить «партию», на которую последний мог бы опереться. Все они так или иначе имели отношение к Испании и Нарбонской Галлии. Вероятно, речь шла об относительно сплоченной группе, связанной не только с императором, но и между собой. Однако времени у него было мало. А тут остро встал вопрос о преемнике, и его надо было решать как можно скорее.
Неожиданно обострилась обстановка. Воины каждый год приносили присягу императору, и 1 января 69 г. солдаты Германской армии, недовольные недооценкой их лояльности во время восстания и отзывом любимого ими Руфа, в чем справедливо увидели знак недоверия к ним, отказались принести требуемую от них присягу. Попытка Гордеона Флакка, сменившего Руфа, переубедить солдат ни к чему не привела. Вскоре они выдвинули свою кандидатуру в императоры — наместника Нижней Германии А. Вителлия, только что назначенного Гальбой на этот пост. Инициатором его выдвижения стал А. Цецина, еще недавно так активно поддержавший Гальбу. Несмотря на свои заслуги, он не вошел в круг приближенных нового императора и оказался на нижнем Рейне, став легатом легиона. Это, конечно, было повышением после должности квестора провинции, но, видимо, совсем не такое, на какое он надеялся. Кроме того, он вошел в конфликт с Винием и боялся его преследования под предлогом коррупции во время своего квесторства в Бетике. После некоторых колебаний Вителлий согласился.
Известие о мятеже германских легионов заставило Гальбу поторопиться. Ему уже шел 72-й год, детей у него не было[71], а новое правление надо было упрочить. Правда, у него был внучатый племянник П. Долабелла, но Гальба принципиально не хотел назначать преемником члена своей семьи. Большие надежды на усыновление и назначение его наследником питал Отон, первым поддержавший Гальбу в начале его авантюры. Его кандидатуру поддерживал Виний, которому Отон обещал отдать в жены свою дочь. Но после колебаний и не без влияния Корнелия Лакона и Икела Гальба предпочел Гн. Кальпурния Пизона Фруги Лициниана, не имевшего никаких заслуг, кроме знатного происхождения и того, что его семья пострадала от Нерона. Объявляя об усыновлении Пизона, Гальба делал акцент на обладание им прекрасными душевными качествами, что и самому принцепсу, и близким к нему сенаторским кругам казалось важнее достоинств, присущих главе государства. Таким образом, не наследственная передача власти во всех ее аспектах, включая auctoritas, а достойность претендента занять этот высокий и ответственный пост является принципом занятия тропа и придает правителю auctoritas. Это новый принцип, принцип заслуги. Правда, саму заслугу Гальба понимает весьма ограниченно и целиком в соответствии со своим аристократическим происхождением. Он утверждает, что его побудили обратить внимание именно на Пизона его дарования и любовь к родине. Но 30-летний Пизон себя до сих пор совершенно ничем не проявил, и его единственная заслуга — знатность семьи и слава его предков. Так что для Гальбы фактически заслуга сводилась к знатности и высоким, как он полагал, моральным качествам личности. Но в данном случае важно именно выдвижение нового принципа перехода власти от одного правителя к другому — не происхождение из правящего дома, а заслуга перед государством. При этом принцепс заявил, что он с удовольствием вообще вернулся бы к республиканскому правлению, но огромное тело государства требует единоличного правителя. Однако этот правитель совершенно необязательно должен быть членом правящего дома, ибо человеческие качества важнее происхождения из императорской семьи. Гальба подчеркивал свою давнюю связь с Ливией, помещая ее портрет на своих монетах, но теперь он выдвинул другой принцип наследования власти. В значительной степени такая позиция Гальбы выражала взгляды большинства сенаторов. Сенат с восторгом встретил усыновление Гальбой Пизона, но преторианские когорты были этим чрезвычайно недовольны.
Отон, которого преторианцы хорошо помнили по времени его пребывания в Риме при Нероне, искусно возбуждал их недовольство, и 15 января 69 г. они подняли бунт, потребовав признания его императором. Даже телохранители принцепса ему изменили и перешли на сторону мятежников. Гальба и Пизон были убиты. Отон пытался было спасти Виния, поддерживавшего его и выступавшего против усыновления Пизона, но ненависть к нему была столь велика, что его тоже убили. От рук мятежников погибли и другие приближенные Гальбы, в том числе Лакон. Всенародно был казнен Икел. Великий римский историк Тацит свой рассказ о Гальбе заканчивает замечательной фразой: «Он был способен стать императором, пока им не сделался». Испуганный сенат принял требование преторианцев и передал Отону все полномочия принцепса. Поскольку оба ординарных консула погибли во время этих событий, 26 января сенат объявил консулами Отона и его брата Люция.