На следующее утро стартуем вверх по Какете. Примерно через тридцать минут движения на лодке с мотором нам встречается первый порог на Какете, носящий имя Коробо. У порога стоит индейская община Кураре ил, и как ее называют иначе, Пуэрто-Кайман. Это мультиэтническое поселение. Плинио говорит, что здесь совместно проживают индейцы бора, юкуна и ряд других этнических групп. Коробо не пройти на тяжело груженой лодке. Поэтому мы все вылезаем из лодки и обходим грохочущий поток по суше. Постройки общины – прямоугольные хижины с двускатными крышами, крытыми рифленым железом, стоящие на сваях, – располагаются вдоль реки. Здесь есть малока, строится церковь. В это время Лео мастерски лавирует между опасными бурунами, проводя нашу лодку через порог.

Лодка на Какете

Порог Коробо

Рыбаки у порога Коробо

Еще через час наша лодка входит в Миритипарану, которая в этом месте в ширину не более тридцати метров. На стволах упавших в воду деревьев сидят, греясь на солнышке, речные черепахи, то и дело всплывают, отфыркиваясь, розовые и серые дельфины. Чем дальше мы уходим от устья, тем шире, как ни странно, становится река – в некоторых местах от берега до берега около ста метров.

Вскоре мы замечаем одинокое каноэ, выдолбленное из цельного ствола дерева, в котором сидит индеец и ловит рыбу. Спрашиваем его, как нам найти нужного человека, того самого лидера юкуна, который так и не приплыл за нами в Ла-Педреру. Он говорит, что его малока располагается выше вверх по Миритипаране.

Наконец мы причаливаем к берегу и выходим из лодки. Тропа, плавно подымаясь на высокий пологий холм, ведет нас вглубь леса. На вершине холма стоят две заброшенные постройки: большая малока и прямоугольная хижина на высоких деревянных сваях под двускатной крышей, крытой рифленым железом. Плинио объясняет, что это покинутая танимука малока. Тропа идет дальше. Через триста—четыреста метров мы выходим к другой малоке. Издали почуяв чужаков, громко залаяли собаки. Здесь живут люди, и это община юкуна Пуэрто-Лаго. Позднее выясняется, что под топонимом Пуэрто-Лаго также подразумеваются еще несколько малок юкуна и танимука, стоящих в округе на незначительном удалении друг от друга. В каждой малоке есть свой глава – капитан, как его называют местные индейцы.

Нас встречает мужчина средних лет по имени Эдуардо, который говорит, что он танимука и он сейчас здесь за главного, поскольку юкуна Родриго, капитан малоки, отсутствует. Отогнав собак и поздоровавшись, Эдуардо произносит приветственную речь.

Малока танимука в Пуэрто-Лаго

Малока юкуна в Пуэрто-Лаго

У юкуна и других индейских групп Миритипараны развита культура разговорной речи. Это обстоятельство во многом связано с потребностью капитана – главы общины подтверждать свой социальный статус. Согласно традиции, капитан должен встретить гостей. В структуре приветственных речей юкуна можно вычленить три составляющих, располагающихся в определенном порядке. Сначала пришедшим гостям оратор в хвалебных тонах описывает родную землю: лес, реки, животных и рыб, их населяющих, растущие вокруг деревья и растения. Затем капитан представляет малоку, обязательно добавляя, что малока – священное пространство для юкуна, центр их мира. В завершении приветствия капитан предлагает гостям воспользоваться гостеприимством общины, зайти в малоку, расположиться, принять от хозяев еду и питье.

Оказывается, мы разминулись с лидером юкуна, которого ждали в Ла-Педрере. Эдуардо говорит, что он как раз отправился в Ла-Педреру.

Я осматриваю малоку.

Как и у индейцев, образующих социокультурной общность в бассейнах рек Ваупес – Апапорис, малока в культуре юкуна занимает особое место. В плане малока юкуна представляет круг. Стены сделаны из расщепленных пальмовых стволов, вкопанных по периметру в землю. Крыша высокая, коническая. Семейные гамаки развешиваются между опорными столбами, идущими по периметру, и стеной, образующей внешний контур малоки. В воззрениях юкуна малока является проекцией мира: пространство между ее четырьмя центральными опорными столбами – центр Вселенной. Малока имеет два противоположно ориентированных друг другу входа: на востоке и западе, по линии восхода и захода солнца. Перпендикулярные оси восток – запад стороны малоки символизируют юг и север.

Интерьер малоки юкуна в Пуэрто-Лаго

Свод малоки юкуна

По периметру идут дополнительные опоры

Крыша вздымается резко вверх

Внутреннее пространство малоки формирует ряд сакральных предметов: щелевые барабаны, которые юкуна называют на своем языке куму, используемые для передачи звуковых сообщений на значительное расстояние: два толстых полых бревна определенного вида дерева с длинной продольной щелью каждое, подвязанные лианами к специальной раме; по барабанам бьют каучуковыми колотушками, для каждого отдельного сообщения отбивая свой определенный ритм; индейцы говорят, что голос куму слышен на расстоянии в тридцать—сорок километров; ритуальное копье, маканá – так юкуна называют шаманскую палицу, ритуальные маски, к которым запрещено прикасаться чужакам, деревянные скамеечки: высокие для мужчин, низкие для женщин. Существует табу для женщин прикасаться к различным шаманским предметам.

Щелевые барабаны в малоке юкуна в Пуэрто-Лаго

Каучуковые колотушки для щелевых барабанов

Правила хорошего тона юкуна велят, что ни хозяева, ни вошедшие вслед за ними в малоку гости, оказавшись внутри жилища, не должны сразу же разойтись по своим делам. Хозяевам необходимо уделить внимание. Мужчины рассаживаются в центре малоки на низкие деревянные скамеечки и ведут неспешные разговоры. Гостей расспрашивают, как они добрались, какие новости на большой реке Какете. Такие разговоры могут длиться часами. Беседующим мужчинам женщины или подростки подносят небольшие порции чичи, слабоалкогольного ферментированного напитка, приготовляемого из ананаса или сладкого маниока. Мужчины курят табак и принимают галлюциногенный порошок из листьев коки, называемый юкуна мамбе, аналогичный кахи индейцев социокультурной общности Ваупес. Как барасана и татуйо для высушивания листьев коки юкуна используют глиняные горшки с зауженным кверху воротом. Это в идеале, но во время экспедиции на Миритипарану мне довелось видеть, как юкуна высушивали листья коки на большом глиняном противне с высокими краями, в котором женщины обычно пекут касабе.

Эдуардо рассказывает, что его малока построена четыре года назад и в ней может разместиться девяносто человек. В интерьере малоки перемешано много вещей, традиционных, описанных выше, в том числе керамики, больших и малых глиняных горшков, и современных: телевизор, небольшой сколоченный из досок шкаф-колонка для хранения одежды, пластиковые стулья. Один из горшков огромный, около метра в диаметре. На нем написано Kuayawi. Спрашиваю местных подростков, кто или что эта Kuayawi? После секундного замешательства один из них отвечает, что это имя женщины, персонажа из историй юкуна. Говорит, в этом горшке приготавливают к большим праздникам чичу – слабоалкогольный напиток, получаемый из ферментированного ананаса или сладкого маниока.

В двадцати минутах ходьбы от малоки Родриго находится другая община, более крупная, где также совместно проживают юкуна и танимука. Жители Пуэрто-Лаго говорят на языках юкуна, танимука, испанском. Однако в малоке есть женщина средних лет, которая не знает испанского.

Ближе к вечеру в малоку пришел юкуна по имени Родриго, капитан. Родриго любит поговорить. Он сидит в центре малоки на низкой деревянной скамеечки и в красках описывает нам, какая замечательная Миритипарана, с интересом расспрашивает, как мы добрались, затрагивает множество других тем. Капитан хвастается, что говорит почти на всех местных индейских языках.

Скамеечка для сидения юкуна

Неиспользуемую скамеечку можно поставить на торец

– Я даже затрудняюсь сказать, сколько языков я знаю, – подытоживает он.

Язык юкуна относится к аравакской языковой семье. Окружение юкуна на севере и востоке составляют индейские этнические группы, говорящие на языках семьи восточных тукано, на юге и западе – бора-уитотских. Во многих аборигенных деревнях на Миритипаране совместно проживают представители нескольких индейских этнических групп, таких как юкуна, матапи, танимука, летуама, уитото, есть даже кубео, чья традиционная территория проживания находится далеко на севере. Тесное соседство способствует тому, что многие индейцы на Миритипаране владеют несколькими аборигенными языками. Все юкуна говорят на родном языке, значительная их часть также владеет матапи, танимука и испанским. Матапи – субгруппа юкуна. Языки юкуна и матапи имеют несущественные отличия.

Меня интересуют изолированные группы региона. Я задаю Родриго наводящие вопросы. Он сообщает, что в верховьях Миритипараны есть малоки, жители которых не хотят видеть чужаков, в частности, группа уруми. С его слов, такие же малоки есть в бассейне реки Пуре, правого притока Какеты. Он говорит, что на реке Пуре недавно появились нелегальные золотоискатели, пришедшие из Бразилии. Я внимательно слушаю его рассказ, но не могу понять, откуда у него такие сведения, если он сам не видел изолированных малок и не встречался с их жителями.

Ночевать остаемся в малоке Родриго. Ночью пошел дождь. Местные индейцы предупреждают, что вокруг много ядовитых змей, которые активизируются в дождь.

Чича из ананаса

Горшок для чичи с надписью Kuayawi

Сито юкуна

Противень юкуна для приготовления фариньи и касабе

Утром, так и не дождавшись прекращения дождя, отправляемся дальше в путь вверх по Миритипаране. Дождь не сильный, но он доставляет неудобства, так как не позволяет полноценно снимать и фотографировать – приходится защищать объетив от воды.

Популярным способом связи между общинами на Миритипаране является передача бумажных записок с проходящими по реке попутными лодками. В одну из деревень матапи Родриго передает с нами такую записку.

Сегодня на нашем пути встречается несколько деревень: с одинокими малоками, с малоками, окруженными прямоугольными хижинами под двускатными крышами, крытыми пальмовыми листьями. В одной деревне стояли только прямоугольные хижины с двускатными крышами, крытыми пальмовыми листьями. Плинио сказал, что тут живут индейцы кубео. Это весьма интересный факт, поскольку традиционная территория проживания кубео находится далеко на севере.

Во второй половине дня приходим в крупную общину Пуэрто-Гуаябо, расположившуюся в среднем течении Миритипараны, в которой совместно проживают сто шестьдесят юкуна и матапи. Среди многочисленных построек в Пуэрто-Гуаябо есть даже школа.

Школа в Пуэрто-Гуаябо

Хижина в Пуэрто-Гуаябо

Хижина в Пуэрто-Гуаябо

Согласно правилам местного этикета мы направились в малоку. Молодежь побежала за капитаном, который в момент нашего прихода отсутствовал в малоке. Вскоре он появился. Им оказался веселый в меру упитанный мужчина матапи лет пятидесяти по имени Эвелио. После произнесения Эвелио приветственных речей члены экспедиции расположились внутри малоки, в которой собралось много людей, желавших посмотреть на чужаков, не часто бывающих в этих краях. Индейцы говорят, что их малока очень старая, построена шестьдесят лет назад.

Малока в Пуэрто-Гуаябо

Эвелио

Я замечаю, что в малоке отсутствуют некоторые ритуальные предметы.

– Почему у вас в малоке нет священного копья, мангуаре? – спрашиваю Эвелио.

– Но зато у нас есть макана (так на Миритипаране называют шаманскую палицу) и другие священные предметы, – отвечает он.

Эвелио рассказывает, что в верховьях Миритипараны живут уруми, которые не хотят видеть ни белых, ни других индейцев. Уруми он называет отдельной группой и не причисляет их к юкуна или матапи. И вновь непонятно, откуда Эвелио знает об изолированных группах верховьев Миритипараны, если ни у кого из местных не было с ними контакта. Вдруг один из мужчин указывает мне на женщину, стоящую в толпе, и говорит, что она уруми, правда, всю жизнь прожившая в низовьях Миритипараны. Ну что ж, это уже информация. По крайней мере, теперь ясно, что уруми не какие-то мифические индейцы, которых никто не видел, а вполне реальная группа.

Миф матапи, рассказанный Эвелио. Сначала мир был устроен так, что все было перевернуто. Солнце было внизу, а луна и звезды наверху, и у людей не было света. На земле все время была ночь. Но затем мир перевернулся, и у людей появился свет.

Во время последовавших далее традиционных посиделок по случаю встречи гостей один из присутствовавших мужчин неожиданно для нас во всеуслышанье выразил мнение и заверил, что это не только его взгляд, но и многих местных индейцев, – с приходящих к ним белых следует брать деньги за то, что они снимают и фотографируют жизнь юкуна. Аргументируя свою позицию, он не приводил в качестве примера, скажем, навык общения юкуна или матапи с какими-либо вездесущими туристами, которых никогда не было на Миритипаране. Видимо, мужчина ссылался на какой-то сугубо личный опыт, когда-либо полученный им в процессе наблюдения за поведением чужаков, интересующихся аборигенной культурой. В малоке повисла неловкая тишина. Членам экспедиции пришлось держать ответную речь, в красках описывая, с какими трудностями мы сюда добрались, чтобы увидеть их землю и традиционную культуру. За всей сценой внимательно наблюдал Эвелио, молчаливо сидевший в стороне. Дав сторонам высказаться, он подвел черту, заверив, что с нас он не будет брать деньги за фото- и видеосъемку. Все присутствующие тут же одобрительно закивали в такт его словам.

Юкуна достают ритуальные маски

После чего юкуна и матапи, вероятно, получив психологическую сатисфакцию благодаря нашим ответным речам и авторитетному заявлению их лидера, не менее неожиданно решили показать нам свои ритуальные маски. Маски находились в малоке и были бережно завернуты в материю. Юкуна сказали, что мы первые белые, которым они показывают эти маски. Я хотел было помочь юкуна достать и собрать маски. Однако капитан категорически запретил ему прикасаться к ним.

Каждая деталь упакована отдельно

Сначала собирают антропоморфные маски

Юкуна демонстрирует одну из масок

Маска в виде бабочки. На заднем плане видны элементы, используемые для создания разных образов цилиндрических масок

Маска в виде бабочки

Антропоморфные маски

Пик проведения праздников у юкуна приходится на период декабря—апреля, времени, когда созревают различные фрукты. Характерной особенностью ритуалов юкуна является использование масок, изготовленных из природных материалов: дерева, тапы, мочала. Танцоры в масках изображают зооморфных и антропоморфных мифологических персонажей. После использования одни маски теряют свою магическую силу и становятся непригодными для нового ритуала, другие могут быть задействованы многократно.

Утром следующего дня у нас с Эвелио произошел преинтереснейший разговор. Не выказывая каких-либо эмоций, Эвелио попросил двадцать пять тысяч колумбийских песо (около девяти долларов США) за ночную съемку масок. Он вел себя так, словно часами ранее не было его заверений, что он не возьмет с нас денег за фото- и видеосъемку. Ссылаться на его логику не получалось. Он просто просил денег.

– Вы же вчера снимали, – спокойно сказал Эвелио, глядя на нас глазами ребенка.

Нам пришлось смириться с таким поворотом дел. Эвелио получил запрашиваемые им деньги.

Далее произошла еще более интересная сцена. Я решаю сфотографировать шаманскую палицу маканá. Она находится за невысоким ограждением, сделанным из плетеных циновок. Не скрывая своих действий и намерений, которые были видны всем находящимся в малоке, я несколько долгих секунд пристраиваюсь с фотоаппаратом, с разных сторон подходя к маканá, стараясь найти наилучший ракурс для ее съемки. Освещения для съемки не хватает. Помня, что ночью при демонстрации ритуальных масок Эвелио запретил мне прикасаться к ним, я спрашиваю капитана, могу ли я вынести шаманскую палицу в центр малоки.

– Да, бери, можно, – отвечает он.

Традиционная керамика юкуна: горшок

Традиционная керамика юкуна: миска

Традиционная керамика юкуна: горшок с росписью (вид сверху)

Традиционная керамика юкуна: горшок с росписью (вид сбоку)

Я беру маканá и выхожу с ней в центр малоки. Мои действия не вызывают у Эвелио и окружающих никаких эмоций. Я кладу палицу на землю и направляю на нее объектив фотоаппарата. Реакция Эвелио моментально меняется.

– Нет, нет, это священная шаманская палица, ее нельзя фотографировать, – импульсивный капитан вскакивает со своей низкой деревянной скамеечки.

«Нет так нет, – думаю я про себя, – не буду я фотографировать маканá», – этнологи уважительно относятся к традиционным верованиям.

И тут Эвелио продолжает.

– Но если ты хочешь ее сфотографировать, ты должен заплатить вот тому человеку пятьдесят тысяч песо, он шаман и владелец маканá, – говорит капитан, указывая в сторону, – в гамаке со смиренным видом сидел почтенный старик.

«Это уже слишком, издевательство какое-то», – решаю я.

– Нет, спасибо, тогда я не буду фотографировать маканá, – отвечаю ему и отношу палицу обратно за плетеные циновки.

Эвелио поясняет, что раньше маканá была оружием.

В малоке есть несколько глиняных горшков – великолепных образчиков традиционной керамики юкуна и матапи. Я хочу заполучить несколько из них для этнографической коллекции. Переговоры веду с одним из мужчин. Для обмена у меня припасено много рыболовных крючков, свинцовых грузил, лесок и разноцветного бисера, расфасованного в маленькие полиэтиленовые пакетики. За три глиняных горшка я даю мужчине несколько разноразмерных рыболовных крючков, свинцовых грузил и моток лески. Сам чувствую, что этого, наверное, будет мало.

– У тебя есть жена? – спрашиваю его.

– Да.

– Тогда возьми для нее еще бисер, она сделает из него бусы.

Он охотно соглашается и передает мне горшки.

Соображая, что же предложить моему визави взамен горшков, я нащупываю в кармане брюк горсть металлических монет, в сумме составляющих небольшую сумму. Мужчину не интересуют монеты, хотя будь это более крупная сумма, он, конечно, согласился бы. Я не заметил, как случайно выронил одну из монет. Позже ее принесла мне маленькая девочка со словами: «Это твоя вещь». Какая поразительная разница в поведении: Эвелио – мужчина – девочка.

Наибольшее число праздников у юкуна приходится на ноябрь—апрель, период созревания выращиваемых на чагре и диких плодов и фруктов. Важнейшим среди них является ритуал, проводящийся ежегодно в феврале—апреле, который юкуна представляют для непосвященных как танец кукол. К нему готовятся за несколько месяцев. Это время необходимо шаману для общения с духами растений и животных, чтобы он мог заручиться их одобрением на проведение танца кукол, а также для изготовления ритуальной одежды и масок.

Свое название танец кукол получил от характерных костюмов, которые надевают участники ритуала. Тела ряженых полностью закрыты: торс рубахой, ноги длинными юбками из густого мочала, голова высоким колпаком. Колпак в нижней части имеет отверстия для глаз, поверх которых крепится плоская овальная деревянная маска, раскрашенная черными, белыми и желтыми красками, изображающая того или иного персонажа. Из зауженного отверстия колпака свисает длинное пышное мочало. Колпак и рубаха изготавливаются из луба Ficus insipida. Нижняя часть юбки и мочало выкрашены черной краской. Луб и верхняя часть юбки имеют коричневый цвет. В руках танцоры держат деревянные жезлы для отбивания ритма в танце.

Плинио надел одну из масок танца кукол

Маска Тори

Одна из масок танца кукол

Маски, крепящиеся на колпак из луба

Обратная сторона масок

Элементы костюмов, крепящиеся на спине танцоров

Юбка танцора

Погремушки, подвязываемые к ногам танцоров

Танец кукол длится два дня и три ночи. Глава малоки, в которой он будет проводиться, приглашает на ритуал гостей из соседних малок. Приходящих гостей он встречает, произнося характерные для юкуна приветственные речи.

Начиная танец кукол, за пределами малоки один из мужчин начинает играть на флейте Пана. Затем он входит в малоку через ее восточный вход. Мужчины и женщины, выстроившись в шеренгу, танцуют, двигаясь вокруг центральных опорных столбов малоки, следуя от восточного входа к западному. В воззрениях юкуна малока является проекцией мира: пространство между ее четырьмя центральными опорными столбами – центр Вселенной. Коллективные танцы продолжаются весь день.

На второй день в полдень в малоку через ее восточный вход проникает один или несколько персонажей, которые юкуна называют Тори. Из всех масок, представленных на танце кукол, маска Тори самая уродливая. Тори – антропоморфный персонаж с крупными чертами лица и искривленным ртом. На уровне лобковой области он держит деревянную палку, изображающую пенис в состоянии эрекции. Тори – центральный персонаж танца кукол. Он ведет себя агрессивно: провоцирует хозяина малоки, угрожает другим мужчинам, пристает к женщинам. Следуя символической игре, мужчины пытаются противостоять Тори.

Колумбийские исследователи Л. Фиори и Х. Монсалве предполагают, что Тори, заходящий в малоку во время зенита солнца через ее восточный вход, чей вектор движения направлен от востока к западу, олицетворяет солнце, а эрегированный деревянный пенис персонажа символизирует плодовитость, продолжение жизненного цикла.

В мифологии индейских групп социокультурной общности Ваупес Отец-солнце центральный персонаж, определивший и установивший социальные и сексуальные правила поведения между людьми.

Отталкивающий образ Тори и его агрессивное поведение демонстрируют негативную энергию солнца, способного разозлится, если люди нарушают установленные им правила. Ужасная черная маска и закрытое костюмом тело – это аллегорический образ негативной энергии Солнца, его ритуальный двойник.

Женщины имеют право ответить на домогательства Тори, любая из них может ударить Тори по эрегированному пенису.

Вслед за Тори в малоку приходят ряженые в масках обезьян. Они держат в руках зеленые ветви и, имитируя движения обезьян, перемещаются короткими торопливыми шагами вокруг четырех центральных опорных столбов малоки, поют.

Присутствующие в малоке участвуют в коллективных танцах. Мужчины раскрашивают запястья, колени, лодыжки, иногда лоб черной растительной краской; женщины, помимо черной, также используют красную краску. К лодыжкам танцоры привязывают погремушки из скорлупы плодов, в руках держат деревянные жезлы для отбивания ритма. Многократно повторяющиеся ритмичные движения вводят танцоров в состояние транса. В паузах между танцами люди едят (рыбу, мясо, маниоковые лепешки) и пьют чичу, приготовленную из плодов персиковой пальмы, мужчины принимают мамбе.

В малоке появляются новые ряженые в масках, изображающих различных насекомых, животных и рыб, населяющих окружающий юкуна мир.

Помимо колпаков из луба, у юкуна имеется еще один тип масок – изготовленные из дерева бальсы два полых цилиндра, которые надевают поверх колпаков. На одном из них нарисовано мужское лицо, на другом женское. Мужская маска символизирует хозяина танца кукол, женская – его жену. Маски исполняют песни, каждая свою. Матапи говорят, что в женской маске танцует женщина. Маски-цилиндры окружены другими масками, изображающими животных, птиц и рыб, живущих вокруг юкуна.

Я подозреваю, что мои информанты описывали мне, вероятно, два разных ритуала, на которых используются различные типы масок. По крайней мере, в описаниях исследователей, наблюдавших танец кукол у юкуна, где главным персонажем выступает Тори, нет упоминаний масок-цилиндров.

Ряженые появляются в малоке только для исполнения танцев. Они отдыхают за пределами малоки. Для Тори и его свиты женщины оставляют угощение около восточного входа малоки.

Танец кукол завершается коллективными танцами, в которых участвуют ряженые и зрители. Юкуна считают, что в танце кукол малока и все присутствующие в ней переносятся во времена сотворения мира.

На следующий год к танцу кукол изготавливаются новые одежды и маски из луба. Реквизиты с прошедшего ритуала повторно не используются, их, как правило, оставляют лежать без внимания на хозяйственных настилах малоки.

Вероятно, раньше они сжигались или выбрасывались в лес.

В отличие от колпаков из луба, цилиндрические маски из бальсы используются многократно. Их хранят в малоке до следующего танца кукол.

Маски танца кукол наряду со своей основной поучительно-игровой функцией на ритуале, также маркируют сакральное пространство юкуна и являются основой их культурной идентичности. Благодаря танцу кукол юкуна позиционируют себя в окружающем социокультурном пространстве.

Танцы в масках также устраивают макуна, летуама, танимука, живущие севернее Миритипараны, чья традиция соотносится с социокультурной общностью Ваупес, и индейские группы, расселенные между реками Какета и Амазонка: миранья (подгруппа бора в бассейне реки Кауинари, правого притока Какеты), уитото, тикуна. Маски макуна, миранья, уитото во многом идентичны маскам юкуна. У миранья маска и костюм с эрегированным деревянным пенисом Хозяина животных, за исключением некоторых деталей, соответствует виду Тори у юкуна. До конца XIX века тариано, входящие в социокультурную общность Ваупес, также имели ритуальные маски, описания которых не сохранилось.

Годовой экологический культурный цикл юкуна

Французский антрополог Д. Карадимас отмечает, раньше исследователи считали, что персонаж по имени Юрупари был представлен либо запретными флейтами и горнами, либо маской с ухмыляющимся лицом и деревянным фаллосом. Это обстоятельство предполагало, что два различных ритуальных типа были объединены под одним именем. Сегодня этнологи разграничивают данные типы: а) трубы и горны задействованы во время инициации мальчиков; б) маска с ухмыляющимся лицом выступает главным персонажем во время праздников плодородия и плясок духов животных.

У барасана на Пирапаране юрупари сопряжен с инициацией мальчиков, в ходе обряда посвящаемые подвергаются бичеванию. Л. Фиори и Х. Монсалве наблюдали у юкуна танец кукол и не зафиксировали во время его проведения инициации мальчиков.

На Миритипаране я зафиксировал рисунок, сделанный юкуна, на котором они изобразили свой годовой экологический и культурный цикл. Согласно этому рисунку юкуна разграничивают период созревания фруктов, выращиваемых на чагре, приходящийся на ноябрь—январь, и период созревания диких фруктов в феврале—апреле. На Миритипаране информант юкуна говорил мне, что у юкуна есть обряд юрупари. Формально эту информацию подтверждает рисунок, на котором февраль—апрель объединены надписью «юрупари». Однако складывается противоречивая ситуация. Периоды созревания плодов персиковой пальмы на Пира- и Миритипаране совпадают, но на рисунке юкуна время проведения юрупари соотносится с февралем—апрелем и не коррелирует со временем проведения юрупари у их ближайших северных соседей. Почему юкуна проводят юрупари позднее? Какой обряд юкуна называют юрупари, и почему они это делают?

Расспрашивая в Пуэрто-Гуаябо одного из мужчин юкуна о танце кукол, я задал ему вопрос, проводится ли у них обряд юрупари, на который был получен ответ: «Танец кукол и есть обряд юрупари».

Сегодня солнечная жаркая погода. Покидаем Пуэрто-Гуаябо. Идем вверх по Миритипаране. На нашем пути встречается много деревень. Там, где живет мало людей, стоит только малока, в которой размещаются все жители деревни, где людей больше, вокруг малоки группируются прямоугольные хижины под двускатными крышами, крытыми пальмовыми листьями.

Примерно через час пути я замечаю деревню, в которой строится новая малока. Я хочу осмотреть деревню, познакомиться с ее жителями. Показываю Лео, чтобы он причаливал к берегу. Томас категорически против, он в замешательстве от моего решения.

Пуэрто-Ливре

Плантация юкуна

– Андрей, мы не договоривались заранее с жителями этой деревни, что придем к ним, они могут недружелебно воспринять наш нежданный визит, как бы не было хуже, – Томас не на шутку разволновался.

– Лео, мы причаливаем, – меня нервирует, что Томас пытается принять решение за меня.

Я выпрыгиваю из лодки. Томасу остается только смириться. На берегу меня встречают несколько человек. Они говорят, что это деревня Пуэрто-Ливре, в которой проживает около сотни матапи. Их настрой вполне дружелюбный, но они настоятельно рекомендуют представиться капитану. Семья капитана живет в хижине, стоящей на соседнем холме. Глава общины – тридцатипятилетний мужчина по имени Рейнальдо. Он лежит в гамаке и, судя по мутному взгляду и медлительным движениям, находится под воздействием наркотиков. Первое, о чем он спрашивает, когда я подхожу к нему, с кем у нас есть контакт из местных лидеров, чтобы мы могли путешествовать вверх по Миритипаране. Получив устроивший его ответ, он произносит, еле шевеля языком, приветственную речь. Вслед за мной приходят другие члены экспедиции. Мы явно потревожили капитана своим присутствием. Рейнальдо даже не вылезает из гамака. Однако вполне осознанно запрещает мне фотографировать строящуюся малоку, мотивируя свой отказ тем, что это священное строение. Меня не покидает ощущение, что Рейнальдо больше нравится проявлять свою власть, чем он реально беспокоится о ритуальных запретах. Пуэрто-Ливре выглядит колоритной, весьма традиционной деревушкой. Здесь нет, как в других общинах, электричества и больших пластиковых баков, наполняемых дождевой водой. Очень жарко и душно, мне хочется пить. Я прошу у хозяев воды. Одна из жен Рейнальдо отправляется к ближайшему лесному ручью и приносит специально для меня кристально чистой прохладной воды. Я утоляю жажду, прощаюсь с Рейнальдо, и мы отправляемся дальше.