Коминта со всей своей семьей отправился с нами из Бамено в Коку.

По дороге на ночевку мы останавливаемся в туристическом лодже, расположенном в среднем течении реки Тигуино. В лодже всего трое человек туристов. Мои ваорани, выйдя из каноэ, стоят особняком на деревянном причале, в стороне, стесняясь пройти или зайти куда-либо. Несмотря на то, что они находятся на родной территории и, казалось бы, должны чувствовать себя раскованно, индейцы абсолютно не знают, как им себя вести в незнакомом окружении. Все смотрится достаточно печально. Туристы что-то едят, пьют, ваорани же скромно с интересом наблюдают со стороны. Дом ваорани – тропический лес, Бамено – там они обретают хозяйскую уверенность. Но всем людям хочется жить немного лучше, и они едут посмотреть на Коку, захватив с собой для продажи декоративный сувенирный комплект, состоящий из миниатюрной духовой трубки и колчана со стрелами.

Мост через реку Тигуино

Возможно, я ошибаюсь, но меня не покидает ощущение, что сопровождающие меня индейцы кичуа пренебрежительно свысока относятся к ваорани Бамено. Мне кажется, они всячески стараются дать понять местным ваорани, что они, кичуа, уже знают толк в цивилизации, а вот им, ваорани, надо еще заслужить право приобщиться к ней. По крайней мере, очень горько смотреть, как гордый лесной охотник Коминта, отрабатывая, видимо, возможность ночлега его семьи в лодже, покорно подметает щеткой, врученной ему кичуа, пол на кухне, которую должны обслуживать сами кичуа.

Как только наше каноэ достигает моста на реке Тигуино, мы вылезаем на берег. Вся семья Коминты начинает дружно одеваться перед выходом в цивилизацию. Молодые, дочь и ее муж, сначала сами, а потом и свою маленькую дочку, облачаются в какие-то непонятно откуда взявшиеся из их дорожных тюков беленькие маечки, брюки и даже недорогие кроссовки. Жена Коминты наряжается гораздо скромнее. Проще всех выглядит сам Коминта: на нем совсем плохенькие старые грубого пошива брюки, футболка и резиновые сапоги. Все это одеяние смотрится на нем нелепо и неловко, его длинные черные волосы свисают на спину почти до пояса. Ненгерей и вовсе остается босым.

К Коминте подходит мужчина-рабочий, минутами ранее косивший бензокосилкой траву вдоль нефтепровода, идущего параллельно дороге, одетый в джинсовый костюм, фирменную желтую каску, с антишумовыми наушниками на голове и начинает говорить с ним на ваорани. Если бы не знание им родного языка, я бы никогда не смог признать в нем индейца ваорани, но это был ваорани из общины Тигуино, работавший на нефтедобывающую компанию.

На обочине дороги я жду заранее заказанную машину. На ней я готов забрать с собой в Коку и Коминту со всем его семейством. Окрыленный такой возможностью, Коминта в надежде остается ждать со мной машину.

В дорогу ваорани взяли копченого мяса пекари, маниоковой закваски для чичи и даже домашнего попугая. Ручную маленькую ночную обезьянку на время отъезда они передали Кемпери. Мне трогательно и печально видеть – чем ближе цивилизация, тем более стеснительно начинают чувствовать себя мои ваорани. Коминта явно смущается при всех вытащить из сумки и начать есть с семьей закопчено-черное мясо пекари, представляющее собой небольшой окорок, переходящий в ножку с копытцем. Его дочь, застенчиво прикрываясь от меня спиной, как будто я не видел, как она делает это в Бамено, руками разводит в миске маниоковую закваску, приготавливая чичу, которой в затянувшемся ожидании подкрепляется все семейство. Немного позже она со своим мужем отправляется в расположенную рядом деревню Тигуино, где в местной торговой лавке они покупают один памперс для маленькой дочки и пять дешевых хлебных булочек. Вернувшись, раздают булочки всем членам семьи и с показной гордостью едят их при мне: весь вид их говорит – мы тоже можем позволить себе такое. От подобного поведения ваорани мне становится грустно. Малым утешением служит лишь то, что так себя ведут только молодые. Коминта с женой держатся с гораздо большим достоинством.

Наконец, приходит грузовичок-такси из Коки, в который спокойно бы поместились и я, и Коминта со всей своей семьей. Но сопровождающие меня кичуа загружают в его кузов все снаряжение прошедшей экспедиции, требующее отправки обратно в Коку, – пустые бочки из-под бензина, коробки, тюки, вещи, свободного места практически не остается. Даже мой объемный рюкзак размещается уже в салоне автомобиля. Понимая безвыходность ситуации, извиняющимся взглядом я смотрю на Коминту. Он и сам все понимает. Его семейство берет весь свой нехитрый скарб и медленно бредет в поселок Тигуино, из которого в ближайшее время должен пойти пассажирский автобус до Коки. Но, похоже, у Коминты нет денег на автобус. Я сажусь в машину, и она отправляется в Коку. По дороге обгоняем бредущего на солнцепеке Коминту. В последней надежде он взмахивает рукой. Водитель притормаживает. Но у нас остается всего одно свободное место. Их шестеро. Это нереальный вариант. Шофер давит на педаль газа, и мы уезжаем.

Я оборачиваюсь, растерянный Коминта, не зная, что ему делать, стоит один под палящим полуденным солнцем на автомобильный дороге «Аука». В руках он держит миниатюрные духовую трубку и колчан со стрелами, которые ему надо продать в Коке, и тогда у него появятся хоть какие-то деньги. А сейчас у Коминты их нет, нет возможности заплатить за автобус, или же для него это чрезмерная роскошь, чтобы тратить их на билеты для всех членов семьи. Я не знаю. Но никогда мне не было так печально возвращаться из экспедиции – эта картина навсегда запечатлелась в моей памяти – один из последних настоящих охотников-ваорани Коминта одиноко стоит на дороге, разделяющей, по сути, время и сознание, и грустно смотрит вслед уходящей машине.

Под впечатлением, я впервые изменяю своим правилам и отдаю после завершения экспедиции Коминте свои старые рубашку, футболку и несколько пар носков. Он с радостной благодарностью принимает от меня эти вещи. Я, в свою очередь, понимаю, что они ему сейчас очень пригодятся для поездки в Коку, а когда он вернется обратно в родное Бамено, на охоту в лес этот индеец вновь пойдет обнаженным и босым, ведь несколькими днями ранее я знал и другого Коминту.

Краткий словарь ваорани – русский:

адоке – один

амо – ошейниковый пекари (Pecari tajacu)

банеке – завтра

банеке вапони – доброе утро

боото – я

бито – ты

випо – каноэ

го кимпа – мы идем

гокипа оконе – мы идем домой

дека – камень

ирауа – спасибо

кене – сладкий маниок

кувуди – чужаки

маде – мать

меа – два

меа го адоке – три

меме – дедушка

мемпо – отец

минидемо – оцелот (Leopardus pardalis)

немо – звезда

ненки – солнце

оме – яд растительного происхождения, наносимый на острия стрел для духовой трубки

омена – духовая трубка

омпа – стрела

тапа – копье

тите – тапир (Tapirus terrestris)

уапека – другие страны, зарубежье

уре – белобородый пекари (Tayassu pecari)

уэкаго – москиты

Ненгерей – имя мальчика

Дэтейеуэ – имя юноши-подростка

Ауа, Бабе, Кемпери, Коминта, Миниуа, Ньяма, Пенти – имена взрослых мужчин