– Не знаю. Хорошо, что мне ни с кем не придется бороться за первое место!

– Хорошо?! – Он даже остановился. – Ты реально видишь в этом что-то хорошее?

Зинка вспомнила:

– Я освобождена от физкультуры. Говорят, здесь зимой приходится лыжи в школу таскать… Мне не надо будет!

– Ты чокнутая. – Он покачал головой, глядя на нее так завороженно, что Зинка смутилась.

– Далеко еще до реки?

– Да какая там река! Что Уча, что Клязьма – одно название. Так себе ручейки… Обе не стоят Москвы-реки.

Спорить Зинка не стала, даже усмехнуться себе не позволила. Она ведь и сама только-только начала влюбляться в Подмосковье… Но для нее-то этот край стал спасением, а для Валерки – ссылкой. Чего ж удивляться, что он так сопротивляется и запрещает себе полюбить его?

Метнувшись к чужому забору, Розочка, мечтательно улыбаясь, присела в тени фиолетовой сирени.

– У нее были щенки? – спросила Зинка, разглядывая собаку. Как можно понять – молодая она или старая?

Валерка брезгливо передернулся:

– Нет. Она еще ни с кем…

И замялся, не зная, как продолжить. Но Зинка и без слов поняла.

– Значит, молодая? Здорово! Еще долго с тобой будет.

Они улыбнулись разом и заторопились за Розочкой вниз по улочке, закованной в кирпичные и деревянные ограды. Вдоль них расплющенными кляксами стелился колючий можжевельник, прореженный невысокими туями, которые Зинка сначала приняла за кипарисы и обрадовалась.

«А вдруг я больше никогда их не увижу?» – подумала она сразу обо всем: о кипарисах, о море, о Ялте и школьных друзьях.

Они с мамой сбежали, ни с кем не попрощавшись. Зинка потом часто представляла, как Томка с Лилькой пришли утром в школу, а ее парта пуста. Что сказала им Варвара Дмитриевна? С ней-то мама потом созвонилась, и Зинку перевели на дистанционное обучение, чтобы она доучилась последний месяц.

– Грязюка здесь какая, – поморщился Валерка, вернув ее к реальности. – Деревня…

– А я в детстве мечтала поесть слякоть.

– Чего?!

– Слякоть. Она мне казалась такой вкусной.

Остановившись, он уставился на Зинку исподлобья:

– Врешь! Никто не хочет попробовать слякоть.

– А я хотела… Но ты не бойся, я не стала пробовать. Мечта не сбылась!

Валерка фыркнул:

– Ты смешная… Знаешь, кажется я до тебя не видел ни одной девчонки, которая не боялась бы показаться смешной. Все прямо из кожи вон лезут, чтобы выглядеть крутыми! Взрослыми.

– Нам еще всю жизнь взрослыми быть, – напомнила она, едва удерживаясь от того, чтобы, как маленького, взять его за руку. – Представляешь, как надоест? А ничего уже не поделаешь…

* * *

На половине дороги Валерка серьезно спросил:

– Ты покойников не боишься?

– Не знаю, – удивилась Зинка. – Я с ними не общалась. А что?

– Нам мимо кладбища идти.

– А! – Она рассмеялась: – Там же они не бродят, чего бояться? Лежат себе.

– А ночью не струсишь?

Она задумалась:

– Ночью, может, и струшу… Я никогда ночью не выходила из дома. Только один раз…

«Нет! – испугалась она. – Незачем ему это знать».

Но Валерка спросил:

– Когда?

Не уловил того, как она оборвала себя. А Зинка надеялась, что не спросит, ведь ей не хотелось врать ему. Она и не стала. Просто ответила совсем коротко:

– Когда мы уезжали из Крыма.

И этого оказалось достаточно! Может, Валерка был не таким уж любопытным? Или все-таки почувствовал, как не хочется ей вспоминать ту ночь?

– А в Крыму растут сосны? – спросил он вместо этого. – Мы обычно отдыхаем в Испании, у нас там апартаменты. И перед окном растет итальянская сосна. Они не такие, как наши. Папа говорит – разлапистые. По ним удобнее лазить.

– Что такое апартаменты?

Мальчик покосился на нее с недоверием:

– Ты никогда не жила в апартаментах? Ну это как бы квартира в отеле. Там своя кухня, кабинет, спальни, ванная, само собой.

– Мы же не такие богатые, как вы, – без сожаления заметила Зинка. – И потом: зачем нам Испания, когда мы в Ялте жили? Лучше нашего города все равно нет.

– Ну не знаю, – отозвался он туманно. – Я люблю Испанию.

– Ты же Москву любишь!

– А любить то и другое нельзя, что ли?

– Можно. – Зинка улыбнулась. – И Подмосковье полюбишь.

Валерка презрительно фыркнул:

– С чего это?

– Так у тебя же здесь теперь друг есть! Я.

На ходу повернув голову, он посмотрел на нее с недоумением. И вдруг рассмеялся!

«Он здесь приживется, – с облегчением подумала Зинка. – Все будет хорошо!»

Они уже поравнялись с черной оградой кладбища, где были похоронены жители села Светлое. Зинкин взгляд скользил по деревянным крестам, голубым металлическим памятникам, слегка проржавевшим на углах, мраморным плитам. Ей понравилось, что люди и после смерти сохраняли свои семьи: вон Голубятниковых человек шесть в одной оградке, а через несколько шагов еще «поселение» их родственников, а потом еще… Другие фамилии тоже повторялись, но Зинке понравились Голубятниковы. Николай, Евдокия, Аркадий, Клавдия… Ей представилось, какими они были светлыми людьми, стремившимися к небу. И, как настоящие голуби, держались дружной стайкой, поэтому даже смерть не смогла разлучить их…

– Наши предки, – неожиданно сказал Валерка и храбро взялся за кладбищенскую ограду.

– Кто? – не поняла Зинка.

Он мотнул головой:

– Вот они. Я же тоже Голубятников.

– Да ладно?!

– А что такого?

Уставившись на него, она несколько секунд осваивалась с тем, что глубокая старина, оказывается, не такая уж и глубокая… До сих пор Зинке не встречались люди, для которых история и жизнь были так плотно переплетены.

– Понятно, почему твоего папу сюда тянуло. А чего тогда мама не хотела сюда переезжать? Для вас же это как… родовое гнездо, да?

– Так это же папина родня. А у мамы все сплошь москвичи. Не знаю, с какого века. Ей страшно было в деревню ехать.

– Ну, Простор – это же не совсем деревня. Коттеджный поселок.

Валерка кивнул:

– Все равно из развлечений одна природа…

– Так это же здорово! – воскликнула Зинка.

Неожиданно Валерка спросил:

– А ты почему так странно разговариваешь?

– Как? – не поняла Зинка.

– Нараспев как-то…

Никогда она этого не замечала за собой. Ей всегда казалось, что разговаривает она нормально, как все… Но, может, это в Ялте?

И точно привет с родного берега вдруг мелькнуло под ногами…

– Ой, смотри!

Она легко наклонилась и выпрямилась. На ее ладони лежал белый камешек с небольшой дыркой. Зинка улыбалась ему, как старому знакомому:

– У нас такие называют «куриный бог».

– У нас? – повторил Валерка с недоумением. – Ты же сказала, что насовсем переехала. Значит, теперь «у нас» – это здесь.

Она кивнула, почувствовав, как сдавило сердце.

– Я еще не привыкла, – призналась она. – Давай так: и для тебя, и для меня «у нас» – это здесь. Возьмешь камень?

– Это мне? – удивился Валерка и, повертев камень, солидно произнес: – Хорошая вещь. А почему – куриный бог?

– Он оберегает животных и дома от злых сил, – вспомнилось Зинке.

Валерка фыркнул:

– Я не животное и не дом!

– Но у тебя есть животное и дом, – нашлась она.

– Логично, – заметил он, подумав. – Значит, это для Розочки?

– Чтобы с ней ничего не случилось…

Он испуганно оборвал:

– С ней и так ничего не случится!

– Конечно! Она же с тобой.

Улыбнувшись, Валерка отвел глаза:

– Теперь – с нами.

Река Уча струилась под невысоким обрывчиком, поросшим семейками берез. Плакучие ветви, как длинные волосы, свисали до самой травы, и в другое время Зинке непременно захотелось бы примерить их, чтобы зеленые пряди сплелись с ее черными кудряшками… Но девочка бросилась к высоченной, крепкой сосне:

– Смотри какая!

И прижала ладони к сухой, шершавой коре, нагретой солнцем. В такие мгновения ей казалось, что это не чешуйки шуршат, а дерево что-то шепчет, только слушать его надо пальцами.

– И я рада познакомиться, – шепнула она в ответ. – Я буду часто к тебе приходить! Можно на тебя забраться?

Сосна не возражала – ладони девочки впитали ласковую вибрацию. Вот только нижние ветки ее хоть и росли невысоко над землей, но Зинке до них было не дотянуться.

– Ты собралась на нее залезть?! – ужаснулся Валерка. – Ну ты безбашенная… А если навернешься?

– Не-не, у меня получится, – заверила Зинка. – Я дома… То есть в Крыму постоянно по деревьям лазила.

Нахмурившись, он проворчал:

– Детство какое-то…

– А мы кто? В двадцать лет мне уже не захочется на сосну лезть! Надо ловить момент… Только меня подсадить надо. Поможешь? А ты выше меня – если подпрыгнешь, то зацепишься за нижнюю ветку. И ногами по стволу… Знаешь как?

Валерка пожал плечами:

– Видел…

– У тебя получится! Ты же качаешься, да? Вон у тебя плечи какие…

И она с уважением потрогала его бицепс: с такими не рождаются.

– Есть маленько, – смутился он. – Ладно, давай попробуем.

До верхушки сосны они не добрались, ветки там были совсем тонкие. Но и с середины все было отлично видно. Особенно Розочку, взвывавшую под деревом.

Валера прикрикнул:

– Да тихо ты! Мертвого разбудишь.

– Вот уж не надо, – пробормотала Зинка.

Какими хорошими Голубятниковы ни были, но раз уж умерли, пусть себе в могилах лежат. Будить их незачем.

И Розочка, видно, согласилась с этим – выть перестала. Но поднявшись на задние лапы, поскребла кору. Зинка задумалась: дереву стало больно или ему показалось, что его легонько почесали? Это же приятно!

От Розочки ее мысли перескочили к загадочной Маше, которая так и не показалась, пока они были в доме. Кто она вообще?

– Как бы сестра, – неохотно пояснил Валерка.

– Что значит – как бы?!

– У нас папа общий. А мамы разные.

– А ее мама где? Тоже с вами живет?

Валерка так дернулся, что ухватился за ветку, чтобы не свалиться:

– Еще не хватало!

– А как же… без мамы?

Он процедил сквозь зубы:

– Машка такая противная, что даже мать от нее отказалась. Нам подкинула.

Такого злого взгляда Зинка у него еще не замечала… Ей даже захотелось зажмуриться, но было страшновато свалиться с дерева.

– Она тебя намного старше?

– Прям! Младше почти на год.

У Зинки совсем все перепуталось в мыслях: она уже решила, что Валерия Андреевна – вторая жена его отца, а Маша – дочь от первого брака. Но если она младше… Как это вообще может быть?!

– Ну спроси уже, – буркнул он и, оторвав двойную хвоинку, уколол свою руку. – Давай я сразу объясню, и ты больше никогда об этом не заговаривай!

– Давай, – с готовностью согласилась Зинка. – А ты о моей ноге.

– Когда мама ждала меня… Ну то есть была беременной…

– Да я поняла!

– Так вот, – Валерка вздохнул, – папа как раз встретил эту Лидию. Он к ней не уходил, и мама вообще была – ни сном ни духом! Короче, осенью я родился, а весной – Машка.

Зинке захотелось зажмуриться: иногда это помогало найти нужные слова. Как оправдать его отца, чтобы сам Валерка в это поверил? Она искала единственную верную фразу и не могла найти. Только пробормотала:

– Взрослые часто творят что хотят. А нам потом расхлебывать…

Валерка угрюмо кивнул:

– Мы о Машке целых девять лет даже не подозревали! А потом ее мать замуж собралась за иностранца какого-то… Поняла, видно, что мой папа никогда не уйдет от нас.

У Зинки от жалости защемило сердце:

– А Машку иностранец не захотел брать?

– На фига она ему? Ты еще не знаешь, какая она вредная! А эта Лидия папе пригрозила, что, если он Машку не возьмет, она ее в детдом сдаст. Но папу это особо не расстроило… А мама вступилась. Зачем, спрашивается?! Чужого ребенка ей жалко стало, а меня нет. Теперь мне эту дуру терпеть приходится. Раньше хоть в разных школах учились, она же наш лицей не потянула. Куда ей с одним граммом мозга… А здесь нас еще и в один класс отдали! Прикинь, никуда от нее не деться – и дома, и в школе рядом.

«Он не сказал “вместе”, – отметила Зинка. – Значит, действительно этого не чувствует…»

– Твоя мама – очень добрый человек, – заметила она. – Другая женщина еще и папу твоего выгнала бы вместе с этой Машкой! А она нянчится с ней…

Валерка шмыгнул носом:

– Ну да. Мама такая.

– А я, если честно, думала, что богатые все злые…

– А мы богатые? – удивился он.

– Ну да! Вон какой у вас дом – весь в мраморе и золоте.

– Золото ж не настоящее!

– Все равно красиво.

– Красиво, – согласился Валера. – Но не так уж дорого. Наверное…

Он зачем-то протянул Зинке двойную иголочку, и она машинально взяла ее. Легонько покалывая, прошлась «ножками» по руке, понимая, что тянет время. Но то, как внезапно Валерка обрушил на нее семейную тайну, требовало времени, чтобы переварить, как говорила Зинка. Ее мама сказала бы: «Осмыслить…»

Нет, она понимала, почему он решил сразу раскрыть карты! Не сегодня так завтра она встретится с Машей, и лучше уж знать заранее – вопросов задавать не стоит. Но и настраиваться против нее Зинка не собиралась. Не то чтобы она не доверяла Валерке, но ей уже приходилось видеть братьев и сестер, которые терпеть не могли друг друга! А по отдельности с каждым из них вполне можно было иметь дело. Так что Зинке не хотелось становиться врагом девочки, которую еще в глаза не видела.

Больше всего она боялась, как бы Валерка не ляпнул чего-нибудь вроде: «Или я, или Машка!» Тогда действительно пришлось бы выбирать. На всякий случай Зина решила, что выбрала бы его, ведь они уже подружились, а друзьями не разбрасываются. Тем более других у нее тут и не было.

– Знаешь что, – произнесла она негромко, – бабушка говорит: в чужих семейных делах сам чёрт ногу сломит… В смысле, что не надо совать нос, куда не следует. Я и не буду. Ты – хороший пацан, и мне этого достаточно.

Ответить Валерка не успел: подул такой ветер, что мир качнулся у Зинки перед глазами. Будто рябь по воде прошла…