«Мои детство и девичество были пропитаны семейным насилием: вначале меня избивал отец, потом – отчим, далее к последнему присоединилась мама, – так начинается сообщение одной из девушек, решившей поделиться собственным опытом домашнего насилия. – Когда мне было восемь лет, отец напивался и избивал мать, мог душить ее и угрожать ножом, что зарежет, потому что она уже старая; если я бросалась на защиту, в отместку за мое предательство иногда начинал резать сам себя.

Потом родители развелись, и в доме появился отчим. Тот бил меня за все. За то, что не помыла посуду, не сделала домашнее задание, пригласила в гости с ночевкой подругу, а та пришла только через час, а не прямо сейчас. Бил ногами в коридорчике между кухней и туалетом… Мама могла прийти с мусорным ведром и опрокинуть его посередине моей комнаты.

Я резала себя, пробовала отравиться снотворным, оставшимся от отца. После моих бесед с школьной психологиней та пригласила мою мать и дала ей книгу “Как воспитывать трудных детей”. Мать с гордостью сообщила, что она героиня-мать, а я трудный ребенок. Родители перестали меня трогать только после того, как я начала пугать их, оставлять по ночам в их комнате ножи, добавлять красный перец в их ботинки и трусы, воровать деньги, выливать купленный алкоголь. Говорила при них, что буду добавлять отбеливатель в пиво, а они и не узнают. Они перестали меня бить и вообще трогать. Вместо того, чтобы бить, да и вообще меня трогать, мама с отчимом отключили интернет, отобрали телефон и планшет, разворотили, вырвав провода, монитор компьютера. В шутку я называла это “домашней войной”».

Сейчас Рите 21 год, и год назад, когда девушка съехала от родителей, ей думалось, что она навсегда избавилась от необходимости вести домашнюю войну. Однако из-за пандемии Рита вновь оказалась в квартире с матерью и отчимом. Девушка работала продавцом-консультантом в одной из международных сетей одежды, и поскольку торговые центры закрылись, лишилась стабильного заработка и была вынуждена вернуться в родительскую квартиру:

«И вот я дома: внутри, как и раньше, живет постоянный страх. Сижу в комнате; в туалет и на кухню выхожу, если уверена, что их там нет. Думала, что проработала этот страх со своей психотерапевткой, но он вернулся сразу же, стоило только переступить порог. Началось с оскорблений, перешло к попыткам удушения. Сейчас я у подруги. Ничего не изменилось, и никогда не изменится».

Шестого апреля 2020 г. генеральный секретарь ООН Антониу Гутерриш записал видеообращение[13], в котором рассказал, что вынужденная изоляция грозит ростом случаев насилия над женщинами:

– Насилие не ограничивается полем битвы. Для многих женщин и девочек угроза насилия там, где они должны находиться в безопасности, с каждым днем становится все больше. В некоторых странах, – заявил генсек, – количество обращений в службы поддержки женщин увеличилось вдвое. Местные группы поддержки закрыты, количество фондов сократилось, некоторые убежища для пострадавших закрыты, некоторые переполнены.

О том, что пандемия COVID-19 ухудшила ситуацию в отношении домашнего насилия, говорят общемировые данные: 1 апреля сайт Святого престола Vatican News опубликовал статью[14], в которой рассказал об увеличении числа случаев домашнего абьюза во Франции, Великобритании и Австралии. В Китае и многих других странах (Тунисе, США и пр.) сложилась аналогичная ситуация.

Большое внимание общественности привлекла ситуация[15] из Италии: молодой человек задушил свою девушку, решив, что та заразила его COVID-19. Позже выяснилось, что тесты на инфекцию и у подозреваемого, и у жертвы были отрицательными.

Пока весь мир старается обезопасить жертв домашнего насилия (так, например, во Франции применяются так называемые кодовые слова[16], в аптеках и магазинах открываются центры помощи[17], куда женщина может обратиться, в Италии создаются или адаптируются[18] мобильные приложения), МВД России отрицает[19] ухудшение ситуации.

«Утверждения представителей некоторых общественных организаций, – написано на сайте МВД, – о росте семейно-бытовых преступлений в период действия ограничительных мер не нашли объективного подтверждения. В апреле 2020 г. зарегистрировано на 9 % меньше, чем в апреле 2019 г., посягательств в сфере семейно-бытовых отношений, в том числе на 14,6 % меньше фактов умышленного причинения тяжкого вреда здоровью, на 17,1 % – средней тяжести и на 3,3 % – легкого вреда здоровью».

«Не думаю, что будет какой-то всплеск насилия домашнего, ведь семьи, наоборот, вместе переживают этот трудный период».

ПРЕДСЕДАТЕЛЬ СОВЕТА ФЕДЕРАЦИИ ВАЛЕНТИНА МАТВИЕНКО, 16 АПРЕЛЯ 2020 Г.

При этом уполномоченный по правам человека Татьяна Москалькова опровергла[20] эти сведения, заявив, что информация, полученная от правозащитных организаций и профильных фондов, говорит об обратном:

– В России мы пользуемся данными, которые представлены как журналистами, так и представителями НКО. По данным НКО, в период с 10 апреля количество жертв насилия и случаев насилия в семье увеличилось в два с половиной раза. Так, по этим данным, если в марте таких сообщений было 6054, то в апреле таких сообщений поступило более 13 000.

Также Москалькова признала[21], что закон о декриминализации домашнего насилия был ошибкой и пришло время для закона о противодействии насилию в семье и ратификации Стамбульской конвенции[22].