На мягкой лесной поляне, укрытой тенью раскидистых деревьев, сидела женщина. Её тёмные волосы были аккуратно собраны в длинную косу, свободно лежащую на спине. Рядом устроилась девочка – непоседливая, живая, она перебирала веточки, срывала травинки и теребила подол платья, не в силах усидеть на месте.

Чтобы привлечь её внимание, женщина тихо, почти заговорчески, сказала, что хочет рассказать одну очень интересную историю. Девочка замерла. Её глаза вспыхнули огоньком любопытства, и мир вокруг будто стал тише, внимательнее.

И тогда история началась. Слова вплетались в воздух между деревьев, оседая на траву, как пепел из далёкого времени.

– С тех пор Война – неизменный спутник Смерти. Они неразлучны, – закончила рассказ женщина, подняв взор в небо.

Катерина тяжело вдохнула и взглянула на малышку. Сердце болезненно сжалось. Из голубых глаз катились слёзы – медленно, беззвучно, словно сама душа девочки плакала.

– Витаэлла, ты плачешь? – прошептала она и мягко стерла влажные дорожки с детских щёк, притягивая её к себе. – Почему?

– Это… это никакая не сказка… – всхлипнула девочка. – В сказках всегда счастливый конец…

Катерина улыбнулась, тихо, по-доброму, с той глубокой грустью, что приходит только с потерями, пережитыми слишком рано. Она поцеловала мягкую макушку, ощущая, как в груди снова расползается трещина.

– У богов свой путь, солнышко, – прошептала она. – Не понятный людям. Но они счастливы, по-своему, по-божественному.

Вита всхлипнула в последний раз, спрятав лицо у неё на груди. Детский взгляд скользнул сквозь ветви деревьев туда, где за горизонтом начиналась тьма.

– А моя мама… она тоже в храме Смерти, да? – тихо спросила она, не поднимая головы.

Катерина прикрыла глаза, вдохнув свежий, вечерний воздух. Горло сжало. До этого дня она избегала этого разговора. Малышка знала, что родителей нет. Но не спрашивала. До сих пор.

– Да, милая, – голос предательски дрогнул. – Она там.

– Я заберу её оттуда! – Вита вдруг резко вскочила, в голосе прозвучало нечто большее, чем просто детская решимость. Это была сила. Непоколебимая. Глубинная. Унаследованная.

Маленькие кулачки сжались, будто уже знали, как сражаться за тех, кого любят. Катерина смахнула слёзы, опустилась на колени перед девочкой и бережно развернула её к себе, глядя прямо в глаза. В те самые глаза, что однажды принадлежали другой.

– Настанет день, – сказала она, глядя в это лицо, где так странно переплетались Фьори и Аксель, – и вы обязательно встретитесь.

– Когда?

Катерина провела пальцами по щеке девочки, как когда-то, по щеке сестры. Столько слов хотелось сказать, столько – объяснить. Но для всего этого ещё не настало время.

– Ты проживёшь долгую и счастливую жизнь, Вита. А когда придёт твоё время уходить… твоя мама встретит тебя в храме Смерти.

Вита замерла, лицо стало серьёзным, почти взрослым. В этих маленьких глазах отражалась вечность – неведомая, пугающая, но уже близкая.

Катерина крепко прижала её к себе, закрыла глаза и тихо прошептала в волосы:

– А до тех пор… живи. Живи за них двоих…

Сорвавшийся с верхушек ветер, скользнул по фигурам, сидящим на поляне. Он подхватил слова и унёс их куда-то далеко, где бескрайние просторы распахивали свои широкие объятия.