Настроение главы: Abor & Tynna — Baller (Acoustic Hungarian Version)

Лидия

В конце концов, меня поддержали все. За исключением Венеры — не уверена, что вообще скажу ей правду. Во-первых, потому что мать может сдать меня Риэлю, а во-вторых, эта женщина выклюет мой мозг.

Рабочий день выдался суматошным. Я пыталась отвлекаться на задачи и поставки, но мысленно возвращалась в свою квартиру в момент, когда Риэль схватил меня за шею.

— Козлина, — пробормотала я и потянулась к стакану с водой.

Глаза зацепились за чёрное кольцо, о котором я уже забыла. Хотелось снять его и убрать подальше, но это не сработает. Кронвейн может исполнить угрозу и нацарапать своё имя где-нибудь у меня на лбу. Правда, ненадолго — на секунд двадцать, пока кожа не заживёт… Но разве это важно? Суть в наказании, а не в последствиях.

Вечером, после работы, я вызвала такси и отправилась собирать вещи. Не было смысла сопротивляться тому, что уже предрешено. Риэль силком меня потащит, если захочет. А он захочет.

Оглядев квартиру, я мысленно перебирала, что можно взять, но взгляд не зацепился ни за что.

— Ладно, плевать, — вздохнув, я приняла решение, показавшееся мне разумным.

Я вообще не буду брать с собой ничего. Раз Риэлю нужна я, он меня получит. Буду приезжать в квартиру перед работой, чтобы переодеться. Ночевать придётся у него, но я переживу… как-нибудь.

Малышка ждала меня на парковке. Тоби услужливо оставил ключи внутри, как и всегда. Порядок говорил о том, что водитель Риэля заехал на мойку. Мне не нравилось то, что мой хаос пытаются упорядочить даже те, кто не должен этого делать.

Со злостью отцепив дурацкую ароматическую ёлочку с зеркала заднего вида, я затолкала её в бардачок.

С таким настроением я и отправилась в свой новый «дом». В котором не избежать унижения, холодности и ехидства — верных спутников, неизбежно сопровождающих моего супруга.

— Супруга… — я рассмеялась и покачала головой от абсурда.

Какой же идиотизм!

Когда я добралась до ворот, они автоматически разъехались в стороны. Резиденция Кронвейна находилась в закрытом районе Ноктилии, почти в центре, недалеко от его храма. В моём случае это недостаток: придётся тратить время, чтобы добраться до своей квартиры, а потом до работы… Привет, минус два часа от сна.

Я припарковала машину на свободном месте и вышла. Последний грустный взгляд в сторону улицы, и я зашагала к дверям.

Три этажа строгого камня, гладкие поверхности, будто с них только что стерли всё лишнее. Никаких балкончиков с цветами, никаких милых огоньков и фигурок у входа. Фасад — холодный, тёмно-серый, с большими прямоугольниками тонированных окон. Дом смотрел на мир так же, как его владелец, — чёрными, безэмоциональными глазами, за которыми непонятно, что творится.

Широкие ступени вели к высокой двери из матового металла. Никаких ручек-львов, завитушек, ковриков с приветственными надписями. Просто дверь. Просто дом. Просто тюрьма для дурочки, которая когда-то влюбилась не в того.

Хотелось развернуться и убежать в свою уютную квартиру, где даже бардак дышал жизнью.

Я дёрнула за ручку и вошла внутрь.

Холл был огромным. Высокий потолок, светлый каменный пол, по которому мои каблуки зацокали слишком громко. Вдоль стен — тёмные панели дерева, впереди — лестница с широкими перилами из чёрного металла, уходящие вверх, как позвоночник этого дома.

Я бывала здесь раньше… Последний раз это было, когда я согласилась на предложение. Унижение после этой встречи до сих пор разливалось под кожей горьким воспоминанием.

«Раздевайся, Лидия. Покажи, насколько ты хочешь спасти своего брата от глупостей…»

Стиснув руки в кулаки, я тряхнула головой, выбрасывая всё лишнее. Совсем скоро я навсегда забуду Риэля. Выброшу его из своей жизни и головы…

— Где твои вещи?

Медленно повернувшись, я уставилась на Кронвейна, который устроился в кресле и наблюдал за мной.

Конечно же, он был здесь. Конечно же слышал, как я вошла, как мои каблуки отсчитывали шаги по его пустому дому. Он позволил мне дойти почти до лестницы, прежде чем заговорить — как хищник, который сначала наблюдает, потом делает первый ленивый выпад.

— На мне, — обведя рукой свой костюм, ответила я. — Какую комнату я могу занять, господин Верховный?

Лучше бы мне прикусить свой длинный язык… Но я так устала за этот день, что хотела просто завалиться в кровать. Разговор с семьёй, бесчисленные поздравления и проблемы с поставками просто вымотали меня. Это я ещё молчу про то, что едва сдерживалась, чтобы не прокусить шею своему коллеге.

Я не была готова к замужеству.

Риэль молчал так долго, что я всерьёз засомневалась, спрашивал ли он вообще что-то. В воздухе повисло что-то густое, едва уловимое — ощущение, когда дикий зверь перестаёт просто наблюдать и в первый раз шевелит хвостом.

Кронвейн медленно выпрямился в кресле. Так, словно у него было всё время мира. Взгляд скользнул по мне сверху вниз, отмечая каждую деталь — мой костюм, сжатые пальцы, подбородок, который я упрямо держала высоко.

Когда он поднялся на ноги, воздух в комнате стал холоднее. Я даже сделала небольшой вдох, совершенно ненужный, потому что лёгкие всё равно не слушались.

Он подошёл так близко, что тень от его плеч ложилась на меня, и в этот момент я поняла — зря сказала «господин Верховный». Зря пыталась уколоть. Он никогда не пропускал такие мелочи. Уж точно не от меня.

Я отметила, что он выглядел по-домашнему. Простая серая футболка и хлопковые штаны… Никаких идеально выглаженных рубашек и дорогих костюмов.

— Можешь махнуть или кивнуть в нужную сторону. Необязательно говорить.

Во взгляде проступил холод. Вообще, я всегда считала, что люди с тёмными глазами выглядят как-то мягче, что ли. В них нет льда, присущего светлым оттенкам. Но Риэль умудрился поселить в свои чёрные глаза такой мороз, что хотелось отвести взгляд.

— Где. Твои. Вещи, — медленно, выделяя каждое слово, спросил он.

Мне не избежать скандала. Вот и счастливая супружеская жизнь, чёрт бы её драл! А как же свадебный торт, медовый месяц и неисчисляемые дни нежности и любви?

— На мне? — вообще-то я ответила, но получилось, будто поинтересовалась.

Я была серьёзной, взрослой женщиной. Для других…

— Ключи от твоей квартиры, — Кронвейн вытянул руку, от которой я мгновенно отшатнулась.

— Зачем?

— Ты утомляешь. Я сказал: ключи.

— Я расслышала, что ты сказал и мой вопрос по-прежнему: зачем?

Как-то недобро Риэль покосился на сумочку в моих руках. У него нет совести, чтобы хотя бы задуматься о личных вещах, пространстве и прочих глупостях. Я ведь поставила свою подпись на его договоре, а значит — всецело должна подчиняться своему хозяину.

— Ты сказал, чтобы я жила у тебя и-и-и бинго, я тут! Мне лень собирать вещи. Я решила, что перед работой буду заезжать в свою квартиру, чтобы переодеться…

— Строишь из себя жертву?

Кронвейн никогда не был добрым мужчиной. Он даже не пытался. Если так подумать, я никогда не видела, чтобы он улыбался… Но сейчас… Сейчас я могла поклясться, что вижу, как он дымится от злости.

— Просто, — выдохнула я, сжимая переносицу, чтобы не сболтнуть лишнего. — Просто покажи мне комнату или я займу любую.

Надо было так и сделать. Зачем вообще спрашивала о чём-то?! Может у него что-то со слухом, иначе как объяснить то, что он слишком долго молчит, прежде чем ответить.

Опрометчиво развернувшись, я почти положила руку на перила, но ожидаемо, Кронвейн схватил меня и вернул обратно. Я даже не стала закатывать глаза, его поведение слишком читаемо, чтобы каждый раз удивляться.

Рука потянулась к моему лицу, заставляя вздрогнуть и зажмуриться.

— Думаешь, я стану бить тебя?

Когда я вновь посмотрела на него, руки уже не было.

— Разве не это полагается делать со своей собственностью?

Фраза сорвалась сама — короткая, острая, как порез бумагой. Получилось неуместно и очень опасно. Но мысль была слишком громкой, чтобы удержать её внутри.

— Ты боишься, что я подниму на тебя руку, — сказал он тихо. — Но при этом говоришь так, будто хочешь проверить.

— Я ничего не хочу проверять, — процедила я через зубы. — Я хочу спать. И чтобы ты перестал хватать меня, как…

У меня не хватило слов или воздуха, или смелости, чтобы закончить. Полагаю, что всего сразу.

Он приблизился всего на полшага, но этого оказалось достаточно, чтобы дом сдвинулся вокруг нас.

— Как что, Лидия? — спросил Кронвейн слишком мягко для прожигающего взгляда.

Я вскинула подбородок, хотя внутри всё скрипело от усталости и злости.

— Как будто у меня нет своего тела, своих границ и своего мнения.

— Разве мужу не полагается вторгаться в личное пространство жены?

— Вот как появится у меня нормальный муж, так я обязательно тебе сообщу, что ему полагается, а что нет!

Да что со мной не так? Я столько лет молчала рядом с ним, боялась издать лишний вдох, чтобы не показаться глупой, а тут. Правда говорят, что супружество меняет людей.

Я бы даже улыбнулась своей шутке, но Риэль не выглядел, как собеседник, готовый поддержать мой настрой.

Гляделки продолжались. У господина Верховного на лице заходили желваки. Что ж, ожидаемая реакция. Я шумно выдохнула, налепила самую милую улыбку.

— Риэль, пожалуйста. Просто покажи комнату. Твоя энергетика очень утомительна.

Наверное, боги услышали мои молитвы. Кронвейн кивнул, хотя я заметила, с каким трудом ему это далось. Он обошёл меня и двинулся вверх.

Отлично! Маленькая, но победа.

Правда радость не длилась долго. Риэль проходил мимо закрытых комнат, на которые я смотрела с надеждой.

— Спать будешь здесь, — заявил он, открыв самую дальнюю дверь.

Я шагнула внутрь — и сразу почувствовала, что что-то не так. Не нужно было даже смотреть по сторонам. Воздух говорил сам за себя. Горький, пропитанный его ароматом.

На кровати тёмное, идеально натянутое бельё, без единой складки. Я оглянулась, но уже внимательнее, боясь подтвердить свои догадки. Стены, полки, стол. Всё такое же аккуратное и пустое, но пустота здесь была другого сорта. Единственное, что выглядело хоть немного живым — настенные часы.

Это его спальня.

Нет сомнений, что именно так выглядит комната господина Верховного.

— Это не гостевая, — заметила я, зачем-то обернувшись на него.

— Я ничего не говорил про гостевую, — парировал Риэль.

— Отлично, но спать здесь я не буду. Или ты, как джентльмен, решил уступить мне свою комнату?

Смешок вырвался сам по себе. Ну, какой же абсурд… Я добровольно подписалась на сущий ад и теперь удивляюсь.

— Муж и жена должны спать в одной кровати, — абсолютно спокойно заявил Кронвейн.

Он что, всерьёз думает, что подпись на бумаге сделала из нашего спектакля что-то настоящее? Нет. Быть такого не может. Просто Риэль нашёл очередную ниточку, за которую можно подёргать так, что станет очень больно.

Я даже говорить ничего не стала, просто обошла его и пошла искать спальню, в которую могла заселиться.

Обстоятельства не могли разочаровать меня сильнее. Так я думала. Но нет, конечно, могли.

В каждой комнате, которую я открывала, меня встречала пустота. Голые стены и отсутствие мебели.

— Это шутка? — выглянув из очередной спальни, поинтересовалась я. — Если да, то у тебя явно проблемы с чувством юмора.

Кронвейн прислонился к стене и с интересом наблюдал за моими жалкими попытками избежать принятия.

На всякий случай я поднялась на третий этаж. Там обнаружилась библиотека и его кабинет (вероятно, потому что дверь оказалась заперта).

Дом, размерами почти с нашу семейную резиденцию, оказался практически пустым. Никакого уюта, тепла и хоть малейшего намёка на жизнь.

— Зачем тебе такой дом, если тут ничего нет? — вернувшись к его спальне, прямо спросила я.

— Тут есть всё, что мне нужно, — не отрываясь от меня, сказал Кронвейн.

Ещё не поздно развернуться и закончить этот фарс. Я была очень самоуверенна, когда поверила в то, что смогу потерпеть.

— Куда собралась? — прилетело мне в спину, когда я пошла к лестнице.

Вообще-то у меня отличная коммуникабельность. Я с лёгкостью нахожу общий язык с людьми и прекрасно выхожу из конфликтов. НО! С адекватными людьми, а не с Верховными, у которых непорядок с головой.

Ожидала ли я, что он остановит меня? Само собой — да. Я даже не удивилась, когда Риэль схватил меня за талию и потащил обратно. Ладно, вру. Испугалась не на шутку.

Кронвейн закинул меня на кровать и навис сверху, положив ладони по обе стороны от моей головы. Поистине пугающее зрелище. Главное, не думать о том, что он и я на одной постели…

Влюблённая Лидия бы сейчас умерла от радости. Новая же версия просто таращилась в лицо мужчины, который был моим мужем и не понимала, что он затеял.

— Я тут подумала… Плохая идея всё это. Завтра отправлю документы на аннулирование союза.

Помните, я говорила, что ни разу не видела, как Риэль улыбался? Забудьте. Я вот уже никогда не забуду…

Кожа покрылась мурашками от злой улыбки, напоминающей оскал. Он определённо не так понял смысл этой мимики. Ему не объяснили, что она должна вызывать радость…

— Ты подумала, что решаешь что-то, моя serpens?

— Не называй меня змеёй! — я упёрла ладони в его грудь, но тут же убрала их.

— А как мне тебя называть? По-моему, ядовитая скользящая тварь тебе идеально подходит.

Я хотела дать ему пощёчину, но Риэль перехватил руку, прижав её к матрасу. Вырваться не вышло, Кронвейн превосходил меня в силе. По сравнению с ним я была практически беспомощной…

— В гардеробе есть новые футболки, переоденься. Попробуешь ещё раз сбежать или напугать меня тем, что разорвёшь контракт, я превращу твою жизнь в настоящий ад. Ты родишь мне ребёнка, а потом можешь сваливать, куда захочешь. Хоть в чём-то от тебя должна быть польза.

Из уголка глаза скатилась одинокая слабая слезинка. В мозгу свербело, что я заслужила. Заслужила унижения и эту боль. Но крохотная часть меня отказывалась принимать это.

Риэль отстранился, будто ничего не было, а я поднялась, отряхивая костюм.

— Где ванная?

Господин Верховный махнул на первую дверь в конце комнаты. Я вошла в ту, которая, судя по всему, служила гардеробом. Какой же дурой надо было быть, чтобы не взять хоть что-то из своих вещей…

Поставив мысленную пометку собраться нормально завтра, я схватила из ящика белую футболку. Судя по запаху — новая.

Когда я вышла, Кронвейна уже не было. К счастью.

В роскошной ванной оказалось так же пусто, как во всём доме. На полке над раковиной находилась лишь пара бутыльков, выстроенных в идеальном порядке. Я хотела узнать о своём супруге больше, но пена для бритья и зубная паста оказались неразговорчивыми.

Поддавшись любопытству, я заглянула в шкафчики: почти везде пусто, но в последнем я заметила пузырьки с таблетками от головы. Странно… Риэль страдает мигренями?

Щенячье чувство заскулило внутри, словно мне должно быть какое-то дело до его состояния.

На крючке висели одинаковые полотенца. У края ванны лежало любимое мыло Кронвейна, с ароматом мёда. Отлично, нет даже шампуня или геля для душа.

Это катастрофа, впрочем, как и вся моя жизнь.

Я включила воду и принялась освобождать себя от костюма.

— Хотя бы сменную одежду, — застонала я, осознав, что завтра мне придётся натягивать это же бельё.

Ладно. Признаю, это было крайне глупо, учитывая, что я догадывалась, что будет сложно. Очень сложно.

Освежившись, я надела чистую футболку, отмечая, что длина почти доколен.

— Завтра в четыре состоится пресс-конференция, на которой мы ответим на вопросы журналистов.

Господин Верховный лежал в кровати с закрытыми глазами. Я скрипнула зубами, потому что это моё рабочее время. Признаться, я рассчитывала, что встреча с журналистами состоится вечером. Кто в здравом уме организует подобное днём?!

— Я заеду за тобой в три. Только попробуй выкинуть что-нибудь или вырядиться неподобающе.

Получилось только хмыкнуть. Забравшись на другую сторону кровати (максимально далеко от него), я закрыла глаза и сделала вид, что засыпаю.

— Ты не ответишь?

Голос прозвучал так, будто мы не лежали на расстоянии вытянутой руки друг от друга. Я дёрнулась, хотя старалась этого не показать.

— Хорошо, — выдавила я, стараясь сосредоточиться на дыхании.

Просто вдох и просто выдох. Просто представить, что я лежу в своей кровати, что нет никакого Риэля рядом. Нет никакого лживого замужества. Нет проблем…

Матрас просел ровно настолько, чтобы я поняла — он придвинулся ближе. Не дотронулся, нет, но словно почти. Достаточно, чтобы кожа на затылке покрылась недобрыми мурашками.

— Serpens, мне не нравится, как ты себя ведёшь.

— И как же я «веду себя»? — тихо спросила я, продолжая думать только о том, чтобы дышать. Нельзя показывать зверю свой страх.

— Будто монстр здесь я.

Я коротко, сухо рассмеялась. Пришлось медленно повернуться и посмотреть прямо в наглое лицо. Может, у него что-то типа множественной личности? Раньше я всегда видела холодного Верховного, а теперь, впервые, словно чувствовала, что этот мужчина расстроен.

— А разве нет? — парировала я. — Риторический вопрос, если что.

Он чуть наклонил голову, не сводя глаз с моего лица.

— Я делаю тебе одолжение, Лидия. Если бы не моё предложение, ты так и сдохла никому не нужной, опороченной первокровной.

Я что-то думала про «расстроен»? Бред. Придётся привыкнуть к мягкости в его голосе, не пытаясь принять это за чистую монету.

— Риэль, скажи честно, зачем ты сделал мне предложение? Ты мог выбрать любую в качестве инкубатора. Понимаю, что задаю глупый вопрос, ведь ты считаешь своим долгом мучить меня. Дай угадаю, ты хочешь, чтобы я родила тебе ребёнка, а потом выбросишь. А-а-а, погодите-ка, ты ведь сам это сказал…

— Лидия, — он произнёс моё имя так, что в животе вдруг неприятно потянуло. — Ты сильно переоцениваешь своё значение в моих мотивах.

— Да? — я вскинула брови. — А я-то думала, что моё присутствие в твоей жизни — центр вселенной. Ты же так любишь подчёркивать свою власть.

— Я взял тебя в жёны, потому что это было… рационально.

Рационально? Я чуть не расхохоталась.

— Просто признай, что наказываешь меня за прошлое. Ты всегда так делал.

— С чего ты решила, что заслужила честности, serpens? Тебе обязательно нужно знать мои мотивы? Тогда вот: ты ошиблась с формулировкой.

— В каком смысле?

— Я не наказываю тебя за прошлое. Я… работаю с тем, что имею.

— Иди нахрен! — перекатившись на другой бок, я уставилась в окно.

Дышать. Надо просто дышать.

Какой надо быть умалишённой, чтобы влюбиться в него?! Молодец, юная Лидия Морвель, ты побила все рекорды идиотизма, а мне, будучи взрослой, приходится разгребать всё это.

Я могла с уверенностью сказать, что спустя много лет у меня осталась только выжженная поляна на месте, где я растила надежду.

Ещё у меня осталась ненависть. После всего, через что мне пришлось пройти в прошлом и по сей день. Чистая, сухая, почти стерильная ненависть, в которой не было места ни воспоминаниям, ни сожалениям, ни тем фантазиям, которые когда-то жили в голове наивной глупышки.