Я стояла под прохладным потоком воды, лбом опёршись в стену. Как можно быстро возненавидеть себя? Как можно быть хорошим человеком, который совершает плохие поступки?

Очень легко, как оказалось.

Наверное, это последствия того, что я проиграла борьбу, которую сама же и затеяла.

Сначала я жила поиском Логана, из-за этого стала донором Калеба, попала в семью к Морвелям и постепенно открывала всё новые последствия того, что я – донор. Я ненавидела своё предназначение, ненавидела, что моя жизнь не принадлежала мне.

А потом неожиданная весть о том, что я не могу иметь детей… И последний гвоздь в крышку моего гроба: Логан жив, но у него теперь другие интересы, в круг которых я больше не вхожа.

Боль поселилась внутри настолько, что я готова была сделать всё, лишь бы заглушить это чувство. И я сделала…

Инъекция, которая помогала отключить привязку и забыться с Демианом. Я научилась кусаться, даже когда в этом не было смысла.

Это жестоко, но одна часть меня хотела, чтобы Калебу было так же больно, как мне. Чтобы он знал, что я намеренно сплю с его братом, лишая его даже возможности приблизиться.

Я хотела, чтобы им всем было больно, даже Логану, через которого Берроуз держал меня на крючке.

Потенциально у меня мог появиться доступ к препарату от вампиризма, который я действительно хотела отдать… просто потому, что это станет финальной точкой в том, что между нами когда-то было.

Казалось, что с Демианом мы оговорили всё на берегу. Ни о каких чувствах не могло быть и речи, но я могла гарантировать, что это соблюдается только мной.

Обречённо вздохнув, я выключила душ и вышла из ванной, обернувшись бежевым пушистым полотенцем. Калеба в комнате не было, поэтому я прошла к шкафу и переоделась.

Как только вышла в коридор, услышала разговор на повышенных тонах и сразу ускорилась.

На пороге стоял… Демиан. Он смотрел на брата не мигающим взглядом, а когда увидел меня, болезненно усмехнулся.

Именно этого я и боялась… Последствий, которые не заставили себя ждать. Рикошет моей глупости задевал тех, кто не имел к этому никакого отношения.

– Доброе утро, Каяна. Вижу, ты выспалась, – голос звучал, почти насмешливо. Но в улыбке не было ничего живого. Только боль, ловко замаскированная под язвительность. – Как будем делить дни? Тебе чётные, мне нечётные? – повернувшись к брату, спокойно поинтересовался он.

Что-то внутри меня надломилось.

Правда всегда бьёт больнее. Больнее, чем сомнения. Больнее, чем упрёки.

В словах Демиана звучала правда. Та, которой я сама позволила случиться. Та, за которую не было оправданий.

Я не успела сделать глоток воздуха, а Калеб уже резко шагнул вперёд. Одним движением он схватил брата за горло и вжал его в стену. Глухой удар раздался, когда его спина врезалась в бетонную стену. Казалось, что краска пойдёт трещинами от силы, но всё оставалось прежним. Демиан не сопротивлялся, не предпринимал попыток бороться. Он просто смотрел.

Картина до боли напомнила о том дне в баре.

Тогда Калеб удерживал брата в такой же хватке, но в тот раз в его глазах читалось предупреждение, а сейчас… Сейчас я отчётливо увидела то, что он способен причинить вред даже тому, с кем делил родную кровь.

– Ещё раз напомнишь, что спал с ней… – голос срывался, в нём не было ни капли хладнокровия, – я вырву твой кадык. Понял?

Тень усмешки дрогнула в уголке рта голубоглазого.

– Естественно, – не переставая улыбаться, Демиан рывком оттолкнул брата и вышел, хлопнув дверью.

Сдвинуться с места или стереть дорожки стекающих слёз, я не могла. Калеб обернулся, стряхнул с плеча невидимые пылинки и подошёл ближе, притянув меня к себе.

– Это… я… Ты тоже уходи… – вопреки словам, я сильнее вцепилась пальцами в его футболку.

Осторожно смахнув слезинки с моего лица, первокровный крепче притянул меня к своей горячей груди. Посмотреть на него означало увидеть там осуждение, поэтому я опустила голову вниз. Мне хватило взгляда и слов Демиана…

– Если ты хочешь знать моё мнение, то мне неважно, что было до этого. Ты имела право на каждый поступок, который совершила, и я не стану винить тебя.

– Но ты же злишься… – прошептала я. – Злишься, иначе не вжал бы его в стену…

Он вздохнул, коснувшись губами моего лба.

– Злюсь. На него. На себя. Немного на тебя… – он замолчал, а потом добавил тише: – Но это не значит, что я перестану быть рядом. Я злюсь, потому что мне не всё равно. Потому что ты не просто донор. Не просто та, кого выбрали. Ты – та, кого выбрал я.

Если бы в жизни можно было что-то изменить только одной фразой… Это была бы именно она. Я всхлипнула, прижимаясь к нему сильнее.

Вина никуда не ушла, чувство стыда не растворилось по волшебству. Нет. Но мне стало чуть легче дышать, понимая, что почти все в курсе происходящего.

– Где Лидия? – отрываясь от его груди, спросила я.

– Не ночевала дома. Написала сообщение, что останется у подруги на все выходные.

– У неё есть подруги?

– Нет, но я не стану разбираться ещё и в жизни сестры. Это слишком, – продолжая гладить меня по спине, Калеб пристально посмотрел в глаза. – Собирайся, Кая. Тебе надо отвлечься.

Возражать и спрашивать, что он имеет в виду, я не стала. Кажется, мой лимит вопросов исчерпался. Я позволила себе просто довериться. Впервые…

Сидя в машине, я даже не пыталась гадать, куда мы едем, но искренне удивилась, когда вокруг замелькала дорога, ведущая в дом Морвелей.

– Отвлечься, говоришь, – недовольно буркнула я, складывая руки на груди.

Вряд ли серьёзный разговор с Асторией поможет мне «отвлечься». А ведь ещё есть Венера, которая с первого взгляда увидит неладное в нашем общении с Калебом. И её осуждающий взгляд придётся терпеть на ужинах, если я вообще решусь хотя бы когда-то переступить порог их дома.

– Если бы я хоть на секунду сомневался в том, что это станет для тебя полезным, я бы никогда не повёз тебя в свой дом.

Когда ворота на территорию открылись, я ощутила волнение. Ладони вспотели.

Не каждый день приходится говорить девушке, которая влюблена в своего фиктивного мужа, что ты переспала с ним… Боги, это даже звучит абсурдно!

В дом я вошла неуверенно, втянув голову в плечи. Не спасала даже тёплая рука Калеба, напротив, она нервировала сильнее.

– Добрый день, – послышался голос, и в прихожую вышла Зои.

Судя по виду, она не ожидала встретить меня на пороге. Внимательный взгляд проскользил по нашим сцепленным руками и на одно короткое мгновение на её лице мелькнуло удивление.

– Господин Морвель, – взяв себя в руки, кивнула управляющая. – Мисс Деваль… – моё имя она произнесла уже с другой интонацией. – Желаете чаю или чего-то ещё?

– Астория в лаборатории? – проигнорировав вопрос, спросил первокровный и повёл нас внутрь.

– В лаборатории. Работает с господином Орином, – подтвердила девушка.

С каждым шагом по коридору, я неизменно приближалась к тому взгляду, который, подобно взгляду Демиана, сломает что-то внутри. Даже хорошо, что всё навалилось разом, пусть лучше так: за один день, чем постепенно выплывать и снова тонуть в отчаянии.

Калеб прижал ладонь к стене и дверь в лабораторию распахнулась.

Первое, что я увидела, – Асторию, которая сидела очень близко к Ори и о чём-то активно с ним переговаривалась. Парнишка нахмурился и серьёзно кивал над каждым её предложением.

Подняв голову, мы встретились с ней взглядами. Казалось, что вот-вот это произойдёт: осуждение, которое я заслужила. Блондинка поднялась с места, медленно подошла к нам и… улыбнулась, притягивая в объятия.

– Рада тебя видеть, – прошептала она, а я не могла пошевелиться или хотя бы выдавить из себя что-то. – Прогуляйтесь, мальчики, нам с Каяной надо поболтать!

Орин без лишних вопросов поднялся и вышел вслед за Калебом, который чуть крепче сжал мою руку напоследок, как бы приободряя.

– Боги, выглядишь как собака побитая! – заявила Астория и повела меня к стулу, кивая, чтобы я села. – Не так мне представлялась ночь с тем, кто для тебя создан.

Блондинка рассмеялась, а я неожиданно скривилась. Она не говорила ничего ужасного или неприятного, но это не отменяло реальности.

– Послушай, – Астория присела рядом и слегка сжала мою руку на коленях. – Я не виню тебя и ничуть не злюсь…

– Но ты должна! – не выдержала я, ощущая, как глаза щиплет от слёз. – Это ведь твой муж, чёрт возьми! А я…

– Фиктивный муж, который никогда меня не любил и благодаря тебе, я наконец-то поняла, что нет смысла бороться за то, что не стоит того. Для тебя это прозвучит странно, но именно благодаря тому, что я осознала, что отношения между вами лишь вопрос времени, я начала усерднее работать над исследованием. У меня появился Ори, который стал…

Астория отвела взгляд и прикусила губу. На её щеках выступил лёгкий румянец, который я бы никогда не заметила, если бы не яркие лампы лаборатории.

– Который очень выручает… Его подход к работе помог, наконец-то, добиться пока небольших, но результатов! Представляешь?!

Я не представляла, поэтому покачала головой.

– Неважно, – рассмеялась девушка. – Важно, что мы скоро приблизимся к результатам! Я смогу снова стать человеком и, как только экспериментально докажу результаты исследования, пойду к Верховным и попрошу их расторгнуть наш брак с Калебом и снять с него все обвинения.

Я долго молчала. Смотрела, как она сидит рядом, лёгкая, солнечная, но впервые по-настоящему уставшая. На неё, как и на меня, обрушилась жизнь, к которой она оказалась не готова. И она тоже делала всё возможное, чтобы бороться за своё право снова стать той, кем когда-то была.

– Я так устала, – буквально выдохнула она. – Устала притворяться глупой и надменной, чтобы никто не смог распознать во мне хоть каплю ума. Для всех я красивая кукла, которая обвела вокруг пальца первокровного, чтобы вылечиться от болезни. Этот образ я придумала сама.

– Зачем… ты придумала этот образ? – искренне спросила я, вспоминая, что Астория действительно воспринималась именно такой. Потому мне с первого дня казалось, что между двумя влюбленными всё наигранно.

– Наше исследование шло под грифом наивысшей секретности. Никто не должен был знать, что мы разрабатываем лекарство против актиризма. Если бы об этом узнали те, кто не заинтересован в появлении такого препарата… нам начали бы мешать.

Я внимательно слушала, не отрывая взгляда от лица Астории.

– Гораздо проще внушить людям эту версию, чем признать правду: меня спасли только потому, что я была слишком ценна для проекта. Не ради чувств, не ради милосердия, – она снова улыбнулась без толики грусти. – Но я благодарна, что Калеб пошёл на это. Он подарил мне время и едва не умер от того, что проклял себя, создав нового актира.

– Мне всегда было интересно… Как происходит это проклятие? Это ведь не боги вмешиваются, я права?

– Не боги, конечно, – начала Астория. – Только первокровные могут создавать себе подобных, но сильно изменённых. По факту, актирам остаётся довольствоваться только долголетием, но цена слишком высока. Приходится питаться исключительно кровью и вести полностью ночной образ жизни…

– То есть, это своего рода деградировавшая версия первокровных? – нахмурилась я.

– Именно. В древности, особенно после кровавых периодов, первокровные пришли к выводу, что создание подобных существ слишком опасно. Тогда и появились Верховные служители. Формально они служат богам, а по факту, всегда контролировали появление актиров и уничтожали тех, кто их создал.

Я задумчиво провела пальцем по холодной поверхности стола.

– Законы урегулировались, но суть осталась прежней. Создание актиров под строжайшим запретом и наказывается самым суровым образом – казнью.

– Но Калеб…

Астория посмотрела на меня серьёзно, заранее зная, что я спрошу об этом.

– Да. Калеба должны были казнить сразу, как только узнали, что он сделал. Но его отец… он убедил совет в том, что сын всё ещё может быть полезен обществу. Отсрочкой это назвать можно с натяжкой. – В голосе Астории появилась горечь. – Ему ввели сыворотку, которая постепенно отторгала любую пищу, которую он потреблял. Ни кровь, ни еда, ничего не усваивалось. Он должен был умереть от голода. Медленно.

Я непроизвольно сжала кулаки.

– А дальше… Я настояла, чтобы Калеб не сдавался и искал методы решения. Я изучила много информации и, в конце концов, остановилась на том, что существовали доноры, кровь которых идеально подходила для питания первокровных, которых подвергали таким же пыткам в прошлом. С нашими возможностями и донорскими пунктами мы принялись искать. Шанс был, но очень маленький.

В итоге ему просто повезло… По-другому не скажешь.

– Астория, я всё равно не понимаю, – кое-что стало яснее, но вопросы до сих пор остались. – Если первокровных наказывают за создание актиров, то почему на чёрном рынке есть те, кто делает это за большие деньги? Разве Верховные не должны вмешиваться…

– Они и вмешиваются. Это как грибок: пока ты травишь один очаг, в другом месте уже пускают корни новые. Всё подпольно. Всё через третьи руки, за чужими именами и подставные лица. Увы, мир, где правит кто-то сильнее людей, неизбежно становится настоящей ареной выживания.

Астория обняла меня ещё раз и пристально посмотрела, намекая, что серьёзные разговоры пора заканчивать.

– Ты должна мне кое-что, помнишь? – хитро прищурившись, поинтересовалась Асти.

Конечно, я помнила о своём обещании за то, что учёной удалось создать инъекцию, которая помогла временно избавить меня от связи.

– Тогда я прошу вот что: будь счастлива с Калебом. Позволь своим чувствам существовать без вины и стыда, – она осторожно провела рукой по моим волосам. – Не пытайся объяснить этому безумному миру, что происходит. Сосредоточься на себе…