Он смотрел, как Малини выступает перед ревущей толпой жителей Харсингара. В воздух бросали цветы жасмина. Воздух был наполнен ликованием.

А Малини, стройная фигура в белом, стояла над всем этим и провозглашала будущее с таким же авторитетом, как безымянный бог.

Эта война была выиграна с помощью ахираньи, которые отвернулись от своих богов ради себя и ради нас.

Они проявили мужество.

Мы заключим с ними соглашение.

Мы будем двигаться вперед с миром.

Мир. Он гадал, как это будет выглядеть.

В разгар празднования он нашел Симу, сидящую в одиночестве на крыше, где он когда-то сидел и напивался до одури. У нее не было с собой спиртного. Она смотрела в небо, но когда он позвал ее по имени, соскользнула вниз, чтобы присоединиться к нему. Его нога еще не была приспособлена для подъема на крышу.

Они сидели вместе, слушая звуки празднуемого города.

— Я думаю, Прия умерла, — сказала Сима. Ее руки погладили щеки. Они были мокрыми.

— Мне очень жаль, — тихо сказал Рао. Он не мог этого опровергнуть. Он видел опустошение в глазах Малини. Ее опустошенность.

— Она изменила мою жизнь, а может быть, я сама изменила свою, — сказала Сима, глядя на горизонт — его золото струилось по ее лицу, жидкое, заставляя глаза пылать. «Я не могу оставаться в Ахирании, — наконец сказала Сима, ее голос стал тихим.

— Я не могу вернуться. И я... я не хочу оставаться в Париджате. Мне нужно сбежать.

Возможно, в этом была какая-то возможность — что-то такое, что он почувствовал в барабанном бою тишины, когда стоял рядом с Кай Эхсаном, а владыка положил ракушку сердца на его ладонь, и пальцы его были теплыми, а ракушка — предложением и убежищем.

А может, и нет. Он подумал о Кае. Он думал о снеге ДвАрахли и о том, каким огромным казался мир за пределами Лал-Килы. Он хотел этого для себя. Неважно, пойдет он в Алор или нет, он знал, где окажется: уйдет в сине-белый горизонт.

Эхсан отказался от опасностей мира за пределами Лал-Килы ради безопасности Париджатдвипы. Но Париджатдвипа почти уничтожила Рао. Он готов был умереть за нее, но больше не хотел в ней жить. Он хотел увидеть звезды под новым небом.

Это было бы все равно что войти прямо в огонь, который не сможет тебя ни сжечь, ни сломать.

Светом возможности.

— Для начала кто-то должен присмотреть за Каем Эсханом, — сказал Рао. — Он все еще чужой для нас, несмотря на все хорошее, что он сделал.

И кто-то должен поддерживать мир между ним и женщинами ДвАрахли и Лал-Кила.

— Думаешь, императрица позволит тебе присматривать за ним, ведь именно ты привел его к ней? — спросила Сима.

— Да, — ответил Рао. — Думаю, позволит.

Сима наблюдала за ним. Задумчиво.

— И что после этого? — спросила Сима. Как будто она надеялась. Ждала.

— Есть мир за пределами ДвАрахли, — тихо сказал Рао. — За пределами Лал-Килы. За пределами даже Каи Эхсана и его Джагатая. Я ничего не знаю об этом мире. Он мне и не снился. Безымянный бог не хочет открывать его мне. Я никого там не знаю, и никто не будет уважать меня за то, что я принц Алора или генерал императрицы Париджатдвипы. Никто не осудит меня за убийство верховного жреца матерей, каким бы чудовищем он ни был. Я хочу пойти к нему, — сказал он. — Я хочу увидеть это. Я хочу увидеть, кем я могу стать там. Но, Сима, чего хочешь ты?

— Есть люди, которых я не хочу покидать, — сказала она наконец. — Но... я не хочу быть ни служанкой, ни советником, ни пленницей. Я хочу пойти с тобой. — Пауза. — Когда я попрощаюсь, когда все станет более стабильным.

Если ты можешь подождать... Я бы тоже хотела пойти.

Он улыбнулся. «Я могу подождать тебя, — сказал он.

— Ты закрутил вокруг меня прекрасную сказку, Рао, — сказала ему Малини. Она была все еще худа, все еще измучена, но улыбка была настоящей, светилась на ее лице. — Даже мои придворные считают меня теперь каким-то богом.

— Это сделала Лата, — сказал он.

— О, не лги, — ответила Малини. — Она рассказала мне, с чего все началось. Лата с большим уважением относится к происхождению знаний. Рао...

— Да?

— Ты свободен от бремени связывать свою судьбу с моей, — сказала Малини. — Когда ты будешь готов уйти, ты сможешь уйти. Я могу предложить тебе это.

Он сглотнул. Он должен был отказать ей. Он должен был сказать ей, что останется рядом с ней.

— Спасибо, — сказал он вместо этого.

Позже Лата обняла его.

— Я думала, что однажды снова стану мудрецом и буду путешествовать по миру, — приглушенно сказала Лата, прижимаясь к его плечу. — Но как я могу оставить ее? И как я могу просить тебя остаться? Я не могу, Рао. Не могу.

Он обнял ее в ответ.

— Ты станешь одним из самых важных людей в империи, — сказал он ей в волосы. — А я? Я собираюсь отправиться в мир и узнать, что он собой представляет. Как настоящий мудрец.

— Запиши все это, — сказала Лата со слезами на глазах.

— И пришли мне.