Надо было забрать рюкзак и покормить улиток.

Охранник вытащил рюкзак и брезгливо подвинул его в сторону Марика.

– У тебя там что-то течёт.

Угол рюкзака был мокрым. Марик махнул рукой:

– Еда для улиток. Иду кормить.

Улитки живут у Дюши. Вообще-то Дюша – это младший брат мамы Андрей. Но мама с детства зовёт его Дюшей.

– Можно с тобой? – вдруг спросил Лёша.

Марик немного стеснялся своих родственников. А кто бы не стеснялся? Потому что младший брат мамы…

Но Лёша добавил:

– Не хочу домой.

Марику очень хотелось спросить почему. Но он просто сделал понимающее лицо и кивнул.

– Так что там с улитками? – спросил Лёша, разглядывая рюкзак.

Марик увидел ахатин в зоомагазине и сразу купил, потому что невозможно было не купить: у этих брюхоногих моллюсков турбоспиральные раковины и внутренностный мешок поворачивается на сто восемьдесят градусов.

Маму надо было подготовить к появлению ахатин, и Марик принёс их вместе с аквариумом к Дюше. На время.

Аквариум отлично встал у стены. Марик вытряхнул туда улиток и приставил лампу – показалось, что в тёмной комнате улиткам будет тоскливо.

По стене поползли гигантские тени.

– Это что? – раздался хриплый голос, и над диваном поднялась щёткообразная голова.

Это были первые слова Дюши за последний месяц.

Если бы Марик писал автобиографию, он бы начал так:

«Сначала не было ничего, а потом появился я.

Но до меня ещё был Дюша…»

Иногда Марик думал:

«Зачем вы меня вообще родили? У вас уже был Дюша».

Вернее, Дюша был у мамы.

– Ты за Дюшу отвечаешь, – сказала бабушка маме. Маме было двенадцать.

И мама всю жизнь за него отвечает.

Даже папа обижается. И время от времени хочет привлечь к себе внимание разными способами. Но мама не замечает, потому что ей «вполне хватает Дюшиных выходок».

Впрочем, иногда Марик думал: «Всё-таки хорошо, что родили, и хорошо, что до меня был Дюша». Потому что мама занимается Дюшей и у неё не хватает сил на Марика.

Про Дюшу с детства все знали, что он гениальный математик. Он всю жизнь делает что-то непонятное, и никто ему не мешает.

– Такие рождаются раз в сто лет, – говорила мама.

– Как ты подсчитала? – рассеянно спрашивал Дюша.

Одно время Марик тоже хотел стать гениальным математиком. Но потом понял, что не стоит: математик в их семье уже есть, их наверняка будут путать. Имело бы смысл стать гениальным либо в другой области, либо в другой семье.

Честно говоря, совсем не здорово, если у тебя есть гениальный родственник.

Дюша работал в институте для гениальных математиков, его звали в Америку, в Гарвард. Мама даже купила ему большой чемодан. Вот сейчас Дюша закончит статью, купит билеты и улетит – он должен там быть к сентябрю.

– А потом мы к нему поедем в гости, – говорила мама.

Марик тоже достал чемодан – не такой большой, как у Дюши, ведь они только в гости, но всё-таки. И размышлял, брать ли в Америку самокат.

Но тут появилась Она. Как её звали?

Марина. Нет, Марианна. Дюша, наверное, помнит. Но его лучше не спрашивать.

На неё все злились и называли Эта.

Потому что из-за Этой гениальный математик, без пяти минут профессор Гарварда, сошёл с ума.

Марик видел Эту несколько раз.

Однажды Марик возвращался домой. Они шли с Леной – им было по пути, и иногда от Лены было трудно отвертеться. Разговор не клеился. Вернее, Лена говорила и говорила. Такое себе «Радио Лена». А Марик, как всегда, молчал, потому что он вообще не умел вести светские беседы. И вдруг Лена тоже замолчала.

По двору шёл Дюша. Он был не один: он держал под руку Эту.

Дюша держал её как вазу – отставив локоть, и что-то говорил, смущённо улыбаясь.

Первое, что заметил Марик, – у Этой была большая грудь. Такая большая, что Марик подумал: как она спит на животе?

Эта засмеялась и поцеловала Дюшу в щёку.

Лена остановилась. Дворник перестал мести улицу и закурил. А соседка Роза Васильевна, которая вечно сидела у подъезда, перестала грызть семечки и помрачнела.

– Здравствуйте! – улыбнулась Эта.

Из Розы Васильевны вдруг разом выпали шпильки, жиденький пучок расплёлся и не слишком чистые волосы распались по плечам.

Когда Дюша с Этой наконец скрылись, Роза сердито собрала соломенные волосы в гнездо.

– Что стоишь? – рявкнула Роза на дворника. – Мети давай!

Дворник спохватился и снова начал мести.

Марик никогда не видел Дюшу таким: у него были синие глаза. Хотя обычно у него глаза непонятного цвета.

Бог знает как они познакомились с Дюшей, но через неделю Дюша сообщил, что в Гарвард не едет, потому что Эта не хочет в Америку.

Мама его чуть не убила.

– Она тебя бросит, – сказала мама.

Но Эта продолжала смеяться и целовать Дюшу в щёку и в макушку.

Дюша обещал назвать в честь неё формулу и вообще старался изо всех сил.

– Ты знаешь, что макароны никогда не ломаются на две части, – говорил он на кухне, вытаскивая упаковку длинных макарон. – Они ломаются на три! Между прочим, вопросом, как ломаются макароны, занимался Ричард Фейнман. – И он вываливал на стол полпачки.

Эта вопросительно поднимала бровь.

– Нобелевский лауреат! – выкрикивал Дюша.

– Ему дали премию за макароны?

– Нет. Задачу про макароны он так и не решил! Смотри!

Дюша глупо улыбался и гнул макаронину. Средняя часть летела к потолку.

Дюша победно демонстрировал два оставшихся кусочка.

– Видела? Всегда на три части!

Как она смеялась!

Марик чувствовал, что от её смеха внутри что-то подпрыгивает, и он тоже начинал смеяться.

– Невозможно слушать! – говорила мама и покупала новые упаковки макарон.

Этой хватило до лета. Потом она куда-то делась.

Дюша всё ждал, что она вернётся. Но облетели деревья и пошёл снег.

Дюша перестал ходить в институт, отвечать на звонки и лёг на диван лицом к стене.

Мама выговаривала Марику: мало того что Эта испоганила Дюше всю жизнь, она ещё и закрыла им Гарвард.

«Хотел бы я так страдать», – думал Марик и мрачно выслушивал, хотя он точно тут был ни при чём.

А потом случился психолог.

В психологе тоже был виноват Марик. Иногда для того, чтобы быть виноватым, даже не надо ничего делать.

Марик с мамой были в книжном. Марик любил книжные – сидишь читаешь. Но мама почти всегда торопилась, и обычно Марик не выдерживал и хватал, что попадалось под руку.

В тот раз Марику позарез нужна была книжка про лунную программу СССР. Ему не давал покоя скафандр, который он видел в музее. В скафандре были все системы жизнеобеспечения, чтобы, если что, продержаться до пятидесяти двух часов. Но скафандр был таким тяжёлым, что, если упадёшь, в нём уже невозможно было встать. Первые советские летательные аппараты позволяли лететь только одному человеку. Марик без конца представлял, как он падает на Луне и не может встать. У него остаётся всего пятьдесят два часа. Потому что он прилетел сюда один и его просто некому спасти.

Кажется, лунную программу свернули и никто так и не полетел в этом жутком скафандре.

Но надо было найти подтверждение.

Мама уже несколько раз спрашивала с надеждой: «Может, пойдём?» Но Марик нашёл только, что американцы сразу летали по двое. А про несчастных советских космонавтов всё было по-прежнему непонятно.

Тут по громкой связи объявили, что вот-вот начнётся встреча с каким-то автором, который одновременно ещё и известный психолог.

– Я там посижу, а то ноги устали, – сказала мама и ушла на встречу. Марик остался читать. Если бы он знал, чем это обернётся!

В конце встречи психолог предложил задавать вопросы. Мама задала вопрос про Дюшу, и психолог ответил так, что мама поверила: всё наладится.

После презентации мама подошла к психологу и взяла его телефон.

Она решила, что это судьба, и что её брат будет ходить к этому психологу, и скоро всё будет как было, и он поедет в Гарвард. Чтобы чемодан был не зря.

Но мама не сказала об этом брату. То есть она сказала, но Дюша не слушал.

Поэтому в плане по исправлению ситуации ключевую роль должен был сыграть Марик.

– Мама, зачем ты всё это устроила?

– Чтобы он жил нормально. Чтобы ходил на работу и хотел в Гарвард.

«Чтобы он перестал быть Дюшей», – подумал Марик.

– А с чего ты взяла, что ему будет хорошо, если он станет ходить на работу?

Марик должен был договориться с Дюшей, а мама будет оплачивать эти сеансы, «ведь надо что-то делать».

– Дюша, мама считает, что ты должен поговорить с психологом.

Дюша молчал, уставившись в одну точку.

– Ты поговоришь с психологом?

Дюша продолжал молчать.

– Мама настаивает. Ты согласен?

Дюша отрицательно помотал головой.

– Мама договорилась о встрече. Через десять минут по зуму.

«Нет, я не хотел бы так страдать», – теперь понял Марик. Он должен был просто вовремя включить компьютер.

В назначенный час перед компьютером вовремя оказался Дюшин зад. Дюша отказывался поворачиваться. И так получилось, что с психологом начал беседовать Марик.

Марик собрался с силами и рассказал психологу про Дюшу.

– Ты понимаешь, что не должен решать проблемы взрослых? – спросил известный психолог.

Марик кивнул и решил, что пора отключаться. Но психолог взялся за него всерьёз.

– А что ты сам думаешь по этому поводу?

Психолог сказал, что Марик может говорить о чём угодно.

Марик рассказал про улиток, потом сказал, что такая любовь, наверное, была Дюше нужна, а мама не понимает.

Психолог кивал.

И что Гарвардов много, а такая женщина – одна.

– Наоборот, – вдруг сказал психолог.

Потом Марик рассказал, что не может говорить перед классом.

– Ты говоришь со мной. Ты большой молодец, – похвалил психолог.

«Молодец так молодец», – решил Марик.

Они проговорили час. А потом психолог резко прервал разговор.

– До следующего раза.

Когда Марик вернулся домой, мама спросила, как прошёл сеанс с психологом. Марик пожал плечами, почти как Дюша.

– Отлично. Следующий когда?

– Понимаешь, когда я говорил с психологом…

– Потом расскажешь.

Кажется, мама так и не поняла, что с психологом говорил Марик, а не Дюша.

Дюша продолжал лежать на диване. Марик приносил ему еду. Еда иногда исчезала, иногда нет.

Когда появились улитки, Марик стал носить еду и для улиток.

Улиточная еда исчезала. Кажется, Дюша их всё-таки кормил.

Улитки жили тихо. Ели салат, ползали и спали.

Марик каждый раз собирался забрать улиток, но всё забывал спросить у мамы.

Однажды Марик пришёл и застал Дюшу перед аквариумом.

Дюша смотрел улитке в глаза. А улитка смотрела на Дюшу. И оба молчали.

Марик решил, что улитки будут жить у Дюши, раз они так хорошо на него влияют.

Всё это Марик рассказал, пока они выходили из школы.

– Пойдём кормить улиток, – кивнул Лёша. – Мы же не можем оставить их голодными.

Дюша сидел в полутёмной комнате и смотрел в потолок.

– Я переставил лампу вниз, – сказал он. – Теперь они ползут по потолку.

Лёша посмотрел наверх и сел рядом с Дюшей.

И они вдвоём стали смотреть в потолок.

По потолку ползли огромные тени.

– Это кто? – глухо спросил Дюша и качнул головой в сторону Лёши.

– Лёша, мой друг.

Дюша кивнул.

– У тебя сейчас встреча с психологом, – сообщил Марик.

Он обрадовался, что Дюша сегодня разговаривает.

– Без меня, – отрезал Дюша.

– Я пытался сказать маме, она меня не слушает.

Дюша кивнул:

– И меня.

– Может, мы поговорим с известным психологом втроём? – вдруг предложил Лёша, развеселившись.

– С нормальным психологом обычно разговаривают один на один.

– Ну вдруг он ненормальный?

Лёша и Марик уселись перед экраном.

– Я включаю, – объявил Марик. – Время.

– Здравствуйте, Борис Леонидович.

– Почему ты не один?

– Это мой друг. Лёша.

– Здравствуй, Лёша. Я планировал, мы будем разговаривать с Марком.

– Но я не могу один с вами справиться. Вы меня не слушаете.

– Твоя реакция обнаруживает агрессию.

Марик собрался с силами и твёрдо сказал:

– Моя мама оплачивает сеансы – ему, а не мне.

Отодвинулся и указал в глубину комнаты.

Дюша на диване приветственно поднял руку.

– Хорошо. Давайте его скорее сюда.

– Но я не хочу, – упёрся Дюша.

Известный психолог задумался.

– Понимаете, невозможно работать с человеком, если он не хочет, – сообщил он.

– Так я тоже не хочу! – выкрикнул Марик.

– Но раз уж оплачено, вы можете задать ваши вопросы.

Лёша и Марик переглянулись.

– Знаете, я что не понимаю? Как улитки заползают в раковину? – вдруг спросил Лёша. – Как они туда завинчиваются? В какую сторону? Или им всё равно?

Лёша всем телом сделал завинчивающееся движение, будто заползал в раковину.

Известный психолог выглядел озадаченным.

– Конечно, раковина – это защитная оболочка. Но ты не мог бы пояснить свой вопрос?

– Тогда о другом: как начать новую жизнь? Ему. – И Лёша кивнул в сторону Дюши.

Марик снова отодвинулся, чтобы Дюшу было видно.

А Дюша снова приветственно поднял руку.

– Очень сложный процесс, – вздохнул психолог. – Вы должны захотеть. И прежде всего, надо закончить старую.

– А как захотеть и закончить старую?

– Хороший вопрос.

– Спасибо. Мы поняли.

И Лёша выключил компьютер.

– Можно я зажгу свет? – спросил Лёша.

После темноты свет показался слишком ярким. Дюша сидел на диване и щурился.

По всей комнате валялись вещи Этой. Босоножки, какие-то баночки из-под крема, юбка алого цвета и лифчик. После того как Эта исчезла, Дюша так ничего и не трогал.

Марику вдруг стало неловко, что Лёша всё это видит.

– Я уберу?

Марик расстелил посреди комнаты огромное полотенце и начал стаскивать на него вещи. Взял двумя пальцами лифчик и отнёс на середину комнаты.

Дюша по-прежнему сидел и смотрел в потолок.

Куча посреди комнаты росла.

– Можно я выброшу? – спросил Марик.

– А если она спросит, где её вещи? – Дюша наконец посмотрел на Марика.

– Кажется, она не спросит.

Вещей было много. Марик рассовывал их по пакетам.

– Пойду отнесу.

– Куда? – встрепенулся Дюша.

Марик кивнул в сторону двери.

– Не сегодня, – сказал Дюша глухо. – Мне надо с ней попрощаться.