– Натан, скажите, кто еще знает, где вы спрятали мисс Шеридан? – спросил Лонгсдейл. Комиссар утер губы салфеткой и с некоторым сожалением отодвинул десерт. Кто бы тут ни готовил в отсутствие ведьмы – он делал это отменно. Консультант снова великодушно приютил Бреннона на ночь – чтобы не пришлось далеко бежать, случись что.

– Вы, я, Джен, Валентина и ее семья. Ну и пироман. Без него не обошлось.

Пес гулко фыркнул из-под стола. Лонгсдейл хмуро принялся крошить ложечкой пирожное.

– Много. Даже если маньяк над ними не властен, они могут попросту разболтать.

– Я строго их предупредил. – Бреннон налил себе кофе и пробурчал: – Все равно других вариантов нет. Разве что отдать Пегги Редферну, он уже давно слюной капает.

– Я бы с удовольствием предложил мисс Шеридан свое гостеприимство и защиту, – чопорно изрек Лонгсдейл и добавил, пока комиссар от неожиданности давился кофе: – Джен – девушка, и доброму имени мисс Шеридан ничто не угрожало бы.

– Это мы знаем, что она девушка, – просипел Натан. – А остальные-то – нет.

– А, – подумав, кивнул консультант, – и верно.

– Кроме того, вы уверены, что маньяк не сумеет подчинить вас?

Лонгсдейл задумался. Пес выбрался из-под стола и уселся около комиссара, призывно глядя ему в лицо, словно хотел донести нечто важное. Натан предложил ему пряник; животное презрительно отвернулось.

– Вообще, – заметил консультант, – на меня практически не действует внушение, гипноз или чары такого рода.

– Вы же сами говорили, что у маньяка это не чары.

– Гм. Но, возможно, я смог бы сопротивляться.

– А возможно – нет. Простите, но я не стану рисковать. С вами никто не справится.

Пес нетерпеливо потянул комиссара за брючину, но и после второго вдумчивого изучения рыжей морды Натан ничего не понял.

– А если я создам для маньяка ложный след? Уведу его от мисс Шеридан?

– В целом имеет смысл, в конце концов, когда у нас будет амулет, который… Постойте-ка! – осенило Бреннона. – Вы обижены, что этим будет заниматься пироман?

– Нет, – сдержанно возразил Лонгсдейл, – но мне казалось, будто до сего времени мои услуги не вызывали у вас нареканий, – и поджал губы, как недовольная старая дева.

– Они и сейчас не вызывают. С чего вы взяли? Я бы с гораздо бо́льшим удовольствием доверил это вам, но пироман отказался отдавать то, что добыл в Эдмуре.

– Джен могла отобрать, – прохладно сказал консультант.

– Угу. Устроила бы избиение прямо на глазах у Валентины, ее сына и Пегги. Это ведьма завсегда с большим удовольствием, но не думаю, что Пег стала бы стоять и смотреть, как считают ребра ее ненаглядному наставнику. Не говоря уже о том, что Валентина не позволила бы нам устроить побоище в своем кафе.

Лонгсдейл уставился в тарелку, переваривая аргументы. Натан допил кофе, встал и взялся за сюртук. Пес переступил с лапы на лапу. Он все еще хотел что-то донести до людей, и комиссар подумал, насколько стало бы легче, если бы зверюга умела писать.

– Ваша идея мне нравится. Я не хочу, чтобы маньяк бродил по городу в поисках Маргарет, так что если вы займете его делом, то это упростит нам задачу. Может, даже обойдемся без амулета Редферна. Не стоит быть обязанным этому типу.

Консультант оживился.

– Хорошо, я предупрежу вас, как только решу, что делать.

– Отлично. Я буду в департаменте. Бирн доложит мне, что удалось вытрясти из места преступления. Еще у нас до сих пор не опознана третья жертва. И воз остальных дел. Словом, я сегодня буду там как привязанный.

Лонгсдейл кивнул. Судя по блеску глаз, его уже захватила какая-то идея, и Натан оставил консультанта с ней наедине, надеясь на скорые плоды. Тем более что в департаменте подчиненные едва не разорвали комиссара на части, потому что помимо маньяка среди ста сорока тысяч блэкуитцев орудовала уймища других преступников. В особо тяжелые дни Бреннону казалось, что в их число входит половина населения.

Когда комиссар смог прорваться сквозь новые убийства, изнасилования и грабежи, то велел дежурному, как только появится Бирн, отправить его в кабинет, а сам поспешил в морг. Кеннеди с утра пораньше бодро носился среди столов для аутопсии, вбивая в головы практикантов медицинскую премудрость. Увидев Бреннона, старичок кивком позвал его в угол, отделенный зеленой клеенчатой ширмой. Некроморф был там.

– В общем, я полностью подтверждаю выводы юного Лонгсдейла. Правда, в наличии фрагменты шести тел, а не пяти, плюс трое девушек, которых маньяк убил за этот месяц.

– Есть какие улики?

– Кроме черной магии? – фыркнул Кеннеди. – Негусто. Но, судя по швам, человек, наложивший их, занимался этим не меньше двадцати лет. Филигранная работа, должен сказать.

– А еще, помимо вашего глубокого восхищения?

– Нитки, которыми шил маньяк, марки «Лебьер», производятся в Местрийской республике. Очень хорошего качества. – Кеннеди порылся в шкафчике и предъявил комиссару катушку черных ниток. – Их используют во многих странах, и не думаю, что найдется хирург, никогда не бравший их в руки.

– Тупик, – мрачно заключил комиссар.

– С кожи я взял ряд соскобов. Когда я определю состав вещества, которым покрыто тело, можете пройтись со списком по аптекам. Лучше, чем ничего. Кроме того, наиболее тупых из моих практикантов я отправил в архив. Уверен, хотя бы два-три изувеченных тела мелькнет среди неопознанных.

– Если он убивал предыдущих жертв в Блэкуите.

– А где же еще? – удивленно воззрился на Бреннона патологоанатом. – Трупы разлагаются, знаете ли. Тащить с другого края страны…

– А еще есть черная магия, – пробурчал комиссар. – И всякая чародейская хрень, которой мажут тела этих некроморфов.

Кеннеди испустил долгий тяжелый вздох и неохотно сказал:

– Ладно, признаю, кое-какие составы, возможно, еще неизвестны науке. Однако я все равно не вижу смысла в действиях этого маньяка. Ну, собрал бы он лицо – и что дальше? Что он потом стал бы делать с трупом?

– Хороший вопрос, – согласился Натан. Он видел восставших мертвецов, но какой, черт побери, смысл собирать из них некроморфа, если усопших полно на каждом кладбище? Ведь это все равно получится мертвяк! Ради чего столько усилий?

– Итак, вы установили, что этот тип хирург. Уже кое-что. По крайней мере, есть, куда копать. Пришлите ко мне все, что ваши детки нароют в архиве. Еще что?

– По этому телу – нет, – Кеннеди укрыл уродливое тело простыней, – а вот насчет вчерашнего утопленника есть.

– Ну давайте его, – решил Натан. В конце концов, надо же хоть на что-то отвлечься.

* * *

Бирн вернулся к обеду, грязный, злобный и недовольный.

– Каждый чертов дюйм, сэр! – с мрачным негодованием излагал детектив. – Каждый чертов дюйм! Ни следа, ни крошки, ни отпечатка – ни хрена! Эта проклятая тварь, похоже, вообще бесплотна!

– Ну, насчет бесплотности не уверен, – пробормотал Бреннон, читая отчет. Детектив с несколькими полицейскими обшарил дом маньяка сверху донизу, практически обнюхал весь участок вокруг, перевернул каждый камень – и единственным достижением было обнаружение нескольких маленьких узких следов около дороги. Пока снег не стаял, Бирн лично снял слепки.

– Зато всех троих погибших мигом опознали, – сказал детектив. – Жили в деревне. Все трое женаты. Жены, конечно, забеспокоились, когда мужья внезапно собрались куда-то среди ночи, но ни одна не выбежала следом. Тем самым маньяка опять никто не видел.

– Что насчет дома?

– Он ничейный, сэр. По крайней мере, так считают жители деревни. После того как полгода назад умер дряхлый старик, который в нем жил, никто из наследников так и не объявился. Я отправил человека в мэрию, порыться в бумагах их земельного отдела. Староста деревни в отъезде, но один из полицейских караулит его дома.

– А жена старосты?

– Уехала вместе с ним. Соседка говорит, что вроде как к родичам, но куда – не знает.

Бреннон придвинул к себе слепок.

– Хм, да наш маньяк, прямо скажем, хрупкого сложения. Неудивительно, что уродовать трупы он предпочитает чужими руками. Да он бы надорвался, орудуя лопатой или булыжником.

Бирн кашлянул.

– Сэр, поскольку очевидно, что маньяк не жил в этом доме, я взял на себя смелость отдать пару распоряжений насчет Тейнор-крик, где напали на мисс Шеридан. Я приказал полицейским обойти все дома и узнать, въезжал ли в последнее время к ним какой-нибудь невысокий худощавый джентльмен и не съехал ли кто-нибудь слишком быстро и внезапно.

– Недурная мысль, – согласился Бреннон. – Но мы ведь уже опрашивали жителей.

– Да, сэр, но тогда у нас не было даже смутного описания этого типа. А теперь есть. Опять же, допрос Шиханов со всей их прислугой никаких результатов не дал, и обыск в комнате Мейси Флинн тоже. Что до Горячки Пэтти, – Бирн хмыкнул, – все ее имущество умещается в один чемодан. Полтора Кулака держит своих девиц в черном теле.

– Все же где-то маньяк начинал их выслеживать. Должно быть какое-то место, где могли пересечься все три жертвы, включая неопознанную.

– Может, и нет, сэр, – вздохнул детектив. – Вдруг этот тип просто бродит по улицам до тех пор, пока не встретит подходящую девушку.

– Угу. Ладно, займись Тейнор-крик. Пришли ко мне Галлахера, как увидишь.

– Слушаюсь, сэр. – Бирн встал, но уже у двери замялся, покашлял и спросил: – Надеюсь, мисс Шеридан в безопасности?

– Угу, – комиссар уткнулся в отчет, – в полной.

Бирн понятливо исчез. Галлахер постучался к Бреннону минут через сорок, когда комиссар перечитал оба отчета Бирна – и о доме, и о Шиханах. Результат не радовал. Поэтому Галлахер застал начальника за перебиранием папок из коробки с документами по Эдмурской катастрофе.

– В больнице тухло, сэр, – тут же порадовал Натана детектив. – Никто, кроме миссис Рослин, не видел и не слышал, чтобы кто-то входил в палату к трем отморозкам.

Бреннон погмыкал и наконец вытащил из коробки то, что искал, – пухлую папку.

– Держи. Это список всех пассажиров с поездов, которые разбились под Эдмуром семь лет назад. Плюс перечень погибших и пропавших без вести. Хотя тут не все, конечно.

– Э… хорошо, сэр, – осторожно сказал Галлахер. – Что мне с этим делать?

– Ищи среди них докторов, особенно хирургов. Кеннеди считает, что так ловко сшить мертвеца из кусков может только большой спец. А Лонгсдейл обнаружил, что наш типчик вполне мог сесть на неудачный поезд в Эдмуре.

Физиономия Галлахера была проста, как доска, но сейчас на ней отразились весьма сложные чувства.

– Сэр, а вы уверены? Ну, то есть насчет Лонгсдейла.

– Уверен.

– Но здесь же… – детектив взвесил папку в руке, – уйма же времени!

– Знаю, Галлахер, знаю, – сочувственно сказал Бреннон. – Но надо.

Детектив тихо вздохнул и покорился судьбе.

* * *

Маргарет было скучно. Она приняла ванну, выспалась, вкусно позавтракала и села за новую книгу, которую дал ей Энджел, – «Классификация нежити, том 1». Особенно увлекательными были картинки, и три часа пролетели незаметно. Но нельзя же читать все время; и спуститься в кафе, помочь Марион и Виктору тоже нельзя (вдруг кто-то увидит?); и даже к окну подойти нельзя! Но хуже всего – ведьма. Джен прочно заняла позицию около двери и следила за девушкой с неотступностью кошки.

– Ты что, не ешь, не пьешь и не спишь? – раздраженно спросила мисс Шеридан.

– И в сортир не бегаю, – с ехидной усмешкой добавила Джен.

Маргарет с завистью поглядела на ее костюм: брюки и сюртук куда удобней для приключений, чем платье со стеганой нижней юбкой! А еще револьвер и длинный нож, пристегнутый к бедру.

– Нравится? Ненасытная маленькая самочка.

– Прекрати! – вспыхнула девушка.

Ведьма поднялась и потянулась.

– А не то что? Будешь швыряться в меня заклятиями? Это бесполезно. Потому твоему ангелу и пришлось терпеть, не то он бы обязательно поджарил меня каким-нибудь заклинанием.

– Это не то, чем тебе стоит гордиться, – холодно изрекла мисс Шеридан.

– Ох, да правда, что ли? Вы, люди, – еда, поэтому не забывайся, самочка.

– Ага. Почему это ты подчиняешься своей еде, мистеру Лонгсдейлу и моему дяде?

– Потому что, – процедила Джен. Маргарет подошла к окну и, прячась за шторой, посмотрела на улицу. Жизнь там шла своим чередом, и ей стало совсем тоскливо. Вместо того чтобы помогать Энджелу с амулетом, приходится сидеть взаперти, с грубой и злобной ведьмой!

Девушка неуверенно притронулась к губам. Это было очень странное ощущение, совсем не такое, как пишут в книгах. Вместо трепетаний сердца, положенных при поцелуе, как уверяли авторы романов, Маргарет почему-то отчетливей всего запомнился упирающийся в щеку тонкий нос. Прикосновение теплых бархатистых губ оказалось очень приятным, но таким коротким, а девушка была слишком оглушена, чтобы запомнить все в деталях. Вот бы это длилось дольше!

– Когда же он наконец тебя распробует?

Маргарет подпрыгнула – она не заметила, как Джен оказалась настолько близко и, упираясь руками в стену по обе стороны от девушки, прижалась к ней всем телом, горячо дыша в ухо.

– Он все никак не решится откусить кусочек от такого персика, – прошептала Джен. – Может, у него не встает? Или он облизывается на твоего дядю?

– Пусти! – возмутилась Маргарет и попыталась вывернуться, но ведьма схватила ее, вдавила в стенку и вдруг сжала грудь девушки.

– А ну пусти! – рявкнула мисс Шеридан и влепила ведьме пощечину.

Джен откатилась назад к креслу, с усмешкой потирая щеку.

– Неужели он боится получить сдачи? Или ты сразу приберешь царапки, когда он полезет тебе под юбку?

– Зачем ему лезть мне под юбку? – процедила Маргарет.

Джен удивленно поморгала:

– А ты что, не знаешь?

Маргарет не знала, но признаваться в невежестве перед ведьмой сочла ниже своего достоинства и гордо промолчала. Джен потрясенно пробормотала:

– То есть ты до сих пор не знаешь… а откуда берутся дети, тебе известно?

– От брачного союза мужчины и женщины, – отрезала мисс Шеридан.

– У-у-у-у! – Ведьма уронила голову на руки и издала странный квохчущий звук.

Маргарет покосилась в окно. Мимо кафе прокатил экипаж, и девушка едва не прилипла к окну всем телом. На козлах сидел мистер Лонгсдейл! А внутри экипажа – пес! Серая в яблоках пара влекла экипаж вниз по Роксвилл-стрит, прочь от кафе и полицейского департамента, но разве консультант сейчас не должен сидеть там, как приклеенный, и рыться в уликах из дома маньяка?!

– Какого черта… – Ведьма вмиг оказалась рядом с Маргарет, проследила загоревшимся взором за экипажем и длинно выругалась. То есть таких слов мисс Шеридан ранее не слышала, но Энджел таким тоном ругался. – Куда его понесло?!

– А ты разве не знаешь? – не удержалась от шпильки Маргарет.

– Нет, это что-то новенькое. – Джен устремилась к двери, схватилась за ручку и с досадой повернулась к Маргарет. – Черт подери, еще и тебя без просмотра не оставишь. Хуже младенца! Почему сын вивене вырос таким придурком, даже на него тебя не оставить!

– Я никуда не уйду, – с достоинством пообещала Маргарет. – Я не дура, чтобы в одиночку бегать по улицам, когда на меня охотится маньяк.

– Ага, конечно. Того гляди улизнешь в первую же щель к своему пучеглазому ангелу. – Ведьма с мрачным видом вернулась в кресло и забарабанила пальцами по подлокотникам.

«Он не пучеглазый!» – обиженно подумала Маргарет; у нее, в конце концов, тоже глаза большие, это ж не значит, что она пучеглазая, как рыбка!

«Минуточку!» – встрепенулась девушка. Мысль об Энджеле подтолкнула ее к другой мысли – о заклятиях, а точнее – о следящих чарах. Правда, для чар нужно что-нибудь плоское и отражающее и еще какая-нибудь вещь, которая побывала в руках искомого человека…

– Он тебе что-нибудь давал? – спросила мисс Шеридан.

– Кто?

– Твой хозяин, Лонгсдейл. Платок, шнурок, что-нибудь?

Ведьма настороженно уставилась на девушку и тщательно обдумала вопрос. Не обнаружив подвоха, Джен похлопала себя по карманам, вытащила из одного сложенный чек и тихо чертыхнулась.

– Забыл отнести в банк, за сбрую для…

– Дай сюда!

Маргарет выхватила у нее чек и сдернула со стены зеркало, прежде чем ведьма возмутилась от такого наглого использования motus.

– Давай, освободи мне стол! – потребовала мисс Шеридан.

– Ты что делаешь?! – крикнула Джен, вскочив на ноги и загораживая дверь.

– Практикуюсь, – огрызнулась Маргарет. – Не обязательно за ним бежать, чтобы узнать, куда он едет. Или тебя такому не научили?

Ведьма на миг замерла с открытым ртом и очень глупым видом.

– У тебя не выйдет! – Она принялась перекладывать вещи со стола на кресло. – Я не могу вынюхать Лонгсдейла, думаешь, я не старалась?

– Я и не собираюсь нюхать. – Маргарет положила по центру зеркало и протерла его краем скатерти. – Это совсем другое, подобное к подобному.

Пока Джен осознавала свою отсталость, девушка взяла баночку с кремом для лица. Писать знаки кровью она не собиралась, да и в учебнике в сноске строго указывалось на архаичность такого метода. Маргарет раскрыла книгу на нужной схеме, разметила точками крема четверти круга и принялась рисовать герон, неторопливо зачитывая сопровождающее его заклинание. Ведьма если что и думала, то держала это при себе. Когда по законченному кругу пробежала искра, девушка облизнула губы. Она концентрировалась, как положено, но получится или нет?! Маргарет осторожно опустила в центр круга чек с подписью мистера Лонгсдейла, старательно вызывая в памяти могучий, статный, рослый образ. Она так погрузилась в концентрацию, что почти не слышала ни стука в дверь, ни тихого скрипа петель.

– Мисс Ше… о боже, что с вами?! Что вы делаете?!

– Пшел вон, идиот несчастный! – рявкнула ведьма.

Образ заколыхался и стал ускользать. Маргарет вцепилась в край стола так, что пальцы заныли. Она заставила себя вспомнить сильные руки, мерцающие в ночи светло-голубые глаза, холодный запах одеколона и прошептала последние слова – «ключ» заклятия. Чек на зеркале всколыхнулся и плавно поднялся в воздух. Над героном соткался прозрачный розоватый (из-за крема) купол. Чек находился в высшей точке, в футе над зеркалом, поверхность которого понемногу затуманивалась. Маргарет медленно выдохнула.

Туман свернулся в тусклую, едва различимую картинку. Два серых пятна тащили за собой большое темное пятно по мутной канаве, в которой девушка с трудом признала Роксвилл-стрит. Маргарет сосредоточилась, и картинка стала четче. Экипаж катил на юг, туда, где богатые кварталы переходили в благопристойные, благопристойные – в скромные, а заканчивалось все полуразрушенными. Мисс Шеридан не разрешали кататься к руинам – последним следам артиллерийских обстрелов, которые вела армия Дейрской империи. Но что там понадобилось мистеру Лонгсдейлу?

Экипаж уверенно углубился в разрушенный квартал, оставив Роксвилл-стрит – заново проложенный шестнадцать лет назад участок петлей огибал руины. Когда дорога оказалась полностью засыпана и экипаж больше не мог проехать, Лонгсдейл спрыгнул с козел и выпустил пса. Дальше они двинулись пешком, в руке консультанта Маргарет разглядела чемодан. Руины домов кругом выглядели как серые пятна, картинка то и дело расплывалась, но в здании, перед которым остановились Лонгсдейл и пес, девушка распознала церковь.

Консультант достал из чемодана какую-то штуку, поводил ею туда-сюда и, когда штука покрылась россыпью огоньков, решительно направился к дверям. Они с трудом поддались даже такому сильному человеку (или нечеловеку). Внутри было темно, мистер Лонгсдейл зажег летающий огненный шарик и вместе с псом вошел в храм.

Красновато-желтая клякса над их головами едва позволяла различить обстановку. Лонгсдейл остановился, осматриваясь, его пес нюхал пол. Вдруг животное вскинуло морду, оскалило клыки и глухо зарычало. А потом с ним случилось что-то странное: оно подскочило, замотало башкой, заскребло лапами по полу и засипело. Маргарет привстала. Она никогда не слышала, чтобы собака издавала такие звуки.

Пес вздыбил шерсть, завертелся волчком, подпрыгнул несколько раз на месте и попятился от Лонгсдейла. Консультант шел за животным, но движения его становились все более вялыми и слабыми, точно у тряпичной куклы на веревочке. Шатаясь, он добрел до зажавшегося в угол пса, протянул к нему руку и свалился на пол, сложившись, как марионетка. Мелькнули стены, пол, потолок, и изображение погасло.

Мисс Шеридан вскрикнула и схватилась обеими руками за зеркало. Ведьма вцепилась ей в запястье.

– Ты видела? – Глаза Джен были темно-алыми. – Поняла, что это?

– Нет! А ты?

– Проклятие! – Ведьма метнулась к двери. – Какого черта он туда полез!

Маргарет мельком взглянула на Виктора ван Аллена – тот так и застыл, скрючившись над зеркалом в глубоком ступоре, и выглядел как человек, на глазах которого только что рухнул весь привычный мир.

– Джен, я с тобой! – Девушка бросилась за пальто.

– Куда ты со мной?! Сиди здесь! Я метнусь в департамент, найду комиссара, а ты следи за зеркалом. Если он придет в себя, то картинка может вернуться. Тогда растолкаешь этого, – Джен ткнула пальцем в Виктора, – и пошлешь в департамент.

– Но что с Лонгсдейлом? – со страхом спросила Маргарет. – Разве его собаке можно причинить вред? И ему? Он же… он же…

Ведьма по-волчьи щелкнула зубами.

– Вот выясню, кто такой борзый, и лично спрошу.

* * *

– Виктор! Виктор!

Мягкий женский голос доносился откуда-то из тумана. Спустя секунду молодой человек осознал, что сидит, точнее, лежит, как куль с тряпьем, в кресле, а над ним покачивается нечеткий лик с большими темными глазами.

– Виктор, ну нельзя же так, – укорил лик тем же голосом. – Можно подумать, вы увидели конец света. Это просто небольшое заклинание.

От слова «заклинание» по телу ван Аллена прошел озноб, и он дернулся, будто сквозь кресло его пырнули копьем. Заклинание! Под крышей его дома! А она говорит об этом так спокойно, словно это то же, что выпить чаю!

– Что вы наделали? – обвиняюще спросил Виктор, проморгавшись.

– Ничего особенного. – Мисс Шеридан убрала чек в ридикюль и стала протирать зеркало салфеткой. – У меня не очень получилось.

В другое время Виктор бы сосредоточился на том, что она взволнована, у нее нервно подрагивают руки и дыхание прерывистое, как после долгого бега, – но сейчас ему было не до этого.

– Вы колдунья! А комиссар? А ваша семья? Зачем он вас сюда привел? Кто, – пронзительно выкрикнул Виктор, – вы все такие?!

Маргарет смерила его колючим, презрительным взглядом. Виктор поднялся и, пошатываясь, смотрел на нее, гадая, кто же она такая. Такая же, как Валентина?

– Прекратите истерику, – процедила девушка, скомкала салфетку и швырнула ее в угол. – Человек, благодаря которому вас всех не сожрал ифрит, лежит без сознания, неизвестно где, во власти полоумного маньяка – а вы еще спрашиваете, кто мы такие?

Виктор набрал воздуху в грудь, чтобы излить все свое негодование, но сдулся и несчастно пробормотал:

– Ифрит? Кто такой ифрит? Боже мой, так вас таких много?!

Маргарет отвернулась к окну, запахнувшись в шаль. Виктор опасливо приблизился к столу. На зеркале еще виднелись следы крема, кое-где сплетающиеся в узор.

– М-маргарет, – запинаясь, пробормотал он, – пожалуйста, объясните мне, хоть кто-нибудь! Я ничего не могу понять!

– Вам нужно понимать только одно, – сухо сказала девушка, – помимо людей, мир полон других существ. Как только вы наконец это усвоите, вам сразу же полегчает.

– Других – это каких? – с мольбой воскликнул Виктор и схватил ее за руку. – Гретхен, да господи, объясните же мне хоть немного! Моя мать – она опасная? Она злая?

Девушка сжала пальцами переносицу. Сморщилась, судорожно вздохнула и несколько раз сморгнула. Веки у нее покраснели.

– Боже мой, почему вы задаете всякие идиотские вопросы именно сейчас? – прошептала она.

Виктора охватил жгучий стыд. В самом деле, о чем он спрашивает ее, когда она вот-вот расплачется? Он осторожно положил руку ей на плечо, набираясь смелости, чтобы обнять, хотя и не смог бы соврать, как младшим сестрам, «все будет хорошо». Потому что он не знал…

– Ох, ну ладно. – Маргарет шмыгнула носом, взяла платочек и отвернулась. Виктор деликатно отвел глаза. Она тихо высморкалась. – Ладно, хорошо. От меня сейчас все равно нет толку. Ваша мать безвредна, хотя и довольно могущественна. Мой наставник расскажет вам о ней поподробнее, если выкроит время.

– Это тот, кто вчера… – Виктор запнулся. – А он сам… человек?

– Да. Но если вам так охота знать – то кроме таких, как ваша мать, в мире полно нежити и нечисти, а заодно – единицы таких, как мистер Лонгсдейл. И, чтоб вы понимали, между ними и вами стоит только он. Ну и, может быть, еще немного таких же охотников.

– А вы? – спросил ван Аллен. – Вы готовитесь стать одной из них?

– Нет. Не знаю. Наверное. Я еще только начала.

Виктор опустил голову.

– А в чем разница? Ну, нежить, нечисть, матушка?..

– Есть всякие духи и сущности, населявшие наш мир до нас. – Маргарет сморщила носик. – Я еще не дошла до этого раздела. Нечисть лезет к нам с той стороны, а нежить – бывшие люди. Те, кто стал нежитью после проклятий и всякого такого.

– О, – с горечью сказал ван Аллен, – людям не нужны проклятия, чтобы стать нежитью.

За дверью вдруг раздались быстрые шаги, и в комнату ворвалась Марион, чем-то перепуганная почти до слез.

– Виктор! Виктор, там внизу человек, и я его боюсь!

– Какой человек? Пойдем, покажи мне, и я его вышвырну!

– Он все время говорит. Стоит посреди кафе и говорит, говорит, повторяет одну и ту же фразу. – Сестра вцепилась ему в руку. – Пожалуйста, Виктор, прогони его! Он страшный!

Маргарет глухо вскрикнула:

– Это за мной! Он прислал за мной!

– Мари, останься здесь, с мисс Шеридан! – приказал Виктор и бросился вниз, в кафе. Сердце его колотилось, но вовсе не от страха.

Валентина уже была в зале. Она уверенно преграждала путь к лестнице какому-то человеку, одетому как рабочий. Он стоял посреди кафе, покачивался и бессмысленно повторял:

– Иди в Сент-Роз. Иди в Сент-Роз. Одна. Не смей скрываться. Иди в Сент-Роз…

Посетители подавленно молчали, двое дюжих полицейских осторожно подбирались к нему слева и справа. Мужчина ничего не замечал – его взгляд блуждал, как у помешанного.

– Ну-ну, приятель, – сказал один из полицейских, крепко сжимая его плечо, – ну-ну, хорош бредить. Пошли-ка с нами.

Мужчина слабо вздрогнул и рванулся из рук полицейских с такой силой, что все трое не удержались на ногах и одной кучей повалились на пол, перевернув стол и несколько стульев. Рабочий извивался, как змея, и вопил:

– Иди в Сент-Роз! Иди в Сент-Роз! Одна! Не смей скрываться!

Валентина приблизилась и опустилась перед ним на пол. Едва ее пальцы коснулись лба рабочего, как он затих, дернулся еще несколько раз и обмяк.

– Уж извините, мэм, – сказал полицейский, надевая на дебошира наручники. – Сейчас спеленаем в лучшем виде и доставим по адресу. Тут недалеко. – Он усмехнулся. Его приятель помог Валентине встать.

– Благодарю вас, – сказала она и улыбнулась. – Надеюсь, вы вернетесь и закончите ваш обед?

Вдруг Валентина побледнела так, что Виктор, забыв, кто она, кинулся к ней.

– Матушка!

– А где?.. Где?.. – прошептала Валентина; ее взгляд заметался по кафе. Виктор подхватил мать под руку. Сверху донесся отчаянный возглас: Марион выскочила на лестницу и крикнула:

– Она сбежала! Я не смогла ее удержать!

* * *

– Он как-нибудь объяснил тебе свою поездку? – хмуро уточнил Бреннон, перебирая ворох карт, рассыпанных по столу и полу в кабинете Лонгсдейла.

– Нет! – Ведьма осторожно двигала какие-то реторты и пробирки на другом столе, и нетерпение прорывалось только в ее голосе. – Никак! Ни единого слова! Я все время была в доме вивене, даже не приходила сюда!

Натан был благодарен ей за то, что она не продолжила «потому что вы велели мне охранять Пег». Черт возьми, уж конечно, консультант куда быстрее разобрался с составом мази, чем Кеннеди! И тут же помчался туда, где запахло маньяком. Комиссар еще раз достал из кармана клочок бумаги, который неожиданно шлепнулся к нему на стол из воздуха. Лонгсдейл явно вырвал его впопыхах из блокнота, на краешке виднелся обрывок какой-то формулы. Консультант уложился коротко, емко, загадочно, в три фразы:

«Ингредиент состава для некроморфа. Костный порох. Выехал на поиски».

Еще бы указал, куда именно, цены бы ему не было. Когда Натан просил его сообщать о дальнейших действиях, он имел в виду четкий доклад, а не шарады!

– Где он может его искать?

– Да где угодно! – с досадой вскричала Джен. – Костный порох – это основа для консервирующих мазей, его получают, перемалывая сухие кости. Ну то есть скелеты. Трупак с кладбища не подойдет.

– А если вырыть скелет?

– Все равно не то. Его придется долго выдерживать на воздухе.

– То есть Лонгсдейл мог отправиться на поиски места, где скелеты валяются прямо так, непогребенные? Да еще много времени? – Бреннон потер бородку и взглянул на карту Блэкуита на стене. – С этим у нас тут проблемы. Мертвецов принято хоронить, а не разбрасывать там и сям. На муниципальном кладбище закапывают безымянных бродяг, но делают это на совесть.

– А если подумать? – Джен подошла к камину и принюхалась к саже, растерла ее меж пальцев, лизнула. – Он зашел в какой-то заброшенный храм. У вас есть такие? Там могут быть захоронения? Я видела подобные в Иларе, в авентинских катакомбах – целые полки костей, пирамиды из черепов…

Бреннон покачал головой, перебирая в памяти заброшенные церкви. Ни в одной из них нет ничего подобного. Разве что этот разрушенный квартал… Снизу раздался шум, будто кто-то одновременно дергал звонок и колотился в дверь всем телом. Ведьма свирепо зашипела.

– Я открою, – сказал комиссар. – Не отвлекайся.

Он спустился в холл. Хитроумный замок удалось отпереть с третьего раза, и внутрь тут же попыталась ворваться девушка, в которой Бреннон не сразу узнал Марион ван Аллен.

– Пропала! – пронзительно крикнула она, вцепившись в комиссара. – Мисс пропала!

– Кто пропал? – не сразу уловил Натан.

– Мисс! Мисс Шеридан! Пришел какой-то человек, мы все отвлеклись, а она пропала! Ее нигде, совсем нигде нет!

Бреннон на миг прикрыл глаза. Перед ним встали изувеченные тела трех девушек, и пол поплыл под ногами.

– Давно? – хрипло выдавил комиссар.

– Только что!

Он тяжело привалился к дверному косяку. Только что! Только что! Пока он здесь… Натан сорвал с вешалки пальто и ринулся вон из дома.

Он мчался по Роксвилл-стрит, смутно различая силуэты прохожих и слыша какие-то голоса, которые что-то кричали вслед, но ему было плевать. Он видел только одну цель на своем пути – кафе «Раковина». Натан взлетел на крыльцо, и дверь распахнулась. Перед комиссаром мелькнули большие, горящие, как у тигра, темные глаза, и пироман с неожиданной силой сгреб Бреннона за грудки, втащил внутрь и впечатал в стену.

– Безопасное место?! – прорычал Редферн. – Безопасное, твою мать?! С меня довольно ваших безопасных мест – теперь я заберу ее с собой!

Он отшвырнул Натана с такой силой, что тот снес стол, несколько стульев и наконец отрезвел. На лестнице перед ним стояла Валентина, бледная и напуганная; детектив Бирн и трое полицейских, загнав в угол посетителей, вели допрос, полицейские оцепляли кафе. Натан сглотнул комок в горле.

– Где? – выдохнул он.

Валентина обвела рукой зал.

– Здесь, – злобно отвечал пироман. – У всех на глазах! Обвел вашу чертову вивене вокруг пальца, как безмозглую овцу!

– Это я, – тихо сказала вдова. – Я виновата. Я отвлеклась, всего на минуту, на этого человека…

– Какого?

Бирн, увидев комиссара, жестом велел сержанту Эйру продолжать допрос и в сопровождении Виктора подошел к комиссару. Ван Аллен был бледный и дрожал, но не от страха – на его лице Натан видел ту же ярость, которую не скрывал пироман.

– В кафе вошел человек, сэр, – доложил Бирн. – Начал молоть вздор, все отвлеклись на него. Очевидно, в этот момент маньяк и захватил мисс Шеридан.

– Он подчинил себе какого-то идиота, – нетерпеливо зашипел Редферн, – и пока эта свора дегенератов пялилась на него, велел Маргарет выйти из кафе. Никто даже не заметил! Даже эта! Хотя должна была!

– Мистер ван Аллен сразу вызвал меня, – продолжал детектив, прожигая пиромана взглядом. – Я отправил полицейских прочесывать квартал. Они будут спрашивать всех, кого увидят. Галлахер допрашивает… допросит этого человека, как только тот придет в себя. Сэр…

– Лонгсдейл тоже похищен, – отрывисто бросил Бреннон. – Тем же маньяком. Зачем ему сразу двое?

– Зачем, зачем, – процедил Редферн. – Затем, что вернуться в парк и устроить кровавое жертвоприношение средь бела дня он не может. А значит, подберет более-менее подходящее место и усилит его нужной жертвой.

– Для чего усилит? Какое место?

– Не знаю. Знал бы – уже был там. Хороша же у вас забота, – ядовито усмехнулся пироман. – Ничем не хуже благодарности!

Он резко повернулся и взбежал по лестнице, оттолкнув Валентину.

– Кто этот тип, сэр? – натянуто спросил Бирн. – Это еще один консультант?

Комиссар, не ответив, пошел за Редферном. Сказать было нечего. Ни пироман, ни Джен, ни Пегги, ни Валентина, ни тем более ее сын не виноваты в том, что случилось. Только он сам.

В гостиной, где когда-то миссис ван Аллен угощала его красным чаем, царил разор и хаос, будто Редферн одним прикосновением превратил комнату в лабораторию или палату сумасшедшего, усеянную книгами, свитками и диковинными инструментами, каких Натан никогда не видел. Пироман сел к столу, на котором на толстых коротких ножках стояло круглое стекло. В нем что-то двигалось.

– Хитрая мразь, – процедил Редферн. В стекле отражалась карта города, по которой полз красный огонек.

– Что это?

– Медальон. Я дал его Маргарет, а маньяк снял и надел на кого-то другого. Этот человек сейчас направляется к кладбищу Сент-Роз.

– Откуда вы знаете?

– Оттуда, что снабдил медальон сигналом на случай, если цепочку расстегнет не Маргарет и не я сам. Вопрос в том, где же, собственно, девушка.

– Валентина… – начал было комиссар.

– Да оставьте вы вашу бессмертную вивене, – резко оборвал его пироман. – За те тысячи лет, что она прожила на свете, все девушки в мире стали для нее на одно лицо. Удивительно, как она вас-то отличает от остальных.

– Тысячи… – пробормотал Натан. Ему было плевать. Сейчас ему было совершенно наплевать. Валентина могла помочь! Редферн отъехал на стуле от стола; ножки визгливо скрипнули по полу.

– Садитесь. Займетесь делом, пока я буду заканчивать амулет в кустарных условиях.

– Каким делом? – тупо спросил Бреннон.

– Это кое-что вроде того заклятия, которым Маргарет выслеживала вашего консультанта. Я настрою поиск, а вы следите за результатом.

Комиссар присел на освобожденный стул и недоверчиво уставился на круглое стекло на ножках. Редферн подсунул под него кружевной девичий платочек с инициалами «М.Ш.» в уголке и забормотал заклинание. На раме вокруг стекла проступили символы, из ножек выползли крошечные щупы и впились в платок.

– Ждите, – велел пироман. – Оно ее найдет. Если только Маргарет в сознании и не находится глубоко под землей.

* * *

Она пришла в себя в темноте, прореженной тонкими струйками света. Темнота была жесткой и покачивающейся. Вместе со светом в нее сочился холодный свежий воздух. Маргарет подняла слабую ватную руку и уперлась во что-то плоское и твердое. Крышка. Она в ящике. Кончиками пальцев девушка нащупала круглые отверстия для дыхания. На этом силы закончились, и рука безвольно упала. Маргарет закрыла глаза. В темноте слышался частый стук ее сердца. Ей стало страшно. Будь у нее силы, она бы в панике заколотилась о стены и крышку, кричала, трясла бы ящик, пока… пока… но у нее не осталось сил, и она лежала тихо, не шевелясь.

«Он похоронит меня заживо, – подумала девушка. – Или сожжет».

Дышать стало трудно, и она дернулась, как рыба на песке, зашарила рукой по груди в поисках застежки. Господи, медальон! Энджел надел на нее медальон! Одеревеневшие пальцы кое-как втиснулись за воротник. Цепочки не было, и Маргарет в панике задергала пуговки. Лиф наконец разошелся, и девушка поняла, что медальон пропал. Похититель вытащил медальон, а потом застегнул на ней платье… зачем? Платье… шаль!

Пушистая теплая шаль оказалась рядом, и Маргарет натянула ее на себя, как одеяло. Теперь ее знобило. Она наконец разобрала доносящееся извне ритмичное поскрипывание, похожее на скрип колес. Ее куда-то везли.

«Энджел, – Маргарет сморгнула слезы и вытерла кулачком глаза, – Энджела не обманешь. Он меня найдет!»

И дядя тоже! Дядю не собьешь со следа всякой магией! Это немного успокаивало: достаточно для того, чтобы она притихла в своем гробу, сообразив, что лучше не подавать признаков жизни. Девушка была уверена, что ее чем-то усыпили и, вполне возможно, снова усыпят, если она задергается. К тому же следует накопить силы – на всякий случай. Поэтому Маргарет лежала, грелась под шалью, смотрела на свет из дырочек и слушала ритмичное поскрипывание.

Оно прекратилось, когда свет поблек. Воздух по-прежнему проникал внутрь совершенно свободно, и девушка решила, что повозка остановилась под какой-то крышей. Звуки доносились глухо, но, прижавшись ухом к стенке, Маргарет разобрала чьи-то шаги. Вдруг ящик качнуло; сперва вниз, потом вверх, а потом заболтало, точно кто-то стаскивал его с телеги или повозки, не особо заботясь о содержимом. Содержимое сердито шипело и упиралось в стенки локтями и коленями. Наконец болтанка прекратилась, и ящик стал просто покачиваться, в такт шагам людей, которые его несли.

«Но куда?» – Маргарет потрогала дырочку. Воздух был, свет – нет; значит, они идут под крышей какого-то здания. Воздух к тому же сделался тяжелым и каким-то затхлым, что ли. Дышать стало тяжелее, а тут еще и ящик снова перекосило. Маргарет несли головой вперед, и ей пришлось упереться руками в торцевую стенку, чтобы не приложиться макушкой, когда носильщики затопали вниз по лестнице. Зато в дырочки стал просачиваться желтый свет фонаря.

«Когда же уже?!»

Руки заныли, голова кружилась, тем временем на крышку ящика сыпалась пыль, проникая внутрь. Маргарет сдалась, съехала вниз и зажала пальцами нос, чтобы не чихнуть. Наконец гроб выровнялся, и спустя пару минут носильщики с громкими, полными облегчения вздохами грохнули его на пол. Девушку встряхнуло напоследок. Она замерла; свет исчез. Маргарет ждала, прильнув ухом к стенке, но ни шагов, ни других звуков слышно не было.

Ее тело начало затекать, тогда она перевернулась на живот, прикрыла руками голову и сосредоточилась на крышке. Маргарет еще ни разу не двигала то, чего не видит, – но когда-то же надо начинать, да?

– Motus, – шепнула она.

Ничего не вышло. Девушка натянула шаль на голову, представила дырочки в крышке и сосредоточилась не на них, а на движении. Изнутри вверх! Изнутри – вверх!

– Motus!

Крышка затрещала.

– Motus!

Изнутри – вверх. Давай, взлети!

– Motus!

Треск вдруг перешел в протяжный «кр-р-р-рак!», ящик дернулся, и крышку сорвало вместе с кусками бортов. Маргарет осыпало щепками, крышка с грохотом приземлилась где-то в изножии ящика. Девушка замерла, с наслаждением вдыхая полной грудью застоявшийся воздух. Она ждала. Но никто не пришел.

Перебрав в памяти все заклятия для освещения, Маргарет выбрала flamma lucerna. Трудноватое, но зато его можно швырнуть во врага и обжечь. Девушка отогнала красноватый шарик повыше, села и осмотрелась.

«Подвал?» – с сомнением подумала она. Уж больно правильной формы комната, да еще и небольшая и совершенно пустая. Маргарет выбралась из ящика. В углу она разглядела лестницу и направилась к ней.

«Интересно, мистер Лонгсдейл тоже где-то здесь?»

Около лестницы ее вдруг одолело головокружение, и Маргарет присела на ступеньку, прикрыла глаза, чтобы отдышаться. Похоже, гадость, которой ее одурманили, еще действовала. Девушка задрожала от слабости и несколько раз сглотнула, борясь с тошнотой. Неужели маньяк ошибся с дозировкой зелья? Или ее привел в чувство раньше времени холодный зимний воздух?

Держась за стенку, девушка стала неспешно подниматься. Лестницу ограждали тонкие металлические перила, но вид у них был не слишком надежный, потому мисс Шеридан опиралась о стену. Зачем вообще оставлять ее в комнате, где даже нет охраны, пусть и под землей? Возможно, маньяк был уверен, что она не очнется, а даже очнувшись – не выберется из ящика?

«Или нет, – подумала девушка. – Он знал, что я могу прийти в себя и вылезти, потому и запер. Но почему он не приставил ко мне охрану?»

Вдруг ее сердце екнуло: что, если маньяк не может удерживать людей под контролем слишком долго? Вдруг в этом и есть его слабое место?

Дверь наверху оказалась заперта. Маргарет ощупала ее при свете шара. Полукруглая, из темного дерева, окованная металлом. Петли блестели от масла. Девушка опустилась на пол. Ну почему она так и не выучила ни одно отпирающее замки заклятие! Не идти же теперь обратно!

Она снова потрогала две металлические полосы шириной в ее ладонь – одна повыше, другая пониже – и пригасила шар так, чтобы он освещал только деревянный промежуток между полосами.

– A tepidus ignis. In sphaera, – шепнула Маргарет.

Ей потребовались некоторые усилия, чтобы между ней и дверью появилась прозрачная золотистая сфера. Девушка подправила объем и сосредоточилась на тепле. Внутри должно стать холодно, а по контуру – очень-очень горячо.

– Motus, – шепнула мисс Шеридан, направляя раскалившуюся сферу в дверь.

Прозрачный шар погрузился в дерево с легким потрескиванием. Он прошел сквозь нее, как утюг сквозь шелковую сорочку, хотя на Маргарет снова накатила дрожь, и девушке пришлось опереться на хлипкое ограждение. Развеяв шар, она снова воспользовалась телекинезом, бесшумно вынула еще дымящийся круг из двери и уложила на пол. Затем, стараясь не обжечься, выбралась наружу, осмотрелась, сделала несколько шагов и вдруг оказалась на полу. Ладони звонко шлепнули по камню, и Маргарет сжалась от звука. У нее кружилась голова, и снова затошнило, и встать она не могла. Девушка заползла в угол напротив двери и свернулась клубочком, стараясь слиться со стенкой. Глупо свалиться в обморок после того, как потратила столько сил на спасение!

«Вот именно, глупая девчонка, – сказал бы ей Энджел. – Рассчитывайте свои силы».

Угу. Легко ему говорить…

Ее светло-серое платье в крупную клетку выделялось на фоне почти черной стены, как шерсть белого кролика в ночи. Надо убраться отсюда, пока за ней не пришли. Маргарет прижалась виском к прохладному камню и поцарапала ногтем раствор. Может, это та самая церковь, в которой маньяк поймал мистера Лонгсдейла? Но ведьма уже наверняка рассказала дяде, где они видели консультанта в последний раз! Значит, помощь уже близка… если только маньяк не перетащил добычу в другое место. В любом случае нечего рассиживаться.

Маргарет поднялась, разожгла шарик поярче и пошла вперед, опираясь на стену. Нигде не было ни одного окна, ни лучика света и, слава богу, никакой охраны. Конец темного сводчатого коридора терялся во мраке. Стена, служившая мисс Шеридан опорой, вдруг прервалась узким черным провалом, и девушка в нерешительности остановилась. Вдруг выход там? Она помедлила и направила шарик в проем. Огонек осветил короткий тесный коридорчик, заканчивающийся дверью с засовом. Маргарет вздохнула и отступила, чтобы идти дальше, как вдруг дверь подпрыгнула на петлях от мощного пинка изнутри. Девушка, задавив ладонью панический взвизг, отскочила от проема. Над металлической полосой с хрустом вылетела доска, и в щели сверкнули горящие в темноте ярко-голубые глаза.

* * *

– Ни хрена от этой штуки нет проку, – глухо проворчал комиссар после десяти или пятнадцати минут вдумчивого созерцания стекла с картой. Красная точка хаотично наворачивала круги по Сент-Роз. И никаких следов Пегги. Бреннон встал. Они теряли время. – Я вниз. Зовите, если что.

Редферн молча кивнул, не поднимая головы от своего амулета. Пироман что-то в нем паял, прикрыв лицо щитком из толстого желтого стекла. Из-под покрытого непонятными значками инструмента с синим кристаллом на конце сыпались голубоватые искры. Натан собрался с духом.

– Это значит, что она без сознания? Вы бы… вы бы знали, если бы она умерла?

Энджел снова кивнул. Бреннон вышел.

Внизу сновали полицейские, и Натан, остановившись на лестнице, сжал перила. Сколько времени вообще есть, прежде чем маньяк возьмется за Пег? Чему успел научить ее Редферн и хватит ли этого, чтобы девочка смогла дать отпор ублюдку? Уж она-то будет отбиваться, как дикая кошка, Натан не сомневался. Если у нее будет шанс. Если маньяк не одурманит ее какой-нибудь отравой и не убьет, пока она не пришла в чувство. Если. Если!

«Боже, ну почему?» Почему он с ослиным упрямством отказывался от убежища пиромана? Пусть бы забрал девочку к себе, но зато живую! Господи!

Его руку накрыла ладонь Валентины, и Натан вздрогнул. Он не слышал ее шагов; он вообще почти ничего не слышал.

– Простите. Я должна была не спускать с нее глаз.

– Это я должен был, – горестно покачал головой Бреннон. – А я переложил все на вас и успокоился.

– Вы не могли сесть около нее с ружьем и охранять круглые сутки.

– Угу, – буркнул комиссар. – Не мог. А должен был. – Он крепко двинул кулаком по перилам. – Я даже не отпустил ее туда, где маньяк бы до нее не добрался! Потому что пироман точно сидел бы рядом с ней, как пришитый, и вооружен был бы до зубов!

Валентина положила руку ему на плечо и потянула за собой. Натан пошел, как баран, не соображая, куда его ведут. Его мысли метались и путались, и в расследовании царил хаос, обрывки и осколки никак не желали складываться друг с другом. В этом чертовом вареве не было ни следа Пегги!

– Натан, – мягко сказала Валентина и усадила его на стул, – вы не виноваты в том, что маньяк одержим именно такими девушками, как Маргарет.

– Я не уследил, – прошептал Бреннон, – я не разрешил ее спрятать. А ведь вы говорили, что моя же тупость мешает мне взглянуть на дело трезво!

– Я этого не говорила. – Ее руки снова легли на плечи Натана. – Вы беспокоились о племяннице, не хотели позволить девушке совершить большую ошибку. Но для этого не время сейчас, Натан.

Она обвила его руками и коснулась губами его виска.

– Пять минут, – шепнула Валентина. – Позвольте себе пять минут не думать ни о ком, кроме нее.

– А потом? – глухо спросил он. – Потом кто-то щелкнет пальцами и произойдет чудо?

– Нет. Но ей нужно не чудо, Натан, а то, что никто не делает лучше вас.

– И что же это? – буркнул он. В голове у него все гудело от мешанины мыслей и чувств, но громче всего была вина. Он должен был! Должен!

– Вы сами знаете. – Ему почудилось, что голос Валентины звучит прямо у него в голове. – Вы знаете лучше меня и лучше нас всех. Вы всегда знаете, что надо делать.

Натан сжал ее руки. В горле появился колючий комок, но почему-то почти сразу же стало легче. Может, от ее прикосновения, или голоса, или просто потому что Валентина была здесь, рядом… Он разрешил себе на минуту опустить голову на плечо миссис ван Аллен. Только на минуту.

Когда наконец в душу и мысли вернулся – ну, не покой, а хотя бы логическая стройность, комиссар встал и с благодарностью улыбнулся вдове. Казалось, что с утра прошло несколько веков.

– Спасибо.

– Не за что. – Она все еще сидела на подлокотнике, и комиссар с некоторым смущением сообразил, что миссис ван Аллен привела его в свой кабинетик, в котором они вдвоем едва могли развернуться. – Что теперь?

– Вы можете найти Пегги?

Валентина покачала головой:

– Одно живое существо среди сотен тысяч других живых существ? На это уйдут дни. Но, – подумав, добавила она, – я могу поискать Лонгсдейла. Двуединые сущности очень редко встречаются. Возможно, его я разыщу быстрее.

– Даже если он без сознания?

– Если он жив, это неважно. Я не могу отыскать мертвеца, и поэтому пес… – Тут она запнулась и секунду или две что-то обдумывала, прежде чем продолжить: – Но сейчас это не имеет значения.

«Интересно, – подумал Бреннон, закрывая за собой дверь, – с чего Лонгсдейл так от нее шарахается, а его пес – нет?»

Но мысль о том, что консультант – вроде живого мертвеца, только отвлекала, и комиссар ее отбросил. Он вернулся в гостиную. Редферн все еще корпел над своим амулетом. Только теперь он тыкал в него тоненькой двузубой вилкой, которая при каждом тычке испускала белесый разряд.

– Простите, – сказал Натан. Пироман поднял на него взгляд. За желтым щитком его глаза казались еще темнее и непроницаемее. – Я должен был отпустить ее. Позволить вам спрятать Пег.

Редферн дернул уголком рта и снова уткнулся в амулет.

– Вы укроете Пегги в своем убежище, когда мы ее найдем?

– Это даже не обсуждается, – сухо сказал Редферн. – Тем более что результат вашей заботы налицо.

Комиссар стерпел и это. Он, в конце концов, уже зашел так далеко, что отвечать на укусы не имело смысла. Протоптать дорожку к этому типу непросто, но необходимо.

– Когда вы его найдете, – Бреннон указал на амулет, в сердце которого тускло блестела стеклянная ампула, – я хочу об этом узнать. Я должен узнать, потому что Пегги – моя племянница.

Редферн на миг задержал взор на комиссаре.

– Я обещал ей, – медленно и раздельно, как дебилу, сказал он Натану, – что сдеру с него шкуру. И не вздумайте мне помешать.

– Ни боже мой, – ответил Бреннон.

Зубы пиромана на миг обнажились в хищной злобной усмешке. Комиссар повернулся к двери и уже взялся за ручку, когда Редферн прошипел ему в спину:

– Что, вера в закон, порядок и суд изрядно поистрепалась?

Натан опять отмолчался. Он не знал, как будет удерживать маньяка в камере, но это сейчас не имело значения. Важна была только Пегги. Вряд ли, заполучив желаемое, маньяк станет тратить время попусту.

Внизу за прилавком уже хозяйничала Марион, и комиссар вспомнил, что бросил ее на крыльце и унесся прочь, как кролик от волка. Устыдившись, Натан подошел к девушке, кивком подозвал Бирна и заметил в углу Джен.

– Простите, мисс.

– О, ничего. – Марион поставила перед ним чашку и тарелку с печеньем. – Ничего, я понимаю.

Бирн присел на табурет у прилавка, и комиссар подтолкнул ему тарелку. Детектив смотрел на него так пристально, что Натан счел необходимым внести ясность:

– Докладывай. Я готов слушать.

– Хорошо, сэр, а то я чуть было не испугался, – пробормотал Бирн. – Ну, в общем, все эти ничего не видели, пока за них не взялся парень Лонгсдейла.

– Что он им сделал? – вздрогнул комиссар. Он знал, на что способна ведьма, если некому надеть на нее намордник.

– Поговорил как-то по-своему. – Детектив пожал плечами. – Когда в глаза смотрит. Так вот, вон те трое не просто видели, как девушка выбежала из кафе. В окно они разглядели закрытую карету, запряженную парой лошадей, и какого-то человека, который схватил мисс и затолкал внутрь.

– Какой человек? – нетерпеливо спросил комиссар. – Что за карета?

– Сейчас выясняем. Позвать вам Рейдена?

– Нет, пусть не отвлекается. У нас есть подсказка, которую успел оставить Лонгсдейл. Где в Блэкуите может валяться на свежем воздухе груда человеческих костей?

– Человеческих?

– Угу. – Комиссар протянул ему записку консультанта. – Наш маньяк использовал для консервации некроморфа мазь, в которую входит костный порох. Это мелкий порошок из костей, полежавших на солнышке.

Бирн задумался, поглаживая бакенбарды. Бреннон взглянул в тот угол, где ведьма вела допрос, и нахмурился: девушка выглядела почти по-человечески уставшей. Она обернулась, почувствовав его взгляд, жестом велела следующему свидетелю подождать и направилась к комиссару.

– Отдохни, Рейден. Что выяснил?

– Что смотрят они не глазами, а задницей, – буркнула Джен. – Если человек чего-то не видел, никаким способом из него описания не вытряхнуть. Правда, один кое-что разглядел: каретой правил мужик в синем сюртуке и сером пальто, вроде крепкий, а вроде и немолодой. Это все. Лошади не то гнедые, не то вороные. Тьфу! Бесполезные твари! Как вы их вообще выносите?

– Терпение, парень, только терпение, – хмыкнул Бирн. – Сэр, а этот ваш второй консультант – он не может, ну, пошаманить как-нибудь?

– Он и шаманит, – мрачно отозвался Бреннон. – А ты мне пока скажи, что у нас с Тейнор-крик. Всех своих жертв маньяк не ленился заманивать в парк, хоть и ловил девушек в разных местах. Пег – единственная, на которую его бандиты набросились прямо на улице.

Детектив полез в карман за блокнотом.

– Ну, может, они и на остальных набрасывались прямо на улице, а в парк стаскивали трупы, – предположила ведьма.

– Не пойдет, – возразил Бирн. – Около каждого места преступления мы находили много женских следов, подходящих убитым. Девушки приходили туда сами.

– Именно. Это проще, чем волочь на своем горбу бессознательную, а то и истекающую кровью жертву. Но с Пег… – Натан задумался, потирая бородку. – С Пег что-то пошло не так. Что-то толкнуло некроманта на убийство прямо посреди улицы. Нам нужно знать – что.

– Но зачем?! – недоуменно воскликнула ведьма. – Чем нам это поможет в поисках вашей племянницы?

– Вот, сэр. – Бирн протянул комиссару сложенный лист бумаги. – Здесь список всех жильцов, которые подходят под описание: невысокие, худые, предпочтительно одинокие мужчины. С адресами.

– Отлично. А теперь мне нужно знать, чьи окна и двери выходят на Тейнор-крик.

– Но не станет же он убивать там, где живет! – вскричала Джен. – Это… это глупо! Любой дурак понимает…

– Станет, – сухо заметил Бреннон, – если не собирается оставлять тело. Если он увидел на улице свой идеал, если он жил неподалеку и знал, что может быстро и тихо спрятать тело у себя, если так… то он просто не мог удержаться.

* * *

– Мистер Лонгсдейл? – выдохнула Маргарет. Ощутив себя почти в безопасности, она бросилась к двери. – Мистер Лонгсдейл?! Вы целы? Здоровы? Вам помочь?

– Где моя собака? – после долгой паузы спросил консультант.

Маргарет так оторопела, что даже перестала дергать засов на двери.

– Что?

– Собака. – Безумный взгляд мужчины заметался по коридору. – Где моя собака?

Из-за двери донесся приглушенный лязгающий звук, и консультант ударился в створку всем телом. Дерево заскрипело; мисс Шеридан отпрянула. Сердце ухнуло куда-то вниз и заполошно забилось – видимо, из желудка, потому что от страха девушку затошнило.

– Мистер Лонгсдейл… – пролепетала она.

– Пес! – зарычал консультант. – Мне нужен мой пес!

Он схватился за доску в проломе и рванул ее на себя. Дерево с хрустом разломилось, пустив длинную трещину по всей двери. Маргарет снова услышала лязг металла, и вдруг Лонгсдейл упал.

– Помогите… – донеслось до нее.

Девушка, дрожа, прижалась к стене. Колени подгибались, и желание немедленно бежать от безумца тесно сплелось с мучительной жгучей жалостью. Это неправильно! Невыносимо – когда он такой… Маргарет сделала робкий шажок к двери.

– Джон? – глуховато позвала мисс Шеридан; опасение все еще боролось с жалостью. В ответ не раздалось ни звука. – Джон? – Девушка присела на засов, ухватилась за край дыры и подтянулась, чтобы заглянуть внутрь. Лонгсдейл полулежал у двери и тяжело, сбивчиво дышал; на рубашке темнели пятна пота и крови. Его заковали в цепи, настолько массивные, что ими можно было удержать быка. На кандалах и звеньях Маргарет различила грубо вытравленные символы. – Вы слышите меня?

Он поднял на нее глаза. Его взгляд наконец прояснился, и консультант спросил:

– Вы целы, Маргарет? Он не причинил вам вреда?

– Пока еще нет. Но где-то здесь бродят двое его рабов, которые привезли меня сюда. Вы хорошо себя чувствуете? Сможете встать и уйти?

– Нет, – выдохнул Лонгсдейл; его голова снова поникла. – Я не могу уйти без моей собаки.

«Опять!» – в отчаянии подумала Маргарет. Она соскользнула с засова на пол и свернулась в комочек, обхватив колени руками. Ну что ей теперь с ним делать?!

– Вы сказали, вас привезли двое. Откуда? Как вы сбежали?

Девушка шмыгнула носом и рассказала все, что помнила. Жаль, что это никак не могло подсказать им, где они находятся.

– А вы? Почему бы вам не взорвать дверь, стену или сделать еще что-нибудь такое могучее?

До нее донесся горестный вздох.

– На цепи нанесены связующие магию героны.

– Тогда как вы проломили дверь?

– Руками.

Маргарет восхищенно вздрогнула. При всей его исключительности Энджелу вряд ли бы хватило сил выдрать из дубовой двери кусок доски голыми руками. Впрочем, консультанту это тоже тяжело далось, судя по его состоянию. Или дело в заколдованных цепях?

– Как вы себя чувствуете? Если я сниму засов, вы сможете выбраться?

– А у вас хватит сил?

– Ну я-то не руками буду его двигать, – пробормотала мисс Шеридан и сосредоточилась на засове. В ушах зашумело, и девушка обмерла от ужаса – неужели опять маньяк?! Но потом шум сменился головокружением и слабой дрожью, и она сообразила, что это от утомления. На то, чтобы сбросить засов, у нее ушло порядочно времени, и когда Лонгсдейл снова выглянул в дыру, то посмотрел на Маргарет с тревогой:

– С вами все в порядке?

– О да, – слабо улыбнулась девушка. – Я только немножко посижу и…

В отдалении раздались шаги. Маргарет замерла, словно неподвижность делала ее невидимой.

– К стене, – хрипло приказал Лонгсдейл. Мисс Шеридан, запоздало спохватившись, загасила светящийся шарик и прижалась к двери.

– К стене.

Девушка с трудом отлепилась от двери и припала к стене. Консультант отступил вглубь камеры и с разбега врезался в дверь плечом. Маргарет охнула – «Это же больно!», – а шаги в коридоре перешли в бег. Лонгсдейл схватился обеими руками за доску и дернул изо всех сил. А сил еще оставалось немало – доска выломилась почти целиком, и консультант несколькими пинками вышиб соседнюю.

– Ко мне!

На миг Маргарет усомнилась – Лонгсдейл протягивал ей изодранную, кровоточащую руку, тяжко дыша и дико сверкая глазами.

«Сумасшедший…»

– Ко мне! – зарычал консультант, и Маргарет отпрянула. Сзади кто-то шумно задышал, и она обернулась.

Мужчина возник будто из ниоткуда – в бледном свете фонаря, который он нес, было видно лишь седую бороду, темный сюртук и тупой блуждающий взгляд. В пустых глазах не отражалось ни чувств, ни мыслей. Он поднял руку с каким-то баллоном и шагнул к Маргарет. Мигом сообразив, что из баллона можно прыснуть всякой дрянью, мисс Шеридан швырнула в лицо врагу шаль и метнулась к Лонгсдейлу.

Консультант поймал ее, подхватил (у девушки дыхание сперло от того, как легко он это сделал), втащил внутрь, оставив клочья ее платья на дубовых досках, – и отшвырнул в угол, будто котенка. Маргарет вскрикнула, но даже не успела испугаться – консультант загородил ее собой и тут же вскинул руку, защищая лицо от струи из баллона. Капельки осели на цепи и наручнике. Лонгсдейл откатился немного в сторону, хотя тесная клетушка едва оставляла место для маневра. Маргарет вжалась в стену. В ее памяти хаотично метались обрывки заклятий, которые она успела выучить.

Мужчина увидел ее. Его взгляд на миг сосредоточился, и, угрожая Лонгсдейлу баллоном, похититель остановился у двери. Щель была слишком узка для него (Маргарет в нее протиснулась только благодаря худощавости), и внутрь он не полез. Но едва охранник нацелил баллон на девушку, как консультант тигром бросился на добычу. Он схватил мужчину за запястье, до хруста выкрутил и, вцепившись ему в волосы, принялся бить головой об дверь. Когда брызнула кровь, Маргарет зажмурилась. Спустя несколько секунд на пол рухнуло тело, и девушка приоткрыла один глаз. Лонгсдейл завладел баллоном и шарил по телу охранника в поисках ключей. Голова жертвы была так разбита, что мисс Шеридан сглотнула подкатившую к горлу тошноту.

– Вы его убили? – чуть слышно спросила Маргарет.

– А вы думаете, надо? – озадачился Лонгсдейл. – Он уже безвреден. Держите.

Консультант бросил ей баллон. Судя по весу, там оставалось еще немало отравы. Девушка бочком-бочком подобралась поближе. Лонгсдейл наконец нашел ключ на тяжелом брелоке и сунул его в замочную скважину. Ключ подошел.

– Что теперь? – спросила девушка, когда они выбрались наружу и консультант затолкал в камеру похитителя.

– Мне нужно найти мою собаку.

– О господи, да зачем?! – взвыла Маргарет. – Нам надо бежать, пока маньяк не захватил кого-нибудь из нас!

– Его здесь нет, – сказал Лонгсдейл. Он вдруг привалился к стене и прикрыл глаза.

– Вам дурно? – испугалась девушка.

Консультант сполз на пол и выронил какой-то кругляш на цепочке.

– Он воспользовался подчиняющим амулетом, – глухо пробормотал Лонгсдейл. – Если бы маньяк управлял этим человеком сейчас, то увидел бы все его глазами. И тогда не стал бы медлить, а сразу захватил вас.

– Верно, – прошептала Маргарет. – Значит, он занят чем-то другим! Но чем?

Консультант выглядел больным, почти истощенным. Девушка присела рядом и встревоженно приложила ладонь к его лбу.

– Нам нужно уйти отсюда, – ласково сказала она. – Пока маньяк чем-то занят. Потом дядя найдет вашего пса…

Лонгсдейл покачал головой, и Маргарет в отчаянии сжала кулачок. Так бы и ударила, да посильнее, чтобы выбить эту дурь!

– Я не могу уйти без пса, – угасающим голосом сказал консультант.

– Да почему же, боже мой?!

– Я не могу находиться вдали от него слишком долго.

– Почему? – изумленно спросила Маргарет.

Он закрыл глаза.

– Потому что иначе я начну умирать.

* * *

Тейнор-крик была застроена узкими темными домами еще до революции и являла собой поразительную гармонию внешнего и внутреннего. Здесь снимали крохотные, почти лишенные света квартирки люди, уже способные платить за какой-нибудь кров над головой, но еще не готовые отдавать за это больше двух монн в неделю. Вдоль домов ветер носил мусор, где-то орала кошка, соревнуясь с младенцем, дворник без особой надежды возил метлой по тротуару. Ставни в большинстве квартир были плотно закрыты – жильцы предпочитали не вникать в происходящее вокруг, твердо следуя принципу «Меньше знаешь – крепче спишь».

Бреннон взглянул на другую сторону улицы. Там находилась аптека, несколько лавок с неаппетитной едой, тянулись заборы, закрывающие склады; от Тейнор-крик ответвлялось несколько узких тупичков и переулков. В одном из них напали на Пегги.

– В этих трех подъездах живет кто-нибудь из твоего списка?

Бирн сверился с блокнотом.

– Да. Семеро подходящих под описание мужчин.

– Из этих окон самый лучший обзор. Недалеко от переулка, куда затащили Пегги.

Он остановился перед домом номер пять. Две дюжины полицейских рассредоточились вдоль улицы, еще по двое перекрыли оба ее конца.

– Начнем отсюда.

Бирн кашлянул.

– Сэр, надеюсь, вы понимаете, что это очень шаткое предположение. У маньяка мог быть десяток других причин, чтобы напасть на мисс Шеридан именно здесь.

– Например, каких?

Бирн затруднился с ходу их перечислить, но нашел другую отговорку:

– Он вряд ли станет держать здесь похищенную девушку и тем более – мистера Лонгсдейла.

– Да, – согласился Бреннон, – но чем меньше мы оставим нор этой крысе, тем лучше.

Он поднялся на крыльцо и взялся за дверной молоток. Бирн задержал его руку, прежде чем Натан постучал.

– Сэр, вы уверены, что мы готовы его встретить?

Бреннон отпустил молоток. Детектив был прав. Если маньяк смог свалить даже Лонгсдейла, то что уж говорить о них, простых смертных?

– Позвольте мне, сэр. – Бирн мягко оттеснил комиссара от двери. – Если он в вас вцепится, то совсем худо будет. И это… бейте так, чтоб сразу вырубить, если что.

Бреннон кивнул, поднял воротник пальто и спустился с крыльца. Однако едва Бирн стукнул по табличке на двери, как Натан резко его окрикнул. Детектив обернулся. К комиссару спешил Финнел, и Бирн соскочил с крыльца. Финнел протянул комиссару записку. Натан развернул ее и узнал почерк Галлахера.

«Допросил рабочего, – писал детектив. – Зовут Мэтт Дейтон, адрес Хонор-сквер, три. Ничего не помнит, кроме того, что вышел с женой прогуляться по торговым рядам в поисках снеди к ужину. Там к ним кто-то подошел, и все – как отрезало. Пришел в себя уже у нас. Его жену Энн парни поймали в Сент-Роз – она несколько часов бродила там кругами. Пусть ваш второй консультант на них посмотрит – вдруг выудит чего?»

Бреннон фыркнул так, что полицейские на него оглянулись. Второй консультант, как же! Черта с два, клятый пироман приносил пользу только по желанию своей мятущейся, капризной души, и Натан был уверен, что если Галлахер оторвет Редферна от его амулета сейчас, то узнает разве что с десяток доселе неизвестных ругательств.

«А то и превратится в какую-нибудь хрень», – мрачно подумал Натан, прикинув предел возможностей Редферна. Тот, говоря откровенно, человеком не выглядел. Вел себя, во всяком случае, хуже фейри из деревенских баек.

– Скажи, что нельзя, – велел Фаррелу комиссар. – Второй занят. Что у Галлахера со свидетелями?

– Передал, что глухо, сэр. Трое, которые видели карету, дали письменные показания. Вот описания кареты, лошадей и возницы. Двайер все еще прочесывает разрушенный квартал, но пока там пусто, сэр.

– Кинтагел, – сказал Натан, невольно вспомнив, что увидел там двадцать лет назад, после артобстрела, – недурное место, чтобы спрятать и девушку, и консультанта.

Но что-то мешало запрыгать от радости и помчаться туда спасать несчастных жертв. Уж больно просто все вышло. Конечно, маньяк не мог знать, что Пегги взбредет в голову проследить за Лонгсдейлом, но Кинтагел, черт возьми, прямо посреди города! Вокруг уйма жилых домов и толпы горожан. И монастырь, в конце концов, под боком – неужели маньяк решится устраивать кровавые ритуалы там, где ему в любой момент могут помешать? До этого он тщательно скрывался, оставляя лишь трупы.

– Поедем туда, сэр? – спросил Бирн.

Невозможно затащить в жилой дом двоих пленников незаметно. Но все же… все же…

– Возвращайся к Галлахеру, – приказал Финнелу комиссар. – Пусть ждет результатов от Двайера. Дейтонов вручить Рейдену для допроса. Усек? Давай рысью, нога здесь, нога там.

– А мы, сэр? – спросил Бирн.

– А мы постучимся в двери, – процедил Натан. – Помните: этот паразит не может удержать больше троих за раз. Как только кто-то начнет вести себя странно – табуреткой по голове, скрутить и в карету. Даже если это буду я сам. Все, ходу.

Никто из домоправителей не обрадовался визиту полиции, даже ордер на обыск всего, что только можно, не улучшил их настроения. Один из управлющих послал мальчишку к владельцу домов, но сейчас комиссара это не волновало. В конце концов, если владелец сам явится для допроса, это только облегчит трудную полицейскую жизнь.

В каждом доме было три подъезда по пять этажей. На пятом, мансардном, ютились самые бедные, на первом одну квартиру занимал домоправитель, там располагались его кабинет и приемная. Бирн тут же наложил лапу на все книги учета и бухгалтерские бумажки. Полицейские разбились на пары и принялись методично обходить квартиру за квартирой. Комиссар поймал управляющего домом номер пять и велел предоставить ключи от трех квартир, в которых обитали невысокие худощавые мужчины, заселившиеся в последние полгода. Кликнув Келли и Хьюза, Натан поднялся на третий этаж и начал обход подозреваемых. Что-то заставило его искать именно здесь, а не мчаться сломя голову в Кинтагел, но Бреннон пока еще не мог сказать – что.

Когда Натан под испепеляющим взором тощего банковского клерка вышел из первой квартиры, к нему поднялись Бирн и полицейский, обыскивающий второй этаж; позади плелся полный возмущения домоправитель.

– Сэр, там в восьмом номере чего-то такое, – сказал Кейн. – Гляньте, что ли.

Бирн протянул комиссару книгу учета жильцов. В квартиру номер восемь десять недель назад въехал некий Марк Стилтон. Количество чемоданов и коробок, которые привез с собой одинокий мужчина, поражало воображение.

– Он их потом вывез, – брюзгливо сказал домоправитель. – Они занимали место и раздражали жильцов, и мы предоставили ему квартиру с условием, что он не станет хранить здесь свои короба.

Номер восемь был небольшой квартирой из трех комнаток. Одна, самая маленькая, отведена под спальню, другая, побольше, – под гостиную, а третью жилец мог обставить по своему вкусу. А вкус у мистера Стилтона был дюже странный.

На первый взгляд это была уютная скромная библиотека, уставленная необычными сувенирами, с окнами, выходящими на Тейнор-крик, почти точно на аптеку. Странность не бросалась в глаза, но стоило внимательно всмотреться в эти сувениры, прочесть названия книг, а также сдвинуть ковер и взглянуть на правильной формы многоугольник на полу, заполненный символами и словами на неизвестном языке…

У домоправителя при виде многоугольника едва не приключился удар.

– Паркет! – возопил страж чистоты и порядка. – Вы только поглядите, что он сделал с паркетом! Он… он вырезал эту дрянь прямо на дереве! Да еще так глубоко! Я вычту с него за укладку нового паркета! – Тут взор управляющего пал на стену. – О боже! Он закрасил обои белой краской!

Выкрасив стены в белый, жилец углем писал на них формулы, набрасывал схематичные изображения скелетов, рук, ног, мышечных каркасов.

– Ни черта себе, – пробормотал Бирн, разглядывая коллекцию черепов на полке. На них были нанесены метки с подписями «Мышцы», «Кожа», «Хрящи». В стеллаже Кейн нашел несколько наборов хирургических инструментов. В углу в банке горкой лежали стеклянные глаза, в ящике на окне Бреннон обнаружил набор восковых ушей. Книги же делились на две части – труды по анатомии и физиологии и трактаты на латыни и прочих незнакомых комиссару языках.

– Можешь прочесть?

Бирн хмуро уставился на толстый том, который лежал на столике у кресла. Детектив еще до революции успел проучиться год на юридическом факультете. Может, скудные остатки латыни задержались в его памяти?

– Что-то про смерть. Мертвые… Necromorphia… мертвые формы… или изменения мертвых?

– Ясно. Вот мы и нашли его гнездышко.

– Кто это такой? – Голос управляющего взмыл к вершинам дисканта. – Он преступник? Убийца?

– А вам он как представился?

– Химик. – Домоправитель облизнул губы. – Он работал в университете. Каждый день ходил на службу, платил исправно. Я не думал, что он тут устроит такое!

– Он именно на это надеялся, – уверил его Бреннон. – Опишите этого Марка Стилтона.

– Э… ну…

– Живей! – прикрикнул комиссар. – Вы что, ни разу не видели вашего же жильца в лицо?!

– Ну оно… оно такое… такое незапоминающееся. Такое… – Управляющий задумался. – Сам-то он маленький, худой, словно ребенок в мужском костюме. Руки такие маленькие… волосы вроде каштановые, с проседью… ну темные, по крайней мере. Глаза… глаза… гм…

– Один? Два? – насмешливо уточнил Бирн.

Домоправитель испуганно покосился на его шрам.

– Два! Два! Но вот остальное… лет ему, может, сорок, а может – пятьдесят. Ну за тридцать пять точно. Голос… – Тут управлющий глубоко задумался. Бреннон, хоть и мечтал врезать ему по башке, чтоб думалось быстрей, молча ждал. – А я и не помню, чтоб он разговаривал-то…

– Но вы с ним как-то общались?

– Как-то да, но… – Управляющий наморщил лоб.

В дверях появился Келли.

– Сэр, вас там внизу спрашивает джентльмен из кафе. Ну, который второй такой…

– Вытряси из него что-нибудь осмысленное, – велел Бирну комиссар и заспешил вниз по лестнице.

Редферн ждал в прихожей. Полицейские не пустили его ни в квартиру, ни в кабинет управляющего, и, что закономерно, пироман был раздражен и злобен.

– Какого черта вы тут делаете? – зашипел он на комиссара.

– Я тут работаю.

– Вам заняться больше нечем? Маргарет похитили несколько часов назад, и раньше ему хватало этого для убийства.

– Мы нашли его квартиру. Снимал ее под именем Марка Стилтона.

– О!

В возгласе пиромана смешались удовлетворение и почему-то – радость, хотя ему чего радоваться? Он жадно уставился на Бреннона изучающим взглядом, но комиссар польстил себе, подумав, что на физиономии Редферна отразился не только интерес, но и уважение.

– Я хочу, чтобы вы осмотрели его квартиру. В ней полно всякой хрени…

– Найдете консультанта – и будете ему приказывать, – оборвал Редферн. – Я тоже кое-что нашел. Точнее, найду, – и достал из кармана руку. На длинной цепочке покачивался амулет, похожий на лодочку, с ампулой в центре и зеленым кристаллом-наконечником спереди.

* * *

– Ч… чего? – оторопело пролепетала Маргарет, неверяще уставившись на консультанта. – Чего вы начнете?

– Умирать, – повторил Лонгсдейл. – Меня нельзя убить, но, когда пса нет рядом слишком долго, начинается умирание. Кома.

– Н-но почему? – прошептала мисс Шеридан и сжала его руку: консультант дрожал. Большая ладонь едва поместилась в ее руках, но сейчас он казался не сильнее чахоточного больного.

– Не знаю, – ответил он. – Я не успел рассказать вашему дяде… Он обещал мне узнать… узнать… – Его голова склонилась на грудь, и рука обмякла.

В груди Маргарет что-то екнуло. Она даже не задумалась, сколько сил он потратил на ее защиту. Но она же не знала!

– Ох, пожалуйста. – Девушка обняла мужчину, усадила, положила его голову себе на плечо. – Пожалуйста, мистер Лонгсдейл! Простите, я ведь не знала…

Его веки тяжело приподнялись, и Маргарет съежилась. Взгляд консультанта был остановившимся, как у куклы.

– Зачем вы так защищали меня? – горестно сказала девушка. – Если бы вы предупредили, я бы сама… я бы придумала что-нибудь!

– Так надо, – после долгой паузы проронил Лонгсдейл. – Я должен.

– Что должен? Кому?

– Должен защищать. Вы человек, и я должен вас защитить.

– А вы? – замерев, выдавила девушка. – Вы разве не человек?

– Я не знаю, – медленно произнес Лонгсдейл. Его глаза снова закрылись.

Маргарет, переборола дрожь и приложила ладонь к его лбу. Он был холодным и липким от испарины, под бледной кожей проступила голубоватая сетка вен. Девушка шмыгнула носом и сглотнула слезы. Ей не хватит сил, чтобы поднять консультанта на ноги и увести. Но нельзя же сидеть и ничего не делать!

– Уходите, – вдруг тихо сказал Лонгсдейл. – Поторопитесь, пока маньяк не вернулся.

– Я не могу бросить вас здесь!

– Почему?

– Потому что, – процедила девушка. Она подобрала шаль, отряхнула, свернула и подложила консультанту под голову. – Я найду вашу собаку. Вы можете определить, где она?

– Здесь, – помолчав, ответил Лонгсдейл. – Где-то в этом здании или рядом. Но как вы ее найдете?

– А что, на кличку она не отзывается?

– У нее нет…

– Могли бы и придумать за столько лет. – Девушка встала и осторожно подобралась поближе к лежащему в камере телу. – А он никак не сможет нам помочь?

От удивления консультант даже приподнялся на локте и недоверчиво спросил:

– Вы хотите его допрашивать?

– Ну… – Маргарет прикусила губу. – Честно говоря, если он хоть что-нибудь помнит, то это самый простой способ вернуть вам пса.

Девушка наклонилась и потормошила человека за плечо. Выглядел он ужасно, но все еще дышал.

– Нет, – вдруг сказал консультант; Маргарет обернулась. Он привстал, опираясь на стену, и чутко к чему-то прислушивался. – Сюда идут. Уходите, немедленно!

– Но вы… как же вы…

Консультант поднялся.

– Не беспокойтесь. Они не смогут мне повредить.

– Но… – Маргарет хотела сказать, что им уже это удалось, но Лонгсдейл схватил ее за локоть, прошипел «Живо!» и толкнул к лестнице, ведущей в широкий коридор.

– Я найду пса, – быстро прошептала девушка, подхватила юбки и бросилась наутек. Она бегом взлетела по ступенькам, выскочила в коридор и прижалась к стене, вслушиваясь в каждый шорох. Издалека и впрямь доносился звук шагов, но Маргарет не могла разобрать, сколько человек идут к ней. Поскольку отступать было некуда, она на цыпочках стала красться вперед, то и дело озираясь в поисках укрытия.

«Автономные заклинания, – вспомнила мисс Шеридан наставления Энджела, – хороши тем, что не требуют постоянного присмотра и частого вливания сил. Они тянут их из вас исподтишка. Поэтому не увлекайтесь».

Вот потому ей пришлось красться в темноте, без огненного шарика, но вскоре впереди забрезжил слабый желтоватый свет. О, лучше бы она выучила заклятие невидимости! Но ангел-хранитель наконец откликнулся на горячую мольбу своей подопечной, и спустя четверть ярда коридорной стены ее рука вдруг провалилась в какую-то дыру. Сперва Маргарет оцепенела от ужаса, потом горячо возблагодарила Бога за эту нишу и, только юркнув в нее, поняла, что это еще одно тесное ответвление с тремя ступеньками вниз. Девушка торопливо нырнула в темноту и отступила подальше, пока не коснулась еще одной деревянной двери.

«А вдруг?» – трепыхнулась внутри надежда. Маргарет зашарила руками по дереву, нащупала засов, под ним – замок и страстно воззвала в замочную скважину:

– Пес! Эй, мистер пес, вы там?

Ни звука в ответ, ни шороха, ни поскуливания… Девушка забилась в уголок и постаралась слиться с камнем. Шаги приближались; теперь уже она была уверена, что людей не меньше троих-четверых.

«Боже, как же он с ними справится?!»

Перед ней снова возникло бледное, в синеватых прожилках лицо, лихорадочно горящие глаза, подрагивающие руки. Стены лизнул золотой свет фонарей. Маргарет зажмурилась. Не говоря ни слова и не останавливаясь, похитители прошли мимо. Такого облегчения мисс Шеридан не испытывала никогда за все семнадцать лет.

Она опасливо выскользнула из своего укрытия и, то и дело озираясь, побежала туда, откуда пришли эти люди. Вскоре до нее донеслись яростные вопли, и девушка прибавила скорости, до неприличия задрав юбки. Наконец впереди Маргарет углядела лестницу и взлетела по ней, как белка – по стволу дерева. Солнечные лучи едва пробивались сквозь грязное круглое оконце на лестничной площадке, но девушка все равно едва не расплакалась. Солнце! День! Боже, наконец-то!

Она дернула дверь, но та была заперта. Однако желание вырваться наконец из этой мерзкой клетки оказалось настолько сильным, что Маргарет почти без труда выломала ее с помощью motus и выскочила в какую-то длинную, не слишком широкую комнату. По стене напротив тянулся ряд узких окон, за которыми виднелись колонны и деревья.

Инстинктивно Маргарет бросилась к окнам, к свету, вдохнула полной грудью застарелую пыль, закашлялась и вспомнила про собаку.

Девушка протерла в пыли на стекле отверстие, но не увидела ничего, кроме деревьев и снега. Лес это или парк – непонятно… Осмотревшись, Маргарет нашла в дальнем углу комнаты еще одну дверь, подбежала к ней и с удивлением поняла, что замок незаперт. Девушка осторожно заглянула в щелку и вышла в просторный, хоть и пыльный холл. Слева она опять увидела окна – на этот раз большие, арками, а посередине – высокую двустворчатую дверь. Напротив проема, в котором стояла Маргарет, был еще один такой же, крест-накрест забитый досками.

«Это какой-то павильон», – удивленно подумала мисс Шеридан. Но почему он пуст? Где в городе может оказаться ничейный павильон? Одна протоптанная в пыли холла дорожка вела в комнату, которую Маргарет только что покинула; другая шла прямо, к дверям напротив входных. Девушка направилась к ним, напряженно размышляя над тем, что значило появление этих троих или четверых мужчин. Если их прислал маньяк, то где же он сам? Почему не пытается захватить ее или мистера Лонгсдейла? Неужели он рискнет затеять какой-то магический ритуал средь бела дня?

Двери были заперты, и Маргарет со вздохом подумала, что такой практики в использовании телекинеза Энджел не смог бы устроить ей при всем желании. Правда, при одной мысли о motus девушку затошнило. Ей еще ни разу не доводилось так много и монотонно колдовать. Она ощупала замок и прикинула, не выжечь ли его tepidus ignis? Хоть какое-то разнообразие…

Она только начала концентрироваться на небольшом шаре, как из-за дверей послышался тяжелый топот. Девушка шарахнулась в сторону и почти непроизвольно крикнула: «Flamma magnum!» Насчет magnum у нее не очень вышло – огненный шар получился размером с голову младенца, зато таким горячим, что ободранные обои на стене затлели. Топот, скорее похожий на скачки крупного зверя, вдруг оборвался, и в тот же миг дверь с хрустом подпрыгнула на петлях под мощным ударом изнутри. Маргарет взвизгнула и выставила перед собой шар. Раздался гневный рев, и следующий удар вынес дверь из рамы. В фонтане щепок, пыли и штукатурки в холл кубарем вкатился огромный рыжий пес. В его кудлатой шерсти запутались обломки решетки, на шее и лапах болтались оборванные цепи.

– О господи боже мой! – заверещала Маргарет и, забыв о всяком там здравом смысле, кинулась к зверюге. – Слава богу! Нашелся!

Пес вскочил, и девушка, упав на колени, обхватила обеими руками его мощную шею и зарылась лицом в гриву.

– О господи! – У нее вырвалось сдавленное рыдание. – Боже мой, наконец-то!

Ей почему-то и в голову не пришло, что взбешенный пес может ее укусить. Собака оторопело сказала «Вуф?!», потыкалась мордой в плечо девушки и осторожно обняла ее лапой. Маргарет задрожала. Наконец-то она почувствовала, что в безопасности! Наконец-то хоть кто-то!.. Огромный, сильный и опасный! Она прижалась к псу. От слез собачья шерсть липла к лицу, но Маргарет было наплевать. Она изо всех сил вцепилась в пса и обессиленно вытянулась на полу.

– Уф, – наконец сказал пес и похлопал ее лапой. – Уф! Фр-р-р!

Всхлипнув, девушка оторвалась от зверя и утерла ладонью лицо. Ее все еще била мелкая дрожь, но насколько же ей стало легче! Пес прошелся большим горячим языком по щеке Маргарет и ткнулся мокрым носом ей в шею.

– Пойдем, – прошептала девушка и поднялась, опираясь на его холку. – Мы нужны мистеру Лонгсдейлу.

Пес кивнул, шумно втянул носом воздух и угрожающе оскалился. Маргарет нащупала в глубине его шерсти шипастый ошейник.

– Бедный мой, бедный, – пробормотала она, сжала эту гадость и прошипела: – Motus!

Ошейник лопнул, и девушка с яростью швырнула его в угол. Вот бы маньяку пройтись этой дрянью по роже, прямо шипами! Пес благодарно поурчал и потерся об девушку теплым боком.

Комната с узкими окнами оказалась пуста, ни на лестнице, ни в коридоре внизу все еще никого не было. Собака обнюхала ступеньки, вопросительно покосилась на Маргарет и переступила порог. Девушка подтянула к себе огненный шар и, сглотнув, пошла следом. Она бы ни за что не осталась тут одна.

Когда они спустились, мисс Шеридан увидела в конце коридора яркий свет, который лился из узкого ответвления, где она оставила консультанта. Девушка прижала руку к заколотившемуся сердцу. Что это значит? Он их одолел? Или они взяли числом? Пес вздыбил шерсть на загривке и глухо заворчал. Маргарет присела рядом с ним и прошептала:

– Он сказал, что ты ему нужен.

«Что я делаю?» – с тоской подумала девушка и продолжила:

– Иди к нему, помоги ему. Я их отвлеку.

Пес повернул голову, посмотрел на девушку пристально и разумно. Его глаза горели, как темно-золотые бусины.

– Я смогу. Я продержусь. Правда.

Пес коснулся носом ее руки и помчался вперед длинными стелющимися прыжками.

– Эй! – крикнула Маргарет; ее возглас гулко раскатился по коридору и отразился от стен. – Я здесь! Помогите мне, что ли!

В коридор выскочили трое мужчин. Первый в одной руке держал лампу, в другой – пистолет. Пес сбил его с ног, пронесся мимо остальных и ворвался в ответвление. Упавший мужчина, ошалело мотая головой, кое-как поднялся на четвереньки; его лицо было обожжено и исцарапано осколками лампы, но он словно не чувствовал боли. Девушка толкнула вперед свой огненный шар, который уже расползся в кляксу. Она лениво полетела навстречу троим похитителям, понемногу растекаясь в воздухе, как яичница на сковородке.

Первый поднялся и двинулся навстречу Маргарет. Он прошел прямо сквозь огонь и даже не вздрогнул, хотя от пламени на нем занялась пропитавшаяся маслом одежда. Девушка с визгом отпрянула. Человек, превращаясь в факел, наступал на нее, протягивал покрывающиеся волдырями руки и молчал.

– Нет! Нет, нет! – закричала Маргарет и метнулась назад. – Уйди! Не подходи ко мне! Не…

Он схватил ее за руку.

– Motus! – завизжала девушка. – Motus!

Его отбросило назад, но Маргарет упала из-за того, что не успела вырваться. Он сбил с ног одного из похитителей и выпустил руку девушки. Мисс Шеридан поползла к лестнице, не сводя глаз с мужчин. Они приближались к ней, словно заводные куклы, и один уже достал из кармана баллон.

– Ignis! – Маргарет указала на баллон и бросилась ничком в угол, закрывая голову руками. Что-то жарко полыхнуло, и на девушку брызнуло горячее, липкое, тягучее… и этот запах…

«Боже мой!» – Она приподнялась, опираясь на руки. Кто-то схватил ее поперек талии, поднял и перекинул через плечо. Маргарет слабо застонала и забилась в руках похитителя. Второй, обливаясь кровью и шатаясь, приблизился к ней. И тот, обожженный… она замерла, и вдруг отчаянный страх сменился жгучей яростью. Да сколько же можно так над ней издеваться?!

«Чтоб вы сдохли!» – в бешенстве подумала девушка и со всей силы ударила того, кто ее схватил, ногой в живот. Мужчина пошатнулся. Дико зашипев, Маргарет вцепилась ногтями в лицо окровавленному типу. Она целилась в глаза, но пальцы соскользнули, пришлось впиться в щеки. Обожженный поймал ее за волосы, намотал их на руку, и от боли ярость окончательно затопила ее рассудок.

Маргарет прорычала первое заклятие, которое вспомнила, замолотила ногами, стараясь попасть в одного гада, и драла ногтями рожу другого. Воздух вокруг раскалился; обожженный урод стащил ее с плеча подельника, повалил на пол и зажал рукой рот и нос. Маргарет испустила свирепый вой и вонзила зубы ему в ладонь. Кто-то пнул ее в бок; от боли она так стиснула зубы, что в рот потекла чужая кровь.

– Razor! – властно прозвучало в коридоре.

Первым заорал обожженный. Он скатился с Маргарет и, не переставая орать, забился в судорогах. Залитый кровью тип тоже рухнул как подкошенный, сипло подвывая. Третий катался по полу и высоко, пронзительно кричал.

– Ad somnum!

Крики оборвались. Маргарет, дрожа, отползла от этих троих подальше и наконец подняла глаза на консультанта. Он постоял посреди коридора, поглаживая холку пса, переступил через тела и подхватил девушку на руки. Поднял ее так высоко, что она смотрела на него сверху вниз, прямо в глаза – ярко-голубые, мерцающие, печальные и… и Маргарет увидела что-то еще, от чего к горлу вдруг подступил комок. Она притронулась к лицу Лонгсдейла, обвила руками его шею, коснулась волос, густых и мягких.

– Маргарет, – с нежностью сказал Лонгсдейл, опустил девушку ниже, словно нянчил, как ребенка, и поцеловал.

Он вышел коротким, этот поцелуй: Маргарет лишь успела почувствовать тепло губ и то, как мужские руки крепче смыкаются вокруг нее. А потом он поставил ее на пол, не сводя с нее глаз. Любящее и мягкое выражение его лица вдруг сменилось напряженным: зрачки расширились, губы сжались, скулы и челюсть окаменели, будто Лонгсдейл боролся сам с собой, пытаясь уцепиться за ускользающее нечто. Его лицо помертвело, он медленно сморгнул и непонимающе уставился на девушку. Маргарет замерла, с трудом осознавая это внезапное превращение. Лонгсдейл немного отстранил ее, хотя и по-прежнему поддерживал, обвел взглядом место побоища и проронил:

– А! Неплохо.

Лицо, и голос, и тон – все переменилось, и если бы на губах еще не было горячо, она бы ни за что не поверила…

– Пойдемте, – деловито сказал консультант. – Вас следует отправить в безопасное место.

Девушка беспомощно оглянулась на пса. Он смотрел на нее с глубокой человеческой тоской.

* * *

Бреннон расстелил на столе управляющего карту Блэкуита. Редферн хищно нацелился на нее с амулетом в руке. Глаза пиромана горели, ноздри трепетали, губы приоткрылись в полуоскале, обнажив белые зубы. Комиссар уже видел похожее выражение на другом лице – когда из-под личины Лонгсдейла вырывался другой человек.

«Или мне это мерещится из-за того, что сказала Джен насчет их родства», – нахмурился Бреннон. Однако если пироман назвал ему настоящее имя, то имеет смысл копнуть в этом направлении поглубже. Но позже.

Пироман протянул руку над картой и забормотал заклинание на неведомом Натану языке. Амулет-лодочка мерно покачивался туда-сюда; краем глаза комиссар заметил, что полицейские у входа перекрестились, а один даже сложил шиш и показал спине Редферна. На Бреннона накатило глухое раздражение. Сколько можно?! Он же привык!

Монотонный бубнеж кончился. Редферн застыл, прикрыв глаза. Амулет по-прежнему качался, пока в зеленом кристалле не зародилась бледная искра. Она разгорелась в огонек, заполнивший весь кристалл изнутри. Амулет замер, натянув цепочку. Лодочка клюнула носом вниз, цепочка струйкой заскользила между пальцев Энджела. Амулет описал несколько широких кругов над картой и, проложив дугу от Кинтагела до центра, вильнул к парку, упал и заметался вокруг него. Редферн выпустил цепочку, и амулет заехал на зеленый квадрат целиком.

– Точнее не будет, – уверил пироман. – Только если подберемся поближе.

Бреннон уперся обеими руками в карту и навис над большим квадратом парка.

– А на улице вы возьмете след?

– Конечно, – с раздражением ответил Редферн. – Иначе на кой черт его вообще делать? – Он убрал амулет в карман и обвел пальцем парк: – Есть план этого места? Что там внутри?

Комиссар задумался. Планы парка раздобыл Лонгсдейл, но как попасть в его дом без Джен?

– Что он там, черт возьми, забыл? – пробормотал пироман, выглянув в окно. – Уже смеркается, но все равно – не станет же он устраивать ритуалы на глазах у публики?

– Публика необязательна, – вдруг сказал Натан. – В парке есть всякие беседки, павильоны, эти, как их… ротонды. Ладно, нечего рассиживаться, – встрепенулся комиссар и устремился к двери, на ходу выкликая: – Келли! Бирн! Маньяка засекли около парка. Я туда, со мной десять добровольцев! А вы? – Он обернулся на пиромана. – Ждете фанфар и шелковых ковров под ноги?

– Привычка командовать неистребима, – хмыкнул Редферн и проскользнул мимо комиссара к крыльцу. Детектив Бирн выбежал из квартиры Стилтона и свесился через перила, встревоженно уставив на Бреннона единственный глаз:

– Вы поедете без меня, сэр? С этим?

«Этот» молча пробуравил детектива немигающим, как у змеи, взглядом.

– И еще с десятью добровольцами, – напомнил Бреннон. – Закончи с квартирой, допроси соседей и карауль здесь – напуганная птичка может полететь к гнездышку. Пошли кого-нибудь к Бройду доложиться.

– Сэр, но вы уверены… Маньяк же… вдруг он на вас бросится?

– Не бойтесь, – ядовито сказал Редферн. – Я буду рядом! – и гордо удалился, оставив входную дверь нараспашку. Бреннон поспешил следом и поймал пиромана за руку как раз тогда, когда тот уже угнездился в своем экипаже.

– Я с вами, – невозмутимо сообщил Натан в ответ на грозный, негодующий взор.

Пироман прошипел на чужом языке явную нецензурщину и хлестнул коней. Лошади испустили визгливое ржание, больше похожее на воющий вопль, и рванули вперед так стремительно, что Бреннон инстинктивно вцепился в сиденье.

Не обращая внимания на пешеходов, Редферн гнал прямиком к парку, только ветер в ушах свистел, а полицейская карета безнадежно отстала еще в начале Розмонт-роуд. Натан все пытался сообразить, сколько рабов может быть сейчас в подчинении у маньяка. Чтобы перетащить Лонгсдейла и его пса из Кинтагела в парк, нужно минимум двое, потому что одному не перенести тела из церкви в повозку. Но есть ли еще и третий, чтобы караулить Маргарет?

– Сможете его обезвредить?! – крикнул комиссар, стараясь не думать о том, что будет, если маньяк захватит Редферна.

Пироман в ответ отбросил полу пальто, показав кобуру на бедре.

– Не насмерть! – уточнил комиссар.

– Посмотрим! – отозвался наставник племянницы, но его глаза так дико и предвкушающе вспыхнули, что Натан понял – ему и повод не нужен.

Перед ними мелькнула серая стена парка, затем показались закрытые чугунные ворота. Комиссар едва успел прикинуть, пройдет ли в них экипаж и где взять ключи, как Редферн что-то рявкнул, и ворота снесло, будто кружевную занавеску. Лошади, не сбавляя хода, ворвались в парк.

– Держите! – Пироман сунул Бреннону амулет: лодочка дергалась, как сумасшедшая, тыкая зеленым кристаллом куда-то влево.

– Левей!

Экипаж накренился при резком повороте, и Редферн натянул поводья, заставив лошадей сбавить скорость. Они проскочили мимо пары мраморных девиц (что-то там символизирующих), и Натан попытался сообразить, куда их несет. Впереди стелилась широкая аллея с фонарями, скамеечками и фигурно подстриженными кустами. Амулет натянул цепочку, тыча прямо в кусты.

– Еще левее! – просипел комиссар и невольно зажмурился, когда лошади ломанулись в заросли.

– In ignis! – крикнул Редферн; кусты полыхнули и рассыпались пеплом и угольками под натиском гнедой пары. Экипаж знатно подбросило на бордюре.

– Прямо! Немного левей, – скомандовал комиссар.

Снег брызнул из-под копыт, и Бреннону подумалось, что для того, чтобы возместить порчу газона, кустов и паркового имущества, не хватит его зарплаты и за полгода.

Они пронеслись по газону между двумя рядами величавых корабельных сосен, а потом амулет указал на дорожку, ведущую направо. Редферн гнал, не обращая внимания на то, что подворачивалось под копыта кельпи. К счастью, вспомнил Бреннон, после третьего трупа дирекция додумалась закрыть парк для посетителей. Скамейки, фонари, кусты и клумбы слились в один размытый фон.

– Спокойней! – прикрикнул на пиромана Натан. – Мы слишком оторвались от моих людей!

– Можете спрыгнуть!

Но все же Редферн слегка натянул поводья, дикое мелькание слегка замедлилось, и вскоре комиссар понял, что амулет завел их в старый парк. Здесь иногда сутками не появлялся никто, кроме смотрителей. Дорожки не чистили, кусты не стригли, и чем дальше, тем больше парк напоминал лес. Люди не любили бывать здесь, потому что когда-то это место было частью владений имперского губернатора – садом вокруг его павильона для балов.

– Павильон! – взвыл Бреннон, подскочив на сиденье. – Чтоб я сдох!

Редферн обернулся на него. Глаза пиромана стали еще больше, и он выругался, обложив себя такими эпитетами, какие и комиссар не сразу бы подобрал.

– Тупая тварь! – прошипел Редферн. – Нет бы сразу догадаться! В ту же сраную ночь!

Бреннон не спросил – в какую; был слишком занят запоздалым озарением. Дабы генерал-губернаторы имперской провинции не померли с тоски среди гнусных католиков-папистов, рядом с резиденцией был разбит сад с большим павильоном. Со временем сад соединили с парком, а после революции он стал общественным достоянием вместе с павильоном. И если б комиссар полиции не был таким идиотом, то он бы сразу же после слов Лонгсдейла о неведомом ритуале помчался бы рыть носом землю в старом парке!

«У-у-у, кретин!»

Пироман натянул поводья, и экипаж встал перед павильоном. Амулет все еще рвался вперед, и комиссар расслышал тихое поскрипывание снега под чьими-то шагами. Редферн спрыгнул наземь, Натан последовал за ним.

– Вы сможете от него защититься? – шепнул комиссар.

– Не знаю, – процедил Редферн. – Зато знаю, кто сможет, – и принялся распрягать лошадь.

– А… вы… ну… – поперхнулся Бреннон, вспомнил, что это за тварь, и пробормотал: – Она же его не съест?

– Посмотрим.

В снегу пролегли глубокие следы от колес. Они вели к пышной купе бузины, над которой выступал портик с колоннами. Кельпи жадно фыркала и тянула морду вперед, видимо, чуяла добычу. Редферн вел животное в поводу, и Бреннон подумал, что этот тощий тип ни за что не удержит лошадь, если той взбредет в голову внезапно броситься. Они обогнули павильон.

Перед черным входом стояла карета, запряженная заморенным конем. Дверца была приоткрыта, и Натан увидел внутри край большого ящика. Людей рядом не оказалось, только узкие следы в снегу уходили за угол.

– Почему он тут все бросил? – пробормотал Бреннон.

– Может, ушел отлить. – Редферн хмуро уставился на ящик. – А может, он отправился искать тех, кто должен помочь ему с ящиком.

– Пошел искать? Ради бога, он бы просто приказал им притащиться сюда!

Комиссар и пироман переглянулись. На лице Редферна появилось странное выражение, похожее на затаенное удовлетворение.

– О да, – мурлыкнул он, – похоже, Лонгсдейл недолго провалялся без сознания.

– Но маньяк мог захватить и его… или не мог? – Бреннон задумался. Если мог – зачем тогда одурманивать? А если не мог? Если двуединые сущности ему неподвластны? Кельпи рядом утробно заурчала. Натан услышал шаги и вытащил из кобуры револьвер. Сухой щелчок курка в тишине прозвучал, как выстрел.

Маньяк показался из-за угла. Он шел, опустив голову, погруженный в размышления. У Бреннона заныло под ложечкой – он наконец-то увидел этого гада! Что больше всего поражало – гад был невысок, худощав до хрупкости и миниатюрен, будто…

Маньяк остановился и поднял голову. В сереющих тусклых сумерках комиссар впервые увидел его лицо.

– О боже! – прохрипел Бреннон.

Пироман залился мертвенной бледностью и отшатнулся:

– Женщина!

И упустил поводья.

* * *

Лонгсдейл стащил с одного из похитителей пальто и закутал в него Маргарет. Девушка слабо дрожала: по боку все сильнее разливалась боль от пинка, которую она на несколько минут перестала замечать, когда с консультантом приключилось… такое. Пес обеспокоенно крутился рядом, тычась носом в ее юбку.

– Идемте. Я отвезу вас к миссис ван Аллен, – предложил Лонгсдейл.

– Отвезете? На чем?

– Тут наверняка есть карета или экипаж. Они же как-то доставили меня из Кинтагела и вас – из кафе.

– Ага, – пробормотала Маргарет.

Ее мысли и чувства были поглощены тем, что она увидела прямо сейчас. Девушка дрожащими пальцами притронулась к губам. Она могла поклясться, что совсем недавно рядом с ней находился совсем, совершенно другой человек! Но как же так может быть, чтобы он всего за секунду забыл, что сделал, и настолько переменился?!

Маргарет, спотыкаясь, потащилась к лестнице следом за Лонгсдейлом. Он остановился, взял девушку на руки и понес. Мисс Шеридан прильнула к нему, но он не ответил на ее объятия, только рыжий пес нежно поурчал снизу.

«Его заколдовали, – подумала Маргарет. – Прокляли! Из-за этого он такой… такой…»

Она не нашла слов – какой, но знала, что если бы тот, другой человек остался – о, если бы он остался! Закрыв от усталости глаза, девушка снова увидела его лицо – и взгляд, печальный и нежный… Маргарет прерывисто вздохнула и слабо вскрикнула: бок разошелся пуще прежнего.

– Осталось недолго, – успокаивал ее Лонгсдейл. – Валентина вам поможет.

Они добрались до комнаты. Лонгсдейл подошел к окну, и мисс Шеридан вздрогнула: на снегу вились свежие следы. «Он здесь!» – Девушка вжалась в спасителя. Но тогда почему маньяк до сих пор…

Снаружи раздалось визгливое воющее ржание, в котором Маргарет узнала голос кельпи, и тут же грохнул выстрел.

– Энджел! – крикнула девушка. – Там Энджел! Он поймал его! Скорее! Помогите ему!

Пес недовольно зафырчал, и в этот миг до них донесся яростный возглас комиссара Бреннона. Лонгсдейл поставил Маргарет на пол, плечом вынес окно и бросился направо, куда вели следы. Пес пометался между окном и Маргарет, жалобно заскулил и наконец припал к полу у ног девушки, оскалил клыки и вздыбил шерсть.

Мисс Шеридан со вздохом опустилась на холодный мрамор. Она и шагу не могла сделать. К тому же бок горел огнем и не давал толком вздохнуть. Когда она наконец соскребла остаток сил в кулак, встала и потащилась к двери, пес попытался преградить ей дорогу, умоляюще глядя в лицо и цепляя лапами подол.

– Я должна, – прошептала девушка. – Мне надо увидеть!

Животное посопело и подставило ей холку.

* * *

Бреннон успел ее разглядеть за тот миг, когда все застыло в равновесии – хрупкая, темноглазая, с коротко стриженными пушистыми волосами, каштановыми, но сильно тронутыми сединой, с тонким треугольным лицом – бледная кожа туго обтягивала скулы, острый подбородок и нос с горбинкой. Женщине было на вид сорок – сорок пять. Увидев незваных гостей, она покачнулась, подняла руку, словно защищаясь, и сдавленно засипела. Кельпи испустила завывающее визгливое ржание, встала на дыбы и ринулась на добычу. Комиссар очнулся и выстрелил. Пуля свистнула над лошадиной спиной, и тварь грудью врезалась в женщину, отшвырнув ее на несколько ярдов.

– Стоять! – заорал Натан. – Держи ее!

Редферн сморгнул, но не шелохнулся. Кельпи бросилась на женщину, но та успела немного отползти, и острые клыки сомкнулись на ее голени. Комиссар кинулся к ним, с трудом увернулся от гибкого чешуйчатого хвоста и вцепился в повод, намотал его на локоть и со всей силы потянул. Кельпи злобно зашипела и ударом хвоста сбила Бреннона с ног. Женщина извернулась и выстрелила ей в морду из маленького пистолета. Пуля вырвала несколько чешуек и клок кожи под глазом водяной лошадки.

«Помогите!» – колоколом ударило в голове Натана. Комиссара бросило в дрожь. Он понял, что маньяк приказывает ему, но лишь замер, не шевелясь. Но почему на него не действует внушение?..

«Помогите!»

Бреннон опустил глаза на свою руку. Цепочка амулета обмоталась вокруг его запястья; в кристалле внутри пульсировало нечто. Натан сжал амулет в кулаке.

«Помогите!»

Женщина пнула кельпи каблуком в морду – снег под ней уже густо окрасился в красный. Бреннон поднялся на колени и натянул поводья, оттаскивая лошадь от жертвы. Скотина оказалась сильна – спину и плечи комиссара свело от натуги, по хребту тек пот. Но нельзя позволить этой твари сожрать преступницу!

Вдруг из-за угла павильона вылетел консультант, выглядевший словно раб, сбежавший с галеры. Он громко рявкнул какое-то заклятие и выбросил вперед сжатый кулак. Морда кельпи дернулась, как от удара. Водяная лошадка пронзительно завизжала, сделала свечку, забила по воздуху кожистыми крыльями. Перед Лонгсдейлом замелькали когтистые лапы с перепонками, но он схватил их, как руки истеричной дамы, стиснул и прорычал в морду твари короткую фразу на непонятном Натану языке. Кельпи отпрянула, пронзительно заржала и перекусила поводья. Бреннон завалился на спину; над ним пронеслось извилистое серебристое тело и скрылось в парке.

«Ну и слава богу», – подумал Натан, поднялся и обнаружил, что Лонгсдейл душит извивающуюся преступницу, зажав ей рукой рот и нос.

– Вы что творите?!

– Обезвреживаю, – вскинул на него ясные голубые глаза консультант. – Усыплению и гипнозу она не поддается. У вас есть чем ее связать?

Бреннон машинально пошарил по карманам, и тут его как ударило:

– Пегги! Где Пегги?!

– Не волнуйтесь, я оставил ее в павильоне под охраной пса.

Комиссар повернулся к пироману, дабы приказать ему помочь со связыванием женщины, – но Редферн исчез.

* * *

Дверь в холле оказалась для Маргарет непреодолимой преградой. Девушке не хватило сил, чтобы сдвинуть засов, к тому же от каждого резкого движения боль била ее под ребра, впивалась в легкие и не давала сосредоточиться на заклятии.

Мисс Шеридан опустилась на подоконник. Пара длинных узких окон слева и справа от дверей были закрыты на задвижки. Девушка подергала одну, покрытую плотным слоем масла, а сверху – слоем пыли, плюнула на краешек подола, протерла в слоях щель и толкала задвижку до тех пор, пока та с натугой не поддалась.

Мисс Шеридан распахнула окна, вдохнула свежий морозный воздух, от которого закружилась голова, и присела на подоконник передохнуть. Пес положил морду ей на колени, и она потрепала его густую круглую гриву. Собака сладко прижмурилась и заелозила по полу хвостом.

Наконец, когда холод стал уже ощутимо пощипывать, Маргарет свесила ноги наружу, собралась с духом и спрыгнула. Боль тут же ударила в ребра и так стрельнула в легкие, что девушка задохнулась и упала на колени. Пес коротко заскулил и заскреб лапами слишком узкую для него оконную раму.

– Маргарет!

Сквозь влажную пелену в глазах девушка увидела высокую худощавую фигуру. У Маргарет вырвался невнятный крик; она вскочила и бросилась к Энджелу. Последний рывок опустошил ее досуха, и девушка со слабым стоном повисла на Редферне. Он прижал ее к себе. Едва руки Энджела сомкнулись вокруг мисс Шеридан, как к ее глазам подкатили слезы, и, прошептав «Ох, простите!», она уткнулась ему в грудь и закусила губу, чтобы не зареветь, как младенец.

Рука Энджела нежно скользила по волосам и плечам девушки, и от этого ей захотелось рыдать еще сильнее. Он прильнул губами к макушке Маргарет и случайно надавил локтем ей на бок. Она пронзительно вскрикнула. Земля ускользнула из-под ног, лицо Энджела с большими темными глазами скрылось в тумане, а спустя секунду Маргарет поняла, что ее несут. Опять!

– Это все я, – прошептала она. – Я такая дура…

– Ну, не совсем уж такая, – сказал Энджел. Над ними мелькнула серебристая тень, и Маргарет невольно съежилась. – Не бойтесь, это кельпи.

Кельпи приземлилась перед ними, и Редферн усадил девушку к ней на спину. Сам устроился позади так, чтоб не задевать бок Маргарет, подобрал обрывки поводьев и коротко свистнул. Водяная лошадка без разбега взмыла в воздух и заложила широкий круг над павильоном. Мисс Шеридан прильнула к наставнику. Внизу она увидела пса, который как-то выбрался наружу и теперь, рыча, метался перед домом.

– Его надо отвести к консультанту, – прошептала Маргарет.

– Сам найдет. Я доставлю вас в надежное убежище и займусь вашими ранами.

– К Валентине? – робко спросила девушка. Это убежище уже не казалось ей надежным.

– Нет, – уклончиво ответил Энджел. Кельпи низко скользнула над павильоном, и с другой стороны Маргарет обнаружила дядю, Лонгсдейла и какого-то человека, которого консультант не то душил, не то приводил в чувство, пока комиссар перевязывал ногу этого незнакомца своим шарфом.

– Не волнуйтесь, с вашим дядей я договорился.

– Кто это? – спросила Маргарет; язык еле ворочался, но она должна была знать, если этот человек…

– Это маньяк, – после короткой паузы объяснил Редферн.

Девушка так вздрогнула, что едва не съехала с кельпи:

– Маньяк?! Но там же дядя! Вдруг этот человек, вдруг он…

– Это не он, – медленно произнес Энджел. – Это она.

* * *

– Это она? – спросил Бройд.

– Угу, – отвечал Бреннон; шеф полиции взъерошил бакенбарды.

– Н-да, – после долгого молчания изрек он, – немного неожиданный результат.

Комиссар тихо засопел. Записка пиромана жгла ему карман, как уголь, и Натану требовались изрядные усилия воли, чтобы устоять на месте рядом с начальством, а не унестись к Лонгсдейлу или к Валентине.

– А вы уверены?

– Уверен, – процедил Бреннон.

– То есть она пыталась вас… гм… захватить?

– Пыталась.

Бройд надел пенсне и окинул комиссара долгим взглядом, словно оценивал его вменяемость.

– Что вы теперь будете с ней делать?

– Это, – вздохнул Натан, нащупывая записку, – очень сложный вопрос.

Женщина, одурманенная морфином, лежала на больничной койке. Рану на ноге промыли, зашили и перевязали, но что делать с преступницей дальше – комиссар не знал. В сущности, удержать ее в неволе они смогут лишь до тех пор, пока она в бессознательном состоянии. Но его нельзя продлевать постоянно! Как ее допрашивать, в конце концов?

– Как здоровье вашей племянницы? – поинтересовался Бройд. – Вы вернули ее домой?

– Пока еще нет, сэр.

– Разумно, – кивнул шеф. – Мало ли, что еще нас ждет.

– Угу.

«Маньяку» выделили отдельную палату в больнице Святого Якова. Четверо полицейских дежурили у дверей. Но был ли в этом смысл?

– Натан, – вкрадчиво начал Бройд, – может, вы уже скажете, что случилось?

– Это долго.

– Ничего, едва ли я заскучаю, слушая вас. Итак?

Бреннон вздохнул, переступил с ноги на ногу, собрался с духом – и рассказал. Постарался покороче и без особо выдающихся деталей, но сомнение на лице шефа все равно прочел. К счастью, оно относилось не к здравому рассудку комиссара.

– То есть вы отпустили вашу племянницу с этим пироманом…

– Я не отпускал. Он ее забрал.

– Однако вы обещали ему, что отпустите.

– Но я думал, что он хотя бы сделает это при мне и с моего ведома! А сейчас я даже не знаю, где она и вернет ли он ее или… – Бреннон угрюмо замолчал. В самом деле, зачем пироману возвращать пойманную добычу?

– Значит, вы не думаете, что он поступит как человек чести?

В горестном фырканье комиссар выразил все, что думал по поводу этого человека и его «чести».

– Странно все, – задумчиво проговорил Бройд. – Сперва у нас появился консультант, потом этот тип, Рейден уверяет, что они родичи, но при этом Лонгсдейл не знает Редферна… или не помнит.

– Думаю, что действительно не помнит, а этот паразит Лонгсдейла как раз таки помнит и всячески избегает. У дома маньяка я стоял рядом с Лонгсдейлом, так Редферн даже не стал ко мне приближаться.

– Вы думаете, он как-то причастен с тому, что случилось с консультантом?

– Да, и еще думаю, он опасается, что Лонгсдейл его вспомнит. Опять же все эти пироманские штучки, умения, знания… черт его знает, может, Редферн вообще не человек.

Бройд тяжело вздохнул.

– До чего мы докатились, – грустно заметил он. – Впору уже отдельный департамент создавать, по борьбе с этими. – Он стукнул тростью по кровати маньячки. – Но вообще фамилия Редферн мне знакома. Правда, я слышал ее очень давно, еще до того, как уехал на службу в Мазандран, то есть до революции. Не помню, о чем шла речь. Но попробую навести справки среди моих старших родственниц. Эти гарпии ничего не забывают.

– Спасибо, сэр. С вашего разрешения я поеду к Лонгсдейлу. Нам надо в конце концов решить, что с ней делать.

– Поезжайте. Я дам указания персоналу больницы, дабы избежать возможных эксцессов. Не хотелось бы, чтобы дама очнулась.

– А то ж, – согласился Бреннон, взял пальто, шляпу и вышел.

Снаружи его ждал Келли с первым отчетом Бирна по результатам обыска в доме «Марка Стилтона». Комиссар взял папку с некоторым трепетом. Он никогда не понимал, как Бирну удается писать отчеты с такой скоростью и при этом – дотошностью.

Сидя в карете, Натан расправил на папке записку Редферна. По сравнению с прошлыми она была очень длинной – аж четыре фразы: «Мисс Шеридан спрятана в надежном месте. Не волнуйтесь о ее чести, здоровье и добром имени. Не пытайтесь ее найти. Будьте осторожны с той женщиной». Бреннон раздраженно фыркнул. И это ему пишет человек, похищающий невинных девиц практически с улицы! Где он, черт побери, спрятал Пегги, если так уверен, что маньяк ее не отыщет? В полом холме?!

Однако записка снова вернула комиссара к запавшим в память словам пиромана. Ведь, в самом деле, как можно удержать в тюрьме такого человека, как эта женщина? Как ее судить, если ей достаточно пожелать, и судья сделает все, что она ему велит? Разве что Лонгсдейл придумает какой-нибудь фокус.

Бреннон сунул записку в карман и открыл папку. От чтения отчета он получил истинное удовольствие. Бирн, как всегда, подошел к делу методично, и отчет содержал описание каждого дюйма квартиры и каждого клочка пыли под кроватью. Хоть что-то в этом полоумном мире по-прежнему нормально!

Джен впустила комиссара в дом; вид у нее был хмурый и озадаченный.

– Как они? – спросил Натан.

– Относительно неплохо, – ответила ведьма. – Он ждет вас, чтобы поговорить.

– А я-то как жду…

В гостиной было жарко натоплено – камин пылал, как жерло вулкана. Пес лежал рядом, погрузив лапы в огонь; Лонгсдейл гладил собаку по голове. Увидев комиссара, Рыжий приветственно замахал хвостом.

– Ну как вы? – спросил Бреннон, опустившись в кресло.

– Все функционирует, – отозвался консультант, – хотя ей удалось нанести некоторый ущерб, который мы сейчас и ликвидируем.

На вид консультант был все еще бледноват, но вполне бодр, свеж и чисто выбрит. Даже полосы на руках от наручников уже исчезли. Натан ему позавидовал.

Пес со сладостным урчанием зарылся лапами поглубже в камин. Джен поставила на столик поднос с кофейником, сливочником, чашками и закусками.

– Рад за вас, – несколько смущенно пробормотал Натан, покосившись на блаженствующее животное. – Взгляните. Это отчет по обыску квартиры, которую она снимала под именем Марка Стилтона.

Лонгсдейл с интересом погрузился в чтение, а Бреннон воздал должное имбирному прянику и кофе.

– Что скажете? – поинтересовался он через некоторое время.

– Довольно типичный набор для некроманта. – Лонгсдейл положил отчет на колени и задумчиво нахмурился. – Сложность, насколько я понимаю, в том, что ее нельзя ни допросить, ни посадить в тюрьму.

– Именно. Есть ли у вас какие-нибудь идеи по этому поводу?

Консультант потер пальцами лоб и со вздохом признал:

– Пока никаких. Ей удалось одолеть даже меня, пусть и не напрямую.

– Как это? – удивился Натан.

– Она атаковала пса, – сказал Лонгсдейл. – Она попыталась захватить меня, но почему-то сразу перескочила на него. Она не смогла его подчинить, только лишить сознания, а вместе с ним – и меня.

– И что, по-вашему, это значит?

Консультант молчал, опустив взгляд на собаку.

– Мы тесно связаны, – наконец пробормотал он, – и не можем находиться порознь. Когда это случается, тело начинает умирать.

– Как это – умирать? – выдавил комиссар. – Разлагаться, что ли?!

– Нет, не так… скорее, погружаться в кому.

– Куда?!

– Кома – этот состояние между жизнью и смертью, – пояснила Джен, – когда нет сознания, реакции на внешние раздражители, рефлексов, когда нарушены дыхание, пульс, температура. Живой труп, проще говоря.

– Но вы же смогли защитить Пегги! – посмотрел на консультанта Бреннон.

– Ну это же не мгновенно происходит. Процесс отключения функций идет постепенно, ускоряясь по мере своего развития, – продолжила объяснения Джен.

– Но… то есть… если кому-то удастся убить собаку…

Пес скептически фыркнул.

– Это не собака, неужели вы до сих пор не поняли? – раздраженно спросила Джен. – Это такой же дух, как и кельпи! Я думала, это даже вам очевидно!

Бреннон сжал подлокотники. Так вот оно что! Конечно, зачем делать полубессмертное существо и тут же ставить его жизнь в зависимость от какого-нибудь хрупкого создания. Куда разумнее и надежнее привязать его к неубиваемой твари!

«Но почему? – подумал комиссар; эта непробиваемая стена доводила его до умоисступления. – Зачем кому-то это делать? Для чего и как, ради бога, это вообще удалось сделать?!»

– В любом случае, – как ни в чем не бывало продолжал Лонгсдейл, – повредить псу практически невозможно. За все эти годы ни одна нечисть или нежить так и не смогла…

«Ну да, конечно, – с горечью осознал Бреннон и поразился собственному идиотизму. – Охотник на нечисть и нежить должен быть неуязвим для них. А с таким псом уж куда неуязвимее…»

Это же каким надо быть кретином, чтобы не видеть лежащего на поверхности!

«Но кем Лонгсдейл был до этого? – подумал Бреннон, глядя на консультанта. – Почему выбор пал именно на него? Или это случайность? Нет, вряд ли. – Комиссар сжал зубы. – Вряд ли отбор людей, которых превращают в монстров для охоты на других монстров, случаен. Уж наверняка подойдет не всякий!»

А ведь Лонгсдейл говорил ему! Говорил, что таких консультантов не один и не два! Что кто-то, как на фабрике, штампует таких охотников – без памяти, без друзей, без семьи, зато неуязвимых, сильных, не знающих страха – тех, кого нельзя убить.

– Сэр? – Ведьма склонилась к нему и притронулась к плечу. – Вы в порядке?

– На два слова, – процедил комиссар, встал и стремительно зашагал к двери.

Лонгсдейл проводил его удивленным взглядом. Пес опустил морду на лапы и прикрыл глаза.