Хотя могло быть и так, что Толя у неё и вовсе никак не записан, но это маловероятно.

Голова Милы явно предназначалась не для того, чтобы хранить в ней цифры, да ещё и целых десять штук. Непосильная задача.

- Мила, дай ей телефон, - раздался снова голос Николя Антоновича.

Мила побелела так, будто в ней не осталось вообще ни единой капли крови.

- С какой стати?! — возмутилась она.

- Значит, признаешь, что эта женщина сказала правду?

- Нет!

ЕГО голос набрал обороты, прозвучал в огромном зале подобно раскату грома...

- Тогда дай ей свой чёртов телефон! Разблокируй и отдай.

Всё это происходило на глазах нескольких десятков гостей, но этому Николя Антоновичу, похоже, было все равно. Он вряд ли отдавал себе отчёт в том, что на нас троих сейчас все смотрят, ловят каждое слово, чтобы потом понести сплетни дальше.

Он был одержим ревностью. Он хотел выяснить все здесь и сейчас.

Что ж, мне это было только на руку.

- Николя, прошу. давай хотя бы выйдем.. взмолилась Мила, которая, очевидно, как раз осознавала масштаб катастрофы.

Вместо ответа он вырвал из её рук сумочку. Отыскав там айфон, схватил её за палец и поднёс к экрану, чтобы разблокировать...

А потом вручил телефон мне.

- Ищите.

Я прекрасно помнила номер Толи наизусть. Войдя в контакты Милы, быстро его отыскала по поиску..

Не сдержавшись на сей раз, презрительно хмыкнула.

Он был записан у неё как «Анюта».

Я показала экран Николя Антоновичу и едко прокомментировала:

- Вот. Какие странные нынче Анюты пошли. Бородатые, под два метра ростом, с волосатыми ногами и руками. 0 времена, о нравы!

Мужчина крепче сжал челюсти. Ему сейчас явно было не до шуток, зато из меня сарказм так и сыпался, как из равного мешка. Но юмор попросту помогал сохранить разум.

- Позвоните. И на громкую связь, - коротко распорядился Николя, прости Господи, Антонович.

Я пожала плечами и сделала так, как он просил.

Через несколько протяжных гудков из динамика громко, на весь зал, раздался голос Толи:

- Мила, наконец-то! Я чуть с ума не сошел от волнения! Любимая, прекрасная, ты почему не отвечала.

Любимая... прекрасная... Я от него таких слов не слышала уже давно.

Николя застыл. Я буквально видела, как из его взгляда постепенно исчезают все чувства, сменяясь опустошением.

Мила всхлипнула и бросилась прочь из зала. Только куда она хотела сбежать?

- Мила, все нормально?! — продолжал спрашивать Толя, так и не дождавшись ответа. —Кисонька моя, скажи хоть что-то!

Кисонька, блин. Ищи теперь свою Кисоньку по помойкам, Толик.

Николя, тем временем, сделал мне знак закончить звонок и я прервала связь.

Айфон так и остался в моих руках. А вместе с этим — пришла мысль...

Она может все доложить Толе, а мне это пока не нужно.

Я быстро заблокировала его номер в её телефоне, а затем удалила и почистила историю звонков.

Возможно, это ничем не поможет, но попробовать стоило.

- Отойдем, - коротко предложил мне, тем временем, Николя, Господи Боже, Антонович.

Молча вручив ему Милин айфон, я послушно направилась следом. Мы вышли в соседнее помещение — вероятно, холл, и он спросил.

- Вы ведь не просто так это все устроили. Чего вы хотите?

Ответ у меня был готов.

- Я хочу назад тот «Порше», что мой муж подарил вашей жене.

Он кивнул.

- Я вас понял. Оставьте свой номер телефона.

Несколькими минутами позже я уже была на улице. Погрузив в «Тойоту» формочки и посуду, которые бросила в коридоре перед своим эффектным явлением, а потом забрала, протяжно выдохнула.

Всё пошло совсем не по плану и от этого в душе остались смешанные эмоции.

Нужно хорошенько обдумать, что делать дальше. Времени у меня теперь было немного.

12.

Милу с головой накрыла паника. Охватил страх, какого она не испытывала уже давно.

Так давно, что уже и забыла, каково это — быть настолько уязвимой, подневольной, беззащитной.

Забежав в спальню, она заперла дверь на замок, взгромоздилась на кровать и забилась в самый дальний угол, словно это как-то могло ей помочь. Как-то её спасти...

Будь она проклята, эта дрянь с заправки!

Что она, Мила, сделала ей дурного?! Ну подумаешь - спала с её мужем! Да эта колхозница ей ещё благодарна должна быть за это! Ведь Мила избавила её от необходимости исполнять пресловутый супружеский долг!

По крайней мере, Толя клялся ей, что с женой у него ничего нет.

Да если бы кто-то развлекал её собственного мужа, охотно ложился под его престарелые телеса — Мила была бы только рада. Конечно, при условии, что она при этом живет, как раньше и спокойно тратит его денежки!

Не жизнь, а сказка.

Но Николя, к сожалению, хотел только её. А ей становилось все сложнее терпеть это все.

ЕЙ был противен его запах, его тело, звуки, с которыми он на ней старательно пыхтел. Мила ненавидела ощущение его слюнявых поцелуев на коже, его прикосновения и объятия...

Но уйти не могла, да и не хотела. У неё была слишком шикарная жизнь, о которой она давно мечтала, чтобы просто так взять и отказаться от всего этого. Взлетев однажды высоко — какой дурак захочет падать? Пожив богатой жизнью — разве захочешь потом считать деньги?! Или и того хуже — пойти работать?!

Мила понимала, что мало какой мужик сможет обеспечить ей такое же роскошное существование, как Николя, поэтому считала, что можно потерпеть его приставания.. Тем более, что случались они, к счастью, уже не каждый день.

Мила даже начинала думать, что мужу просто нравится тот факт, что он ею обладает.

Николя был коллекционером по своей натуре, а она для него...

Наверно, очередной экземпляр. И ещё вопрос, насколько ценный.

НУ вот и что такого удивительного и плохого в том, что в подобной ситуации она завела себе любовника помоложе, для удовольствия? Привлекательного, в хорошей форме, достаточно умелого. Должна же, в конце концов, у неё быть хоть какая-то отдушина!

Она, конечно же, знала, что он женат. И её это полностью устраивало, было даже ещё одним плюсом Толика. Потому что он понимал - ничего у них, кроме этого перепихона, быть не может. Ничего большего она ему никогда не даст. Никогда не станет задрюканной жизнью домохозяйкой, которая в поте лица варит борщи и жарит котлеты, а в перерыве между всем этим кормит спиногрызов своей отвисшей, растянутой грудью. Нет, она, Мила, была слишком хороша, чтобы до подобного опускаться. Для всего этого у Толи была своя собственная жена. Непритязательная бабенка, которой вообще за счастье тот факт, что у неё есть муж.

И Толика такое положение дел устраивало тоже.

А теперь эта его чёртова жена все испортила!

Жаба её, видимо, задушила, что он подарил Миле «Порше», вот и мстит теперь, корова драная! А башкой своей подумать не может, что таким, как она, подобные машины могут только сниться! Потому что такими, как она, мужчины пользуются по прямому назначению —как прислугой.

А столь дорогие подарки существуют только для таких, как Мила.

Корова никогда не будет достойно выглядеть за рулём такой тачки, она ей не по статусу и не по роже!

Мила буквально кипела от ненависти к этой бабе, чьего имени даже не знала, а может, просто не помнила. Но эта злость хотя бы перебивала на время страх, который она испытывала при мысли о разговоре с мужем.

И том, что будет с ней дальше.

ЕЙ ведь теперь откажут от приличного общества. За её спиной, а то и прямо в лицо, станут смеяться. Её больше не пригласят на солидные светские приёмы...

А если Николя с ней ещё и разведется..

По спине у неё побежал мороз. Она до полоумия боялась подобного развития событий.

Знакомые, грузные шаги в коридоре, постепенно приближавшиеся к её комнате, заставили Милу испуганно задрожать.

Как маленький ребёнок, она юркнула под одеяло, решив притвориться, что спит и ничего не слышит. ничего не слышит.

И все это происходит вообще не с ней!

Шаги мужа замерли перед дверью. Он требовательно, резко дёрнул ручку, но она, конечно, не поддалась.

ЕГО голос прозвучал не слишком громко, но веско, когда он сказал:

- Мила, открой. Немедленно.

Она замотала головой, отчаянно отрицая само его присутствие здесь, поблизости, за дверью.

- Уверена, что хочешь устроить ещё больше шума? — проговорил он. - Я ведь могу приказать выбить эту дверь к чёртовой матери.

Он так и не повысил голоса, но его слова все же заставили её испуганно подскочить с кровати. Мила неловко запуталась в одеяле, которое не сумело её спрятать от всего этого ужаса, как ей того хотелось, но все же дошла, дотянулась до двери...

Открыла.

Николя все ещё выглядел абсолютно белым, как восковая посмертная маска, которую ей как-то раз довелось видеть в каком-то скучном до ужаса музее. Он шагнул в спальню, закрыл дверь изнутри.

Спросил:

- Как ты могла? Ты меня опозорила.

- Это не я, а эта дрянь тебя опозорила! — взвизгнула Мила. — Это она устроила этот скандал!

- Она мне никто. А ты — моя жена. И ты меня обманула, предала. Ты мне изменила.

Он не кричал — напротив, голос его звучал безжизненно, опустошенно, но каждое слово давило на Милу бетонной плитой.

Она зарыдала, бросилась ему в ноги...

- Я ошиблась... Он меня совратил! Проходу не давал, преследовал и...

Николя слабо отпихнул её ногой.

- Ну конечно же. Мила, не смеши, мы в каком веке? Ты не девочка невинная, чтобы тебя совращать. Может, скажешь еще, что трусы с тебя сами упали, когда ты с ним...

Он не договорил, словно бы до сих пор не мог поверить, что все это реальность.

Помолчав, продолжил.

- А совратил он тебя, видимо, тем самым «Порше». Мы ведь оба знаем, как ты падка на дорогие вещи. Кстати, где машина? Почему я ни разу её не видел?

Мила застыла. Она не позволит отобрать у неё эту тачку! Это была её подушка безопасности!

- Эта корова наврала! Я ничего не знаю ни о каком «Порше»!

В глазах мужа засветились презрение и разочарование.

- Ты правда хочешь, чтобы я дошёл до просмотра записей с камер, о которых она упоминала?

Милу снова накрыла паника. Лихорадочно соображая, она начала придумывать.

- Это был не мой «Порше»! Я у подруги одолжила прокатиться, чтобы решить, нужна ли мне такая машина, надо ли просить у тебя... Я понятия не имею, с чего эта дура взяла, будто тачку купил её муж! Он, видимо, от неё ещё с несколькими бабами гуляет! И неудивительно, с такой-то овцой жить!

Яд из неё так и лился, мешаясь с ненавистью, которую она не могла сдержать. Эта сучка почти разрушила всю её жизнь.

- Дурой она не выглядела, - спокойно заметил Николя. - В отличие от тебя, Мила. И я глубоко поражён, что ты, раз уж пошла на измену, не смогла хотя бы найти кого-то, кто не путается, как ты выразилась, ещё с несколькими бабами.

Мила растерялась. Мысли в голове мешались, паника мешала соображать.

Она только и смогла, что спросить...

- И что теперь.

- А теперь. ты пойдёшь и обследуешься на венерические заболевания - я должен быть уверен, что ты ничем меня не заразишь. А еще больше никогда не будешь общаться с этим «Анютой». И если я еще хоть раз поймаю тебя на чем-то подобном или просто даже заподозрю, что ты с ним общалась. или ещё хуже - нашла нового любовника... ты знаешь, что будет.

Она и в самом деле знала.

Не добавляя больше ни слова, Николя вышел из спальни, а Мила так и осталась сидеть на полу, не находя в себе сил подняться.

Неужели все обойдётся?

13.

Я успела захлопнуть багажник и как раз собиралась было направиться к водительской дверце, чтобы сесть и уехать отсюда, как вдруг заметила, что неподалёку кто-то стоит.

Резко обернулась. Сомнений не было — человек наблюдал именно за мной Осознав, что я его наконец заметила, он улыбнулся и шагнул ко мне ближе. Заговорил...

- Я вас испугал? Извините, совсем этого не хотел.

Я невольно отметила, что у него был мягкий голос, приятный слуху. Улыбка — столь обаятельная, что это можно было классифицировать как отдельный вид оружия...

И сам по себе — привлекателен. На вид лет сорока или около того. Высокий рост, светлые волосы, серые глаза. И именно эти глаза со стальным блеском ясно говорили о том, что внешность и голос этого мужчины обманчивы.

Я выдохнула. Понятия не имела, чем так могла его заинтересовать, но сам факт его внимания меня настораживал.

Скрестив на груди руки, я прямо спросила:

- Мне показалось или вы за мной следили?

Он поднял вверх руки, словно капитулировал. И в противовес этому действию тут же лукаво усмехнулся.

- Ну почему же сразу следил? Может, просто любовался?

Не сдержавшись, я фыркнула. Я была вся потная, усталая, порядком вымотанная —конечно, есть тут чем залюбоваться! Ей-Богу, мне же не пятнадцать, чтобы меня за такую дурынду держать.

- Налюбовались? — ответила насмешливо. — Могу ехать?

Он легонько приподнял брови. Я — хмыкнула. Выражение его лица буквально кричало о том, что он не привык, чтобы женщины так скоро желали покинуть его чрезмерно приятное общество.

Бабник, не иначе. Но от меня-то ему что понадобилось?

- А если не налюбовался? — парировал он, склонив голову набок. — Тогда не уедете?

К чему скрывать — этот разговор меня забавлял, даже интриговал. Но продолжать его я смысла не видела. Голова была сейчас занята не этой пустой болтовнёй, а куда более важными вопросами. И мне хотелось остаться одной, чтобы обо всем поразмыслить.

- Уеду, - пожала я плечами. — Жаль, конечно, так вас огорчать. Не знаю даже - как вы после этого жить дальше сможете?

На его лице отразилось изумление, а потом он вдруг расхохотался.

- Я тоже не знаю, - произнес, понизив голос и наклоняясь ближе.

До меня донёсся аромат его парфюма — достаточно тяжёлого, солидного. Смесь специй и кожи.

Затейник какой. И знает ведь наверняка, как действует на женщин. Каждое движение — словно отточено, чётко выверено, полностью рассчитано. Но не на ту напал.