Мила не волновалась о том, что Николя наложит лапу на её машину. По брачному договору, насколько Мила поняла в силу своих способностей, он мог распоряжаться лишь тем, что куплено на его деньги. А эту машину он ей не покупал.

И вообще, он даже знать не знал, где эта тачка. Мила постаралась — она хранила её на закрытой платной парковке, разумно не заявляясь верхом на Кайене домой.

А теперь могла так же тайно его продать.

Поморщившись от очередного театрального стона, донесшегося из-за стены —переигрывает же, стерлядь рыжая! — Мила принялась за дело.

Для начала завела себе новую, электронную сим-карту. Этот номер она собиралась разместить в объявлении о продаже. Следом — состряпала само объявление, поставив солидный ценник.

Порше ведь был ещё совсем новенький, она на нем буквально пару раз только и прокатилась. Правда, водительское сиденье немного пованивало бензином с того раза, как эта овца Толиковская её окатила, но этот запашок она как-нибудь выведет. Должны же где-то такое чистить?

В общем, Мила вознамерилась продать автомобиль по той же цене, по какой он выехал из салона.

И очень надеялась, что удастся сделать это быстро.

Следующим утром Мила ликовала — ей позвонил потенциальный покупатель, желающий посмотреть машину.

Она так обрадовалась тому, что все может выгореть, что даже собралась на выход быстрее обычного. Но свои привычные каблуки и стильную укладку - не забыла. Как знать, может, этот человек не только купит у неё машину, но и окажется подходящей заменой Николя... Надо быть всегда готовой встретить свое счастье!

До гаража Мила добралась на такси - тут Толины жалкие десять косарей ей и пригодились. Пересев в Порше, направилась к месту, где её должен был ждать потенциальный покупатель...

По телефонному разговору Миле показалось, что настроен тот серьёзно. Понравилось ей и то, что он, похоже, не собирался торговаться, а готов был платить сразу назначенную сумму...

Вполне вероятно, что там и впрямь был какой-то богатей. Какая она все-таки молодец, что приоделась на эту встречу, как следует!

Заехав на просторную открытую парковку у торгового центра — именно здесь её должен был ждать мужчина — Мила выдвинула зеркальце и проверила свой макияж. Достав из сумочки яркую помаду, обновила её на губах.

А после этого вылезла из машины и заозиралась по сторонам.

Парковка в это время дня была практически пуста, поэтому Мила сразу заметила, как открылась дверь одной из немногих стоявших тут машин и оттуда вышел...

Николя.

Мила похолодела. От неожиданности и испуга её буквально парализовало, ноги как назло приросли к месту в то время, как разум кричал «беги».

В последний момент она собиралась уже было заскочить обратно в машину и уехать, но Николя оказался быстрее. Захлопнул дверь Порше прямо перед её носом, и, наклонившись к ней, опасно-ласковым тоном проговорил.

- Ну куда же ты, дорогая? Мы ведь договорились о встрече.

Мила запаниковала. Тело охватила дрожь. Такая сильная, что она даже ответить ему ничего не могла — от страха застучали зубы.

Николя её переиграл. Выследил... Развёл, как последнюю дуру!

Но он не имел абсолютно никаких прав на эту машину!

Накатившая от такой несправедливости злость наконец помогла ей выйти из трусливого ступора.

- Это моя машина! — заявила она визгливым от страха голосом. - Я её купила! И имею право делать с ней все, что хочу!

- Купила? И на какие же деньги? — насмешливо поинтересовался Николя. — У тебя ведь ни копейки своих средств нет. Впрочем, это неважно. Потому что эту машину ты все равно не продашь.

- Продам!—злобно огрызнулась она.

Как бешеная собака, загнанная в угол, готовая кусаться до последнего.

Вместо ответа Николя обернулся, взглянув себе за спину. Мила и не заметила, как к ним приблизилась ещё одна фигура...

Такая ей ненавистная!

- Не советую, - холодным, угрожающим тоном поговорила эта гадина, жена Толика. – Так называемая сделка купли-продажи, что ты провернула со своим любовником - незаконна.

Мой юрист уже готовит иск в суд, так что машина будет арестована, а ты - готовься отвечать перед законом. Впрочем, мы можем решить это дело иначе..

25.

Ранее

Куда идёт человек в ситуации, когда ему некуда податься?..

Конечно, туда, где может хоть ненадолго ощутить покой и безопасность, понимание и поддержку.

Даже если наворотил такого, чего сам себе не знаешь, как простить.

Толик побитым псом притащился к порогу матери, в дом своего детства.

Он не слишком любил сюда возвращаться. Этот двор в типовой пятиэтажной хрущевке, разбитые ступени в подъезде, сама квартира, где мало что изменилось — мама не любила расставаться с вещами, даже самыми старыми, больше похожими на хлам — все это нагоняло на него тоску, рождало воспоминания о нищем, не особо радостном детстве.

Толик шагал по знакомым ступеням наверх, на третий этаж, а сам словно восходил на Голгофу. Тяжесть сотворенного невидимыми, но тяжёлыми цепями тащилась за ним следом, а он не мог её скинуть, не мог от неё избавиться.

Толик знал, что мама ни за что его не осудит, не обругает, именно потому искал теперь приюта именно здесь. Но она обязательно спросит, что случилось, а он...

Не знал, как признаться ей в том, что сделал.

Не только в том, что ударил родную дочь. А в том, как вообще поступил с женой и детьми...

Дойдя до родной двери, Толик рухнул на верхнюю ступеньку лестницы, уткнулся локтями в колени, уронил голову на руки...

Вспомнился отец.

Он ушёл из семьи, когда Толику было девять. Ну как — ушёл? Выгнал их с мамой из дома.

Благо, что было куда вернуться, где приткнуться — так они и стали жить здесь, в этой квартире, с бабушкой.

Отец давал деньги на его содержание редко, довольно мало. Этого, конечно же, ни на что не хватало. И потому мама постоянно бегала по соседям, занимала денег, чтобы купить сыну самое необходимо.

О себе почти не думала. Толик часто видел на ней рваные колготки, которые она носила до последнего...

Сглотнув, он понял, что невольно и сам поступал, как отец.

А ведь мог сильно облегчить жизнь женщине, которая стала его женой и посвятила всю себя. Мог давать ей гораздо больше. Да и детям своим — тоже.

Перед глазами встало лицо дочери. Боль в её глазах от понимания, что он поднял на неё руку. Что хотел ударить её маму. В ушах ещё звучал её отчаянный, надрывный крик.

«Ты нас не любишь! Почему?»

Неужели он и в самом деле не любил?...

Кажется, и сам не знал ответа на свой вопрос. Он не слишком занимался детьми, считал это женской заботой, а сам относился к ним как к чему-то неизбежному, необходимому для полноты жизненной картины - продолжение рода и все такое прочее.

Иногда он от них откровенно уставал. Надоедали вопросы сына, раздражали самые обыденные просьбы дочери...

А теперь, когда сознавал, что пути назад нет, дорого бы дал, чтобы просто услышать их голоса. Выходит, любил? По-своему, на расстоянии, даже уродливо - но любил.

С губ сорвался слабый, дрожащий вздох.

Как он до такого докатился?..

Вспомнился день, когда первая созданная им игра неожиданно завирусилась в интернете, что и дало ему такой мощный толчок на будущее. В то утро он проснулся с крупной суммой на счету в магазине приложений и даже не сразу смог поверить, что все это — по-настоящему, а не продолжение сна..

Первым порывом было побежать к жене. Поделиться с ней своей гордостью, своей радостью, своим прорывом. Толик даже вскочил с кровати, натянул штаны и футболку, но на пороге комнаты замер, остановленный мыслью.

Если признается, что его игру хорошо покупают — Поля тут же придумает, как потратить эти деньги. Ей и детям постоянно что-то было надо, эти потребности никогда не заканчивались:

Скажет ей про свой успех и тут же останется без денег.

Не надо ей знать. По крайней мере, пока. Может, покупки его игры прекратятся уже через час. Иссякнут так же стремительно, как начались. И тогда эту сумму, что упала ему на счёт, лучше отложить, приберечь..

Так он оправдывал себя в тот момент.

Но покупки продолжились, они стремительно росли. Воодушевлённый этим, он сделал новую игру, потом ещё одну..

И больше не возвращался к мысли рассказать об этом жене. Суммы на счету увеличивались, множились, превосходя все самые смелые фантазии. Это грело его сердце, и расставаться с деньгами он совсем не хотел...

Пока не встретил Милу.

Толик ощутил жгучее желание вернуть все назад. Не покупать эту машину. Не знать эту женщину.

Внутри у него творился ад. Чувство вины сплеталось со страхом, что он все потерял.

Тем самым страхом, что ощутил в тот момент, когда понял, что Поля обо всем знает.

ЕГО трясло всю дорогу до дома. Мысли метались в голове, пытаясь найти выход, какое-то оправдание, но он знал — Поля его не простит. Она жила с ним, терпела его недостатки, но давно дала понять, что самоуважение ей не чуждо. Он понимал, что совершил роковой промах.

А потом страх перерос в злость. Да почему он должен бояться какую-то чёртову бабу, почему должен перед ней отчитываться за деньги, которые заработал исключительно сам?!

Да какое она имела к ним отношение, какое имела на них право?

Заведенный этими мыслями, он и ворвался в дом. А когда уверился, что жена его ограбила — просто слетел с катушек.

И случилось то, что случилось. Теперь уже — по-настоящему неисправимое..

Он растёр руками лицо. Сидеть на ступеньках стало холодно. Толик поднялся, похлопал себя по карманам и понял, что ключей от маминой квартиры у него с собой нет.

Нажал на звонок.

Послышался шорох у двери. Толик был уверен — мама разглядывает его в глазок.

И дверь наконец открылась.

Он ступил в квартиру, не зная даже, с чего начать, что сказать.

- Привет, мам.

Вот и все, что удалось придумать.

Она выглядела встревоженной. Понимала, очевидно, что он приехал без предупреждения не просто так.

- Случилось что-то, сынок?..

Случилось, мама, - хотелось ему сказать. А слова застряли в горле царапающим комом, трусливым ступором..

- Поругались.. с Полей, - едва сумел из себя выдавить.

- 0х, ну как же так. - выдохнула мама огорченно. - Ну ты проходи, раздевайся.

Покушаешь, потом расскажешь.

Она никогда не лезла в их жизнь. Была рядом, когда нужно. Не навязывалась, когда не просили. Полю она любила. Вероятно, понимала, сколько всего та делает для семьи, мужа, детей. Знала, каково это.

И как он признается ей теперь в том, как поступил? Мама его не поймёт. Мама сама жила с отцом, который держал её в черном теле...

Вместо ответа Толик шагнул к матери. Буквально упал в её хрупкие объятия. Выдохнул.

- Я совсем как папа... я как папа...

В этих нескольких словах сосредоточилась вся его боль. Крик души. Жгучее раскаяние.

Толик внезапно зарыдал. Горько, отчаянно, испуганно.

Искренне, как дитя.

26.

- Подпишите здесь.. и здесь тоже.

Я смотрела, как Мила, сжав зубы от злости, ставит свою подпись на дарственной в кабинете нотариуса, куда мы с Николя Антоновичем препроводили её после встречи на парковке. Её пальцы подрагивали, когда она выводила на листе свои закорючки - то ли от страха, то ли от гнева. В глазах появились пустота и отрешенность.

Знакомые мне чувства. Так рушатся ожидания, погибает надежда на лучшее.

Мила была разочарована тем, что приходится отдать то, что она считала своим. В её мире все было предельно просто - она привыкла зарабатывать на шикарную жизнь натурой. И считала, что это в порядке вещей.

В моем мире я отдавала себя мужу просто так, потому что любила. Когда-то, не теперь. Я отдавала все, что у меня было - время, силы, здоровье, потому что несла ответственность за свою семью, за своих детей.

Такие, как Мила, привыкли брать, не задумываясь. То, что им охотно отдавали любовники. Их не волновало, что ради них мужчина обкрадывает свою семью, своих детей.

Их волновало только одно — чтобы им было хорошо.

Впрочем, я не злилась за это на эту женщину - всю искусственную, сделанную руками пластических хирургов. Она была омерзительна, но не она была мне должна. Не она меня предала. Только он. Недомуж, недоотец.

Я даже удивилась, что она все же согласилась пойти на мировую. Хотя, очевидно, наши с Николя Антоновичем разъяснения о том, что её ждёт, окончательно её сломали.

- Мы можем решить это дело иначе, - сказала я ей чуть более часа тому назад.

Она смотрела на меня с ненавистью. В то время, как я не перекладывала на не перекладывала на неё грехи Толи, она, казалось, решила сосредоточить именно на мне всю свою ненависть.

- Да пошла ты! --огрызнулась она на мои слова.

ЕЁ глаза нервно бегали по сторонам. Мила, похоже, только и мечтала, как удрать отсюда, но была зажата со всех сторон. Не видела выхода.

- Я бы на твоём месте выслушал, - произнес Николя Антонович.

От его тона — нарочито спокойного, но внутри которого чётко ощущалась угроза, Мила сжалась. Она его боялась — это было ясно.

Неясно было другое — как у неё хватило мозгов изменять столь опасному человеку?..

Насколько же ей хотелось залезть Толику в штаны, что она всю свою жизнь пустила под откос?

- Ну?! - гавкнула она коротко в мою сторону.

- Подпишешь дарственную.

- С какой это стати?! Мне это зачем?!

- Для собственного спокойствия, Милочка. Ещё раз говорю — эту машину ты уже не продашь. А вот вызов в суд я тебе обеспечить могу. И это тебе совсем не понравится. Потому что далеко не так приятно, как походы по магазинам и салонам.

Она сглотнула. Я - продолжила давить.

- Как жаль, что тебе достался такой любовник, правда? А ведь мог просто привезти тебя в автосалон и сразу оформить машину на твоё имя.. А в итоге так тебя подставил своими махинациями. Ещё и поиметь с него больше нечего — как досадно, да? Пустил тебе пыль в глаза дорогим подарком, а сам-то и близко не того уровня достатка, к какому ты привыкла.