Чем мельче человек, тем сильнее в нем желание показать свою важность – Тарас заметил это, еще учась в универе: ассистенты и младшие преподаватели считали своим долгом обескровить студентов во время зачетов, а вот доценты и даже профессора на экзаменах легко ставили автоматы, не замечали шпаргалок и закрывали глаза на откровенные ляпы. Потому что доцентам не нужно было никому ничего доказывать, а младшие преподаватели отыгрывались на студентах, компенсируя свою низкую должность.

Обливаясь потом, Тарас шел по раскаленному тротуару и думал, что судебная среда мало чем отличается от преподавательской. По крайней мере закон «чем меньше должность, тем больше важности» в судах тоже работал. Как иначе объяснить, что очередное заседание назначили на три часа дня, когда на улице самое пекло?! В тени плюс тридцать! Очевидно, какой-то мелкий клерк проявил все тонкости садизма и решил показать остальным, кто тут главный.

Тарас такое отношение к делу не уважал. Став аспирантом, он присоединился к игре «делаем вид, что кого-то чему-то учим», но в забаве «покажи, кто в вузе начальник» не участвовал.

Как и прочие преподы, он читал на лекциях устаревший материал, прекрасно понимая, что технологии шагают вперед куда быстрее, чем пишутся учебники. Ни для кого не секрет, что студенты-айтишники разбираются в программировании, администрировании и железе гораздо лучше преподавателей. Но Тарас по этому поводу не заморачивался.

Он пришел в аспирантуру не для того, чтобы совершить прорыв в информационной безопасности и превратиться в сноба с припиской «кандидат» или «доктор». Нет, его главной целью было дотянуть до двадцати семи, чтобы откосить от армии. Получится защитить диссертацию – хорошо, не получится – ну и ладно. Вряд ли хоть кто-то из коллег рассуждал иначе, так что в этом вопросе Тарас от них не отличался. Что его точно выделяло среди собратьев-аспирантов, так это умение себя обеспечивать, а не тянуть деньги из родителей, ссылаясь на нищенскую зарплату.

Тарас писал на заказ дипломы, продавал курсачи и лабы. Брал оплату за зачеты и экзамены, после чего договаривался с преподавателями и оставлял процент себе. Сейчас, когда сессия закончилась, а гонорары от лентяев и двоечников давно были получены, подработка присяжным пришлась как нельзя кстати. Скучно сидеть на удаленке без дела, а тут вроде бы и чем-то занят, и причина выйти из дома есть, и зарплату получаешь. Присяжным платили ту же ставку, что и на основной работе.

Жаль только, с погодой не повезло! Лето в этом году, как назло, выдалось даже по краснодарским меркам адовым. Жар проникал сквозь сеточку туфель, просачивался через носки и впитывался в кожу. Легкие летние брюки липли к ногам. Одно радовало: солнце припекало так сильно, что пятна пота на рубашке высыхали почти мгновенно. Поэтому Тарас выглядел хоть и замученно, но прилично.

Спрятаться от солнца было совершенно негде. Проклиная архитекторов, мэра и прочих нелюдей, не удосужившихся посадить вдоль дороги деревья, он ускорил шаг – не хотелось опаздывать. Вряд ли начнут вовремя, но чем черт не шутит? Будет обидно, если заменят на кого-нибудь из запасных. Это поначалу заседания были скучнее лекций по философии, но после показаний потерпевшей стало по-настоящему интересно.

Тарас даже почувствовал себя героем детективного сериала и, как заправский сыщик, решил составить схему преступления. Жаль, дома не было маркерной доски! Пришлось доставать лист А3 и аккуратно переносить на него все известные факты.

Математический склад ума требовал разложить дело по полочкам, и Тарас начал с главного – с подозреваемых. Муж и жена обвинялись в мошенничестве и убийстве. Первый работал старшим медбратом в больнице, вторая – там же бухгалтером, но уволилась два года назад, незадолго до убийства. Жена во время заседаний сидела за столом с адвокатами, а вот мужа запирали в стеклянном аквариуме и в перерывах куда-то уводили в наручниках. Почему он находился в заключении, а она нет – непонятно. Тарас подозревал, что муж натворил что-то очень серьезное. Может, это он убил Подставкина, а жена лишь помогала? Так или иначе, Тарас планировал сегодня это выяснить, передав через старшину вопрос прокурору.

Следующий фигурант дела – потерпевшая, жена убитого хирурга, Светлана Александровна Подставкина. Во время допроса ничего важного не сказала, разве что про первую попытку самоубийства мужа и про записку, которую потом подбросили. Ах да! Убитый ей с кем-то изменял.

Третьей на лист А3 Тарас поместил главного бухгалтера, вписав ее имя в квадратик: Юлия Скрынникова. Отчество он не запомнил. Главбух была очень похожа на преподавателя правовых основ информационной безопасности с их кафедры: лет сорок пять, может чуть больше, такое же гладкое, круглое лицо, светлые короткие волосы, пышные формы и аромат цветочного парфюма, который долетал от свидетельской трибуны до рядов присяжных. Главбух давала показания сразу после жены убитого и рассказала весьма интересную историю…

* * *

31 января 2018 года. За три дня до убийства Подставкина.

Вряд ли кто-то догадывался, что конец месяца был любимым рабочим периодом у Юли. Суета, отчеты, начисление зарплаты – приходилось засиживаться допоздна, возвращаться домой затемно, а значит, в меньшей мере чувствовать безрадостное одиночество, которое ждало ее в просторной трехкомнатной квартире.

Когда жив был Мурзик, Юля ощущала тоску не так явно. Пушистый любимец радовал кошачьей неуклюжестью: то с подоконника свалится, то плюхнется в полную ванну, то запутается в пледе. Восемнадцать лет они прожили вместе. Таких крепких отношений, как с Мурзиком, у Юли не было ни с одним мужчиной. Но в сентябре кот ушел в вечное странствование, и вместе с ним ушло желание возвращаться домой. Поэтому Юля заполняла зарплатные ведомости, несмотря на то что рабочий день уже час как закончился.

В кабинете приглушенно звучало радио, диджей запустил нашумевший хит «Малина-малина». Юля покачивала головой в такт музыке. Все девчонки уже разошлись, только Альбина Власенко торопливо стучала по клавиатуре, подбивая какие-то рабочие хвосты.

Юля встала из-за стола, направилась к уголку у окна, где на тумбочке стоял чайник и хранились разные вкусности. Шея затекла от долгого сидения.

– Аль, тебе чай налить?

Альбина отвлеклась от монитора и виновато пробормотала:

– Я домой хотела пойти. Или вам нужно помочь с какими-то документами?

Юля включила чайник. Альбина была из тех редких сотрудников, которых домой приходилось выпроваживать. Работала больше всех, тянула основную нагрузку, но при этом вечно себя недооценивала: извинялась за медлительность и расстраивалась из-за малейшей ошибки.

– Иди, конечно! Я думала, ты мужа ждешь, вот и не уходишь.

– Нет, у Сережи сегодня выходной. Я просто хотела с табелями закончить.

– Иди. Табели никуда не денутся.

«А вот муж может», – добавила Юля про себя, не понимая, как можно засиживаться на работе, когда тебя ждут дома. Может, у них с Власенко не все так гладко, как кажется? Может, правду болтают, будто Подставкин подбивает к Але клинья?

– Спасибо, Юлия Степановна! – Альбина заблокировала компьютер, выключила монитор и подхватила сумку. – Как раз в магазин заскочу, куплю что-нибудь на ужин. Дождь там закончился? Зонт брать?

Юля глянула в окно, доставая из ящика пакетик с порошковым капучино. Эту вкусняшку она специально приберегла на вечер.

– Льет еще, так что бери.

Прикрепленный к стеклу термометр показывал плюс шесть градусов. Январь – самый противный из всех зимних месяцев: дождь, слякоть, бесконечная облачность и промозглость. Февраль обычно немногим лучше, но синоптики обещали с завтрашнего дня потепление до плюс пятнадцати. Если будет солнышко, можно даже в парке погулять.

– Ну я пошла. До свидания!

– Пока!

Дверь за Альбиной захлопнулась, спустя секунду щелкнул чайник. Юля высыпала капучино в кружку, залила кипятком, сделала радио погромче и направилась к компьютеру, подпевая:

– «Марина-Марина, ты любишь ли малину?

Ты будешь ли малину? Давай пойдем в кино!

Но свой красивый носик наморщила Марина:

„Я не люблю малину. Неси лучше вино!“»

Она как раз делала первый глоток, когда сзади раздалось:

– Юля Степанна, как хорошо, что ты еще здесь!

Обжигающий капучино чудом остался в кружке. Юля резко развернулась.

– Подставкин, твою мать! Какого хрена так подкрадываться?

– Прости сердечно, не думал, что ты из пугливых. – Подставкин прошел в кабинет, выдвинул кресло, на котором совсем недавно сидела Альбина, плюхнулся в него и развернулся к Юле. – Будь другом, проверь для меня кое-что.

От него разило коньяком. Юля уже сто раз говорила Шрамко, чтобы уволила этого алкаша к чертовой матери. Однако главврач настаивала: «Нужно дождаться окончания процесса». Ей с юристами, конечно, виднее, но пока больница судилась с родителями погибшего парня, всем вокруг приходилось терпеть хирурга-неудачника, который этого парня и угробил. Хорошо хоть пациентов Подставкин видел только на расстоянии. После того случая главврач перевела его на бумажную работу.

– Иди домой! Проспись как следует.

– Да какой домой? – Подставкин откинулся на спинку кресла и едва не упал. – Ой, мать моя, гравитация. Ты че, Светку не знаешь? Она если увидит меня в таком состоянии, либо прибьет сковородкой, либо во сне задушит. Говорит, развод хочу. Стерва!

Юля мысленно порадовалась за Светлану. Молодец, что решилась заговорить о разводе. Лучше жить одной в пустой квартире, чем терпеть такое ничтожество, как Подставкин. Да и не будет Света одна, у нее есть Катюша, а Подставкин пусть с мамой живет, говорят, та такая мегера, что мало не покажется.

– Юль Степановна, ну будь другом, – не отставал Подставкин. – Проверь кое-что, и я уйду. Чесслово!

Обещание уйти звучало очень заманчиво.

– Что именно проверить?

Подставкин победоносно отбарабанил ладонями по столу, подкатился на стуле почти вплотную к Юле.

– Лысенко, Громова и Власенко. Работают у нас такие?

Юля отстранилась, чтобы не задохнуться от невыносимого запаха.

– Про Власенко ты вроде как сам должен знать. Или с перепоя забыл фамилию Сергея и Альбины?

Подставкин заржал, будто она отмочила самую уморительную из всех возможных шуток.

– Не, про Серого и Альбинку я помню. Но мне нужна… – он достал из кармана телефон, поводил пальцем по экрану, – Власенко Ксения. А еще Алла Громова и Максим Лысенко. О! Смотри-ка, тезка! Я и не заметил.

Юля открыла базу данных и вбила в поиск фамилии.

– Работают. Все трое.

– Где и кем?

– Санитарами, у вас в хирургическом.

– Так и знал! – Он стукнул ладонью по бедру, после чего швырнул на стол телефон, тот чудом не разбился. – Смотри!

Стараясь не вдыхать носом, Юля придвинулась ближе. На экране было фото выложенных в ряд банковских карт.

– Ну и?

– Что «и»? Знаешь, где я эти карты нашел? У Серого в машине!

Фамилии на картах были те самые, что просил проверить Подставкин: Алла Громова, Максим Лысенко и Ксения Власенко. Юля сразу сообразила, что дело плохо: двадцать лет бухгалтерского стажа помогали улавливать малейшие признаки мошенничества. Нужно было побыстрее спровадить Подставкина и обсудить ситуацию с главврачом.

– Ты обещал уйти, если я помогу. Так что давай, мне работать надо.

Но Подставкин ее не слышал, рассказывал заплетающимся языком:

– Меня Альбинка вчера подвозила, я перчатки в ее машине забыл, а сегодня спохватился. Она мне ключи дала, у вас как раз планерка была, говорит, сам ищи. Я поискал и нашел. Карты! Ты же понимаешь, что это значит?

– Не понимаю. – Юля отпила капучино, чтобы хоть как-то перебить вонь. Жаль, что окно закрыто.

– Да все ты понимаешь, Степанна! Ты же бухгалтер, должна понимать. Это мне пришлось в интернете копаться. Но я допёр. Выходит, Серый-то у нас пройдоха! Устроил в больницу фиктивных санитаров, а денежки себе гребет.

– С чего ты взял, что фиктивных? И отодвинься, будь другом, дышать нечем.

– Как скажете, миледи… – Подставкин оттолкнулся ногой от стола, поехал спиной вперед и благополучно врезался в тумбочку. Стеклянная елочка, не убранная после Нового года, полетела на пол и разбилась. – Па-а-ардон! – Подставкин неуклюже встал и наступил сапогом на осколки. – Пардонище! Че-то я…

Он снова плюхнулся в кресло, свесил голову и закрыл глаза. Этого еще не хватало! Уснет, потом вообще не спровадишь. Юля подняла трубку, набрала номер охраны.

– Шурик, зайди, пожалуйста. Тут опять пьяный Подставкин.

Охранник пообещал, что придет, и Юля повесила трубку.

– Шурику звонила? – Подставкин открыл глаза. – Это ты правильно. Шурик наш человек. Но ты это, Степанна, – он заерзал сапогами по полу, подкатывая кресло ближе, – покажи мне тебели улета… в смысле учета, которые табели… короче, рабочее время этих Громовых-Лысенко покажи! Тогда мы Серого на чистую воду и выведем.

– Размечтался! – хмыкнула Юля, на всякий случай заблокировав экран. Кто знает, что взбредет этому идиоту в голову. – Сведения о зарплате конфиденциальны.

– Да ладно тебе, Юль! Я сфоткал графики дежурств за три месяца, нет там этих Лысенко. Если в табечах, тьфу ты, в табелях… Короче, если они типа работали и деньги получали, значит, Власенко точно химичит! – Подставкин оставил попытки добраться на кресле до ее стола и, как последний идиот, крутанулся вокруг своей оси. – Ой! Это я зря!

Он икнул и зажал рот ладонью. Юля подскочила, не хватало еще, чтобы этого придурка здесь вырвало.

– Пошел вон! Иди блюй у себя в кабинете!

К счастью, вовремя подоспел охранник – здоровенный детина, размером с трех Подставкиных.

– Максим, ну елки-палки! – возмутился он тонким подростковым голосом. – Договаривались же: если пьешь, в коридор не выходишь.

– Шурик! – Подставкин развернулся в кресле. – Прикинь, я банду накрыл! Теперь Альбина точно своего хмыря бросит.

Охранник что-то пробурчал, подхватил Подставкина под мышки и потащил из кабинета. Когда их голоса стихли в коридоре, Юля бросилась к компьютеру и открыла табели учета рабочего времени. Все трое санитаров, Власенко, Громова и Лысенко, уже полгода как работали в больнице. Если верить Подставкину, в графиках дежурств их не было. Юля не сомневалась, что Подставкин не ошибся – как еще объяснить найденные банковские карты? Зачем хранить чужие карты в машине, да еще и накануне дня выдачи зарплаты?

Она достала из сумочки телефон и позвонила главврачу на сотовый.

– Привет! Да, срочно. Похоже, Власенко проворачивает махинации с зарплатами. Если начнется проверка, сама знаешь, что еще они выяснят.

* * *

Добравшись до аллеи у здания суда, Тарас остановился, уперевшись ладонями в колени, и закрыл глаза, надеясь уловить мало-мальский ветерок. Ветерка не было. Зато деревья создавали тень, и благодаря этому стало чуточку легче. Оставался последний рывок, впереди ждала приятная свежесть кондиционеров.

Тарас пошел дальше, снова мысленно возвращаясь к своей импровизированной детективной доске – размышления о судебном процессе помогали хоть на время забыть о невыносимом пекле.

После главбуха показания давала главврач, Ирина Васильевна Шрамко, статная женщина в деловом брючном костюме. Возможно, она могла бы быть красивой, но внешность портил крючковатый нос, как у Бабы-яги. Шрамко подтвердила, что они с главбухом обнаружили мошенничество, после чего она вызвала к себе Сергея Власенко. Тот отпирался, говорил, что к мошенничеству непричастен, и Шрамко пригласила его жену.

Жена сразу во всем созналась и настаивала, что мошенничала сама. Мужу вроде как о махинациях не было известно. Власенко уговорили главврача не давать делу огласку. Заверили, что деньги вернут и с Подставкиным договорятся, чтобы сохранил все в тайне. Жена пообещала уволиться по собственному желанию.

Так и поступили. Муж продолжил работать в больнице, жена устроилась бухгалтером в какую-то коммерческую организацию, Подставкин молчал. Главврач признавала, что нарушила должностную инструкцию, знала, что должна была сообщить в прокуратуру. Однако якобы пожалела обоих Власенко, а потому спустила все на тормозах.

Через три дня скончался Подставкин. Шрамко утверждала, что не связала эти события, потому как тогда все думали, что хирург покончил с собой. Так или иначе, все сложилось удачно и про мошенничество забыли.

Тарасу было интересно, какую версию событий расскажут те самые фиктивные санитары. Одна из них, между прочим, приходилась родной сестрой подозреваемому. По мнению Тараса, это подтверждало, что муж тоже участвовал в афере, хоть и старательно все отрицал. Дернул в кусты, когда запахло жареным, а жена приняла всю ответственность на себя. Но вот вопрос: если они обо всем договорились с главврачом, зачем было убивать Подставкина? Разве что тот уперся рогом и хотел их сдать?

Тарас подошел к ступенькам и достал телефон, чтобы проверить время. Как это часто бывает, заодно проверил ленту соцсетей. Фотографии парней с гантелями и девчонок на ковриках для йоги уже порядком раздражали. Все такие правильные! Используют карантин продуктивно: спортом занимаются, едят здоровую пищу, вяжут носки. Один он, что ли, стал налегать на пиво и чаще смотреть сериалы?

Взгляд зацепился за картинку с богиней правосудия Фемидой. Надпись рядом гласила: «Хочешь знать правду о деле Подставкина, которую не расскажут в суде?»

– Хочу, – пробормотал Тарас, переходя по ссылке.

Его перекинуло на сайт подставкин.рф[4]. Жаль, не было времени, чтобы вникнуть во все подробности! Да и телефон на время слушания придется сдать. Но позже он обязательно изучит этот сайт. Интересно, какую правду ему собираются сообщить? И, пожалуй, стоит рассказать о рекламе старшине. Вдруг это посчитают воздействием на присяжных?