На следующий день, в четверг, Кай потребовал предоставить ему очередную личинку. Он знал, что говорят о нем в Чистых Холмах: что якобы после гибели Обси он помрачился рассудком и последовательно уничтожает их стадо.

Что ж, возможно, и так.

Стремянный Ван вынес ему из муравника безымянную, больную и явно не способную к метаморфозу личинку, старательно отводя взгляд, чтобы игумен не заметил окуклившуюся в его глазах ненависть. Муры бешено метались и бились в стойлах – они тоже ненавидели Кая, чуяли исходившую от него беспощадную безучастность. Удаляясь с больной личинкой, игумен видел, как стремянный вскочил на юного непокорного мура и принялся его объезжать. Опыта объездки у Вана явно было немного: даже не попытавшись успокоить возбужденного скакуна, он сразу ударил его кнутом и пустил в галоп. Разогнавшись, мур резко встал на дыбы – и сбросил Вана на лед.

Убедившись, что по склону холма к мальчику уже бежит наблюдавший за объездкой староста Чен, Кай направил свою каурую смирную клячу с израненными ногами к Зеленому Лугу.

Перед тем как спуститься под землю, он прикончил личинку и порезал маленькими кусками. Как и накануне, отвлеченные угощением грибы его пропустили.

В этот день игумен задал дочери Сокрытого народа еще три вопроса.

– Как ты попала к Сокрытым, Герда?

– Шестнадцать лет назад Сокрытые оказали помощь безродной женщине, которая произвела на свет двух девочек-близнецов, но никак не могла родить послед и истекала кровью. Наша целительница – Хранительница Истинной Медицины – погрузила женщину в сон, произвела ей цезарево сечение, извлекла из матки послед с двумя пуповинами, а также третью девочку и ее послед с одной пуповиной. Она наложила женщине шов, а когда та проснулась, вручила ей послед с двумя пуповинами и отправила домой в Чистые Холмы, ни слова не сказав о третьей младенице. Той младеницей была я. Я благодарна Сокрытым, сделавшим меня своей дочерью. Сокрытый народ очень малочислен и всегда нуждается в пополнении, в «свежей крови». Особенно ценны для Сокрытых дети, которых можно не переубеждать, как тебя, а с самого начала обучить истинам, как меня. Я пошла по стопам подарившей мне жизнь целительницы и тоже стала целительницей. Мы всегда оставляем спасенных детей у себя. Это справедливо – ведь без нас они бы все равно умерли.

– Вы насылаете порчу при помощи черной магии?

– Мы не насылаем порчу и не используем черную магию.

– Ты обещала отвечать мне правдиво.

– Так я и поступаю.

Герда взглянула ему прямо в глаза. Кай никогда не видел у женщин такого взгляда. В нем не было тупого, унылого долготерпения, свойственного безродным служанкам. Но не было и спесивого высокомерия знатных дам. Кай вспомнил глаза ее сестры Анны – такой же формы, того же дымно-грозового серого цвета, сначала обреченно-покорные, а теперь сверкавшие молниями безумия. Глаза у Герды тоже сверкали – но то были не болезненные проблески бреда, а глубокие и яркие, колдовские и веселые искры жизни.

Игумен с трудом принудил себя оторваться от этих глаз, в которые хотелось смотреть завороженно и неотрывно – как будто оттуда, из их дымчатой глубины, незримая матка отправляла ему свой зов, а он был муром, мучительно пытавшимся ее зову не подчиниться.

– Ты утверждаешь, что черной магии не существует, – сказал он, глядя на топтавшееся рядом с ними чудовище-пони, которое сегодня было взнуздано, оседлано и впряжено в тележку, точно рабочий мур. – Но ведь я лично использовал шкатулку с волшебной молнией, чтобы передать вам сигнал. И лично проходил по подземному коридору, освещенному ослепительными сияющими шарами. Если это не черная магия – тогда что же?

– Это электрия – древняя энергия невидимых, но могущественных частиц. Хранители истинной электрии умеют направлять эту энергию по металлическим нитям и использовать для разных целей. Например, для освещения или для связи на расстоянии. Раньше этой энергией был наполнен весь мир, теперь же она доступна только Сокрытым. Это был твой последний вопрос на сегодня, безродный Иаков.

– То, что ты описала, – и есть как раз черная магия, – возразил Кай. – Значит, свой третий вопрос я потратил зря по твоей вине. Дай мне возможность задать еще один вопрос, Герда.

Она задумчиво и как-то при этом оценивающе уставилась на него этими своими дерзкими живыми глазами, а потом, к его удивлению, согласилась:

– Пожалуй, ты прав. Электрию можно счесть магией. Задай мне еще один вопрос, если хочешь.

– Каковы численность и состав Сокрытого народа?

– Когда-то в Чистых Холмах нас было довольно много, но теперь осталось лишь шестеро, – ответила Герда. – У нас есть Хранитель Электрии, Хранитель Живых Грибов, Хранительница Стада, Хранитель Точных Наук; я – Хранительница Медицины, а моя дочь, когда подрастет, будет Хранительницей Чудотворной Иконы. Предыдущий Хранитель Иконы умер, у Сокрытого народа знания передаются от самого старого к самому молодому, но моя малышка еще совсем неразумна, поэтому Икона временно у меня. Но хранить одновременно и Медицину и Икону – это неправильно. Так что, если ты присоединишься к Сокрытым, то станешь Хранителем Чудотворной Иконы и тебе откроется истинный лик Того, Кто Знает Ответы на Все Вопросы.

И вновь, как и накануне, из крепости донесся до них младенческий плач: по-видимому, это было привычное время кормления.

Однако на этот раз Герда сказала Каю:

– Я сейчас покормлю дочку, а потом покатаю ее на Обси, она от этого засыпает. Если хочешь, ты можешь проехаться вместе с нами.

Не дожидаясь его ответа, она скрылась в крепости, а спустя четверть часа явилась с малышкой месяцев двух и погрузила ее в тележку. Девочка неуверенно встала на четвереньки и с любопытством уставилась на Кая заплаканными, цвета дождливого неба, глазами.

Кай хотел спросить, откуда у Герды ребенок такого возраста не в сезон – летним детям сейчас полгода, они уже умеют ходить, – но вопросы его на сегодня закончились, поэтому он просто осенил себя яблочным кругом.

Герда засмеялась, потом сказала:

– Не бойся мою малышку, она не отродье дьявола. Просто мой цикл не синхронизирован с циклом женщин Чистых Холмов. Мои течки приходят в другое время. И между прочим, чаще одного раза в год.

Теперь, когда Герда это произнесла, Кай вдруг почуял, что течка у нее как раз назревает, и ноюще-призывный запах готовой к совокуплению плоти уже вкрадчиво разливается вокруг нее в воздухе.

…ведьма течет, когда хочет…

Она легко вскочила в седло и обернулась к нему:

– Залезай, Иаков, чего стоишь? Садись позади, держись за меня.

Кай хотел отказаться от прогулки на монстре, укравшем имя и цвет у его покойного мура, но вместо этого почему-то покорно взгромоздился ему на спину. Пони тут же тронулся, шатко переваливаясь из стороны в сторону, и, залившись краской, Кай положил руки Герде за талию, чтобы не упасть из седла.

– Давай быстрей, мальчик!

Герда слегка пришпорила монстра, и он пустился в галоп с удивительной для четырехногого существа ловкостью.

– Пони, как и муры, развивают большую скорость, – будто прочитав мысли Кая, сказала Герда. – Но через метаморфоз не проходят, и сезона лета у них не бывает… Мне жалко крылатых муров, – добавила она, помолчав. – Особенно нерожавшую королеву-нимфу, на которой летает Блаженная королева. Это жестоко – заковывать нимфу в шоры, не давать ей отгрызть себе крылья, ведь это ее инстинкт! Ей хочется сбросить крылья и дать потомство…

Они проехали по дну котлована восемь кругов, и, обнимая Герду, Кай осознал, что Анна, ее двойняшка, была всего лишь предтечей. Лишь обещанием, предзнаменованием этой женщины, которую он – впервые в жизни – по-настоящему вожделел. Вдыхая запах ее волос, он с изумлением и какой-то пугающей отстраненностью – как если бы душа наблюдала за телом со стороны – отметил, как в нем растет и набухает желание, совсем иное, чем вызывала в нем Анна. Без всякой примеси отвращения, принуждения или жалости. Без всякой необходимости искупать эту женщину в чистой воде, прежде чем к ней прикоснуться.

На девятом круге малышка заснула.

– Стой, мальчик, – ласково сказала Герда чудовищу, слегка натянула поводья, и пони остановился. Она не пользовалась кнутом.

Кай выбрался из седла, погладил монстра по волосам – желая, но не смея погладить не его, а наездницу, – и двинулся восвояси по подземному коридору, освещенному энергией крошечных, но могущественных существ, заточенных в металлических нитях.