– Что ты наделал!

Эби не прекращает бить своего дядю ладонями, и тот выставляет руки перед собой, пытаясь защититься. В приступе гнева девушка даже не осознает, что вообще делает, но в какой-то момент Оливер вскрикивает от злости. Он со всей силы отталкивает Эби так, что та отлетает к двери автомобиля, и мужчина касается рукой своего лица. Часто дыша, девушка устремляет на него разъяренный взгляд. Ее глаза пылают яростным пламенем, а ноздри раздуваются. Но вдруг Эби видит кровь на лице своего дяди. Она поднимает дрожащую руку и замечает кровь под ногтями. Она расцарапала его. Все еще тяжело дыша, Эби откидывает голову назад. Ее растрепанные волосы прилипают к мокрым от слез щекам.

– Убийца! – выдыхает она, задирая ногу, чтобы пнуть его, но вдруг перед ее лицом появляется дуло пистолета, и Эби замирает. Ее дядя тоже тяжело дышит, глядя ей прямо в глаза.

– Не заставляй меня делать ситуацию еще хуже, Эбигейл, – размеренно и строго говорит Оливер, но девушка только корчит лицо от отвращения.

– Что ты наделал? – шипит она, отчаянно желая плюнуть ему в лицо. Эби вскидывает подбородок выше и придвигает свой лоб к дулу пистолета. – Давай, убей меня! Папе это понравится.

Это работает, потому что дядя вздыхает и нехотя убирает оружие, тихонько качая головой. Он трет виски, будто все это его утомляет. Эби хочет ударить его так сильно, как только может. Так, как учил ее Мэттью. От мыслей о последнем у нее сжимается сердце.

– Как ты мог?.. – Ее голос становится тише, и она медленно опускает плечи.

Ярость стихает, уступая осознанию того, что произошло. Лицо Мэттью встает перед ее глазами. Она не может смириться с тем, что они убили его. И это только ее вина. Она не должна была отпускать его руку. Слезы с новой силой подступают к глазам, в горле образуется удущающий ком. Она все же стала его слабостью. Которая погубила его.

– Как ты мог предать свою семью? – Она отчаянно пытается сохранить отголоски храбрости в своем тоне, но голос все равно срывается на всхлип. – Своего родного брата? Меня?

Воспоминания о многих годах, которые она провела со своими дядей и тетей, всплывают в памяти. Сердце Эби словно уменьшается в груди, превращаясь в песчинку, которую так легко раздавить.

– Тетя Рози ведь не знает об этом, не так ли? – тихо спрашивает Эби.

Ее губы дрожат. Она может поклясться собственной жизнью, что тетя – одна из самых светлых людей в ее жизни – не могла бы пойти на такое. Оливер поворачивается с неприятным сожалением на лице и хмурит брови. Это подтверждает слова Эби, и она фыркает.

– Ну конечно! – Девушка отворачивается, не в силах больше вынести его физиономию. – Она ведь убьет тебя, как только узнает, что ты сделал.

Но Оливер больше не говорит ни слова, игнорируя ее существование. Это раздражает Эби, вызывая в ней новую волну ярости.

– Отец задушит тебя голыми руками, когда узнает, что ты сделал со мной, дядя! – Угроза не вызывает никаких эмоций на лице мужчины. Эби отворачивается и смотрит в окно, но не может ничего увидеть. Весьма предусмотрительно с его стороны. – Куда мы едем? Куда ты везешь меня?!

– Ради всего святого, закрой рот, Эбигейл! – Взбешенный дядя резко поворачивается, выглядя так, словно она действительно может плохо кончить, если не замолчит.

Отвернувшись от него, Эби задирает ноги на сиденье и прижимает к себе рюкзак. Она могла бы убедить себя в том, что этот человек не навредит ей. Но она его совсем не знает.

* * *

Ее привозят в загородный дом в графстве Суррей. Это поместье ее дядя и тетя купили около шести лет назад, и Эби только один раз была там – на юбилее одной из кузин ее отца. Здесь чертовски красиво. Вокруг дома зеленый сад с газонами и разноцветными цветочными клумбами. Солнечная терраса в окружении деревьев и кустарников. Эби хотела бы просто оказаться в гостях. Но она пленница в золотой клетке.

Немного успокоившись, Эби впадает в стадию отрицания всего происходящего. Сопротивляться не имеет смысла, остается ждать. Поэтому, прижав к себе рюкзак, словно он – самое ценное, что сейчас есть в жизни, Эби плетется рядом с дядей в сопровождении наемников. По периметру дома не так много охраны, но она все же есть. Это не те громилы, что идут рядом, но такой же охраной был переполнен дом в Испании, где, как ее уверяли, она будет в безопасности.

Один из этих людей распахивает перед ними дверь, и Оливер деловито входит внутрь, поправляя полы своего пиджака. Эби думает, что выглядит как абсолютная замухрышка, когда вокруг сплошное великолепие и роскошь. Она вспоминает о том, что была одета в дорогие бренды и с бриллиантами на пальцах и шее, когда гостила здесь в прошлый раз. Многое изменилось с тех пор.

Мысли о Мэттью заставляют рыдания снова подступить к горлу, но Эби изо всех сил отгоняет их.

– Наверх, – указывает дядя на лестницу.

Один из телохранителей кладет руку ей на плечо, но она с отвращением стряхивает ее.

– Убери от меня руки! Я сама могу идти, – ядовито бросает она. Мужчина поворачивается, чтобы посмотреть на ее дядю, но Эби, даже не удостоив его взглядом, гордо поднимается по лестнице, игнорируя бешеное биение сердца в груди.

Комната, в которую ее заставляют зайти, – одна из гостевых спален. Эби сильнее прижимает рюкзак к груди и оглядывается.

– Чувствуй себя как дома, – говорит дядя и встает возле дверей, засунув руки в карманы брюк. Эби с красным от слез лицом поворачивается к нему. Она искренне надеется, что он может прочувствовать всю ее ненависть.

– И что ты собираешься делать? – Она пытается придать голосу уверенности. Говорит так, будто ей все равно.

– Дождемся твоего отца. – Дядя даже изображает что-то наподобие улыбки, и Эби не может заставить себя поверить, что это все тот же родной человек. Это не укладывается у нее в голове.

– И что дальше? Прикончишь нас всех, как Хэрри? – На словах о бывшем телохранителе голос Эби предательски дрожит.

– Зависит от решения твоего отца. Будем верить, что он сделает верный выбор, – пожимает плечами Оливер.

– Почему?.. – Вопрос звучит тихо, искренне, но дядя просто пожимает плечами.

– Ты бы поняла, будь у тебя старший брат, – он грустно улыбается, наклоняя голову, – который отнял у тебя все.

– Ты имел достаточно власти, разве нет? – говорит она с нескрываемой болью в голосе, до последнего не веря, что дядя действительно делает это.

– Нет, крошка. – Привычное прозвище из его уст теперь вызывает лишь отвращение. – Существует лишь абсолютная власть. Я двадцать лет был капобастоне твоего отца. Двадцать лет на втором плане! – Он разводит руками, ухмыляясь. – Порой главные герои в конце погибают.

– Почему Хэрри?

Эби становится дурно от самой себя, когда она думает об этом. Как она могла поверить в то, что он предал ее? Поверить, что Хэрри хотел ей зла.

– Чертов ублюдок слишком много разнюхивал. – Оливер качает головой, затем со всей серьезностью смотрит на Эби. – Ему даже почти удалось добраться до тебя. Хорошо, что Мэттьюбыл профессионалом, да?

Его улыбка распаляет пламя внутри Эби с новой силой. Вот о чем хотел предупредить ее тот человек в доме. Не Хэрри обманывал ее. Он не пытался ей навредить. Он пытался ее спасти.

– Поганец узнал, что это я заказал твое похищение, после того, как отправил бездарных испанских идиотов якобы найти тебя. – Ее дядя расхаживает по комнате с блуждающим взглядом. – Они должны были убить вас обоих, но Мэттью оказался слишком хорош и смог спрятать тебя снова. – В какой-то момент Оливер останавливается, чтобы взглянуть на Эби. Но она даже не видит его лица. Картинки из воспоминаний одна за другой пролетают перед глазами девушки. – Я хотел приказать ему убить тебя, но решил, что это хорошая идея – залечь на дно. Тогда я написал ему, что планы изменились, и мне пришлось замолчать. Проклятый Хэрри понял, что это был я, он все разнюхал и хотел донести. Но я решил, что ты будешь полезнее живой. Однако, зная, что твой отец скорее поверит мне, чем ему, твой драгоценный телохранитель тайком отправил спецотряд на поиски тебя.

Дядя останавливается посреди комнаты, и Эби наконец поднимает на него затуманенный слезами взгляд. Ей почти нечем дышать.

– Мой план практически полетел к чертям! – Он хмыкает. – «Мотыльки» твоего отца действительно профессионалы, – он делает паузу и снова ухмыляется, – но Мэттью оказался круче.

Оливер замолкает. Эби просто стоит там, прожигая его полным ненависти взглядом. Она готова убить его. Убить прямо сейчас.

– Ненавижу тебя, – шепчет девушка, но ее дядя лишь грустно улыбается.

– Жаль. – Он снова делает паузу, вздыхая. – Жаль, что придется убить тебя, если все пойдет не по плану. Я правда люблю тебя, Эби.

– Ты сгоришь в аду.

Оливер ничего не отвечает, отворачивается и выходит из комнаты. Эби слышит, как щелкает ключ в замочной скважине с другой стороны. На дрожащих ногах она подходит к кровати и просто оседает у ее подножья, глядя в пустоту перед собой. Затем закрывает глаза, позволяя слеза скатиться по щеке.

– Пожалуйста, – шепчет она. – Спаси меня в последний раз. Прошу тебя. Будь живым.

* * *

Она не уверена, сколько проходит времени, но, когда просыпается, на улице все еще светло. Разлепив тяжелые веки, Эби моргает, по привычке пытаясь найти Мэттью, но затем резко вспоминает последние события и подрывается с места. Тяжело дыша, она осматривается, осознавая, где находится. Постепенно сердце возвращает привычный ритм, и Эби садится на край кровати, грустно глядя на свои руки.

Никогда еще ей не хотелось искупаться так сильно, как сейчас. Она хочет смыть все это с себя. Подтянув к себе рюкзак, девушка находит в нем письмо, перечитывает его несколько раз. Снова и снова. Она слышит каждое написанное слово голосом Мэттью в своей голове.

В замке поворачивается ключ, и Эби вскакивает с кровати. Она прячет письмо обратно и роняет рюкзак на пол ровно в тот момент, когда дверь отворяется. Дядя входит внутрь, держа в руке дымящуюся кружку. Эби наблюдает, как красиво пар растворяется в воздухе.

– Твой отец уже в пути.

Каждое слово пробирает до глубины души, посылая по спине Эби мурашки. Она молчит. У нее нет никакого желания говорить с ним. Понимая, что племянница не заберет горячий вкусный кофе из его рук, Оливер вздыхает и ставит кружку на стеклянный столик. Комната довольно большая, и Эби радуется хотя бы тому, что ее дядя стоит на достаточном расстоянии. Она обнимает себя руками и отворачивается, но в последний момент замечает, как Оливер достает что-то из кармана.

– Кажется, это твоя вещица?

Подняв взгляд, Эби беспристрастно смотрит на вещь в его руках, но, когда замечает знакомый блеск, ее сердце пропускает удар. Глаза Эби увеличиваются от удивления, и она делает шаг к дяде. Вытянув руку, мужчина протягивает ей мамино кольцо, которое Мэттью выбросил из машины.

– Мои люди нашли его на дороге. – Эби выхватывает колечко, недоверчиво разглядывая его на свету. Но это действительно оно, то самое. – А он быстро догадался.

Оливер хмыкает, но Эби занята лишь тем, что бережно надевает кольцо на палец. Ощущение его тяжести на коже уже почти начало стираться из ее памяти. Приятное тепло разливается по телу, когда она думает, что столь ценная вещь снова вернулась к ней. Но улыбка медленно тает, и Эби вскидывает голову, растерянно глядя на дядю.

– Так это был ты? Ты вставил маячок в кольцо? – в ужасе спрашивает она, все еще сомневаясь. – Но как ты… – Она хмурит брови, делая паузу. – Ведь папа отдал мне его сразу после того, как нашли машину… с мамой.

Она вспоминает тот ужасный день, когда узнала о том, что мама погибла. Эби никогда так не плакала, как в день ее смерти. Она отчетливо помнит, как отец с горечью сообщил ей об этом и как отдал мамино кольцо. Эби смотрит на Оливера, перебирая тысячи вариантов в голове. Но затем он сует руки в карманы, возвращая привычную позу, и вздыхает.

– Маячок предназначался не для тебя, Эбигейл. – От его слов Эби бросает в холодный пот. Знакомые невидимые мурашки пробегают по телу, заставляя волоски на руках встать дыбом. – Ты стала лишь приятным бонусом.

– Что? – Эби мотает головой, нахмурив брови. Но затем она понимает. Эби, кажется, перестает дышать. –Мама? Ты следил за моей мамой? – Она повышает голос, видя, что дядя никак не реагирует. У Эби словно обрывается все внутри. – Но зачем?

– Потому что я любил твою мать.

Слова громогласно обрушиваются на сознание и без того измученной Эби. Она просто стоит там, замерев на месте, и непонимающе разглядывает дядю.

– Мы тайком встречались, когда тебе было семь. – В его голосе отчетливо слышны нотки искренней печали и тоски, и Эби мотает головой, не желая верить, что это правда. – Это была настоящая страсть. Мы ничего не могли поделать с этим. Но оба знали правила.

Эби поджимает губы, сжимая руку с колечком в кулак. Она знает, о чем он говорит. Мафиози не имеет права совершать прелюбодеяние с женой другого члена семьи. Как и чья-либо жена не может совершить предательство. Любой член семьи глубоко уважает своего спутника жизни. Но правила едины для всех. Измена карается смертью.

– Твоя мать была напугана. Она любила тебя, Эби. Любила больше жизни. И она выбрала тебя. – Оливер поднимает голову, выглядя так, словно давно смирился с этой болью, но сегодня вновь разворошил прошлое. Затянувшиеся раны снова кровоточат. Но Эби не жаль его. – И тогда я имел неосторожность сказать ей, что могу все изменить. Намекнул, что, если твоего отца вдруг не станет, после траура она сможет быть со мной.

Ее дядя отворачивается и снова начинает ходить по комнате, кружа вокруг Эби, словно акула вокруг своей жертвы.

– Это стало роковой ошибкой. Она вдруг осознала, что любит твоего отца. Любит семью и не может пойти на такое предательство.

Когда он останавливается и их взгляды встречаются, Эби вдруг понимает. Все понимает. Ее сердце замирает, внутри нее словно кто-то зажег спичку.

–Ты сделал это. Ты убил мою маму.

Она ждет мучительные секунды, молясь, чтобы это оказалось ложью. Ждет, что он замотает головой и скажет ей, что она сошла с ума. Но мужчина молчит.

– Ты боялся, что она проболтается, что сдаст твой поганый план. Ты убил мою маму! – Эби бросается на него, сжав руку в кулак, но он вдруг выхватывает пистолет из-за спины, делая несколько шагов назад, и наставляет его на Эби.

– Не заставляй меня совершать ту же ошибку! – рявкает он, глядя ей прямо в глаза. – Я не хотел этого! Но у меня не было выбора, как ты не понимаешь?

– Ты чудовище! – Эби пятится назад, пока не натыкается на кровать. – Как ты мог говорить мне, что любишь меня, после всего, что сделал!

«Если доверишься не тому человеку, будут проблемы. Если не доверять никому, можно оказаться погребенным под кучей еще больших проблем».

Картинка за картинкой, разум подбрасывает ей воспоминания из детства о времени, проведенном с дядей. Всем своим существом Эби отказывается верить, что сейчас тот же самый человек наставляет на нее оружие.

– Послушай, крошка, это все, – начинает он, опуская пистолет, но в дверь раздается стук.

Эби вздрагивает.

Из-за распахнувшейся двери выглядывает один из охранников. Оливер поворачивается к нему с недовольным видом.

– Машина подъезжает, сэр.

Эби поворачивает голову к дяде, и тот бросает на нее беглый взгляд.

– Останься с ней, – велит он охраннику, прежде чем выйти.

В комнате повисает тяжелое напряжение. Эби наблюдает за мужчиной, пока тот закрывает дверь изнутри и становится к ней спиной. Он складывает руки в замок перед собой и пристально смотрит на пленницу.

Закатив глаза, Эби отворачивается и шагает к окну. Все эти бестолковые, подобные роботам придурки ведут себя одинаково. Прильнув к стеклу, Эби тяжело дышит. Сердце быстро колотится в груди от мыслей, что она вот-вот снова увидит своего отца. И это действительно происходит: Эби видит, как вдалеке, среди макушек деревьев, открываются автоматические ворота. Приложив вспотевшие, но холодные ладони к стеклу, Эби не сводит глаз с подъездной дороги.

– Если вдруг решишь кричать, сразу говорю: он тебя не услышит. И не увидит.

Эби даже не поворачивается, услышав за спиной голос своего новоиспеченного сторожевого пса. По спине бегут мурашки, когда черный автомобиль останавливается недалеко от дома. Несколько человек из охраны подходят ближе с автоматами в руках. Эби задерживает дыхание. А затем двери машины наконец открываются. Ричард Вильерс выходит из авто, поправляя полы черного пиджака. Даже отсюда Эби может видеть, каким уставшим выглядит ее отец. Его лицо бледное, на нем читается нескрываемое волнение, и у Эби сжимается все внутри.

Оливер выходит на улицу, и девушка видит, как ее отец чуть ли не бегом спешит ему навстречу. Она видит, как он что-то спрашивает, а дядя кладет руку на плечо Ричарду, приобнимая его, и Эби стискивает зубы от злости. Но мужчины исчезают из ее поля зрения, направившись в дом, и она поворачивается к двери, сходя с ума от ожидания. Охранник сверлит ее взглядом.

Шесть, семь, восемь.

Эби по привычке считает, стараясь сохранять спокойствие. Она внушает себе хорошие мысли, но реальность раз за разом напоминает ей, что ничего хорошего ждать не стоит. Вдруг она слышит приближающиеся голоса за стеной и подходит к двери. Охранник неожиданно делает шаг в сторону, будто точно зная, в какую секунду откроется дверь.

Ричард входит внутрь, и Эби задыхается от переполняющих ее эмоций. На лице ее отца появляется облегчение, и Эби еще никогда не видела столько переживаний в его глазах. Она бросается к нему, позволяя поймать себя в крепкие объятия.

– Девочка моя, – бормочет он ей в шею, прижимая к себе так сильно, словно боится, что дочь может снова исчезнуть.

Чувствуя родной запах, Эби дает слабину, выпуская наружу все пережитые страдания. Она плачет, слезы струятся по ее лицу, оставляя мокрые пятна на ткани отцовского пиджака.

– Все хорошо, милая, теперь все хорошо.

Его слова заставляют Эби опомниться. Она отстраняется, поднимая на отца полный ужаса взгляд. Видя ее испуг, Ричард хмурит брови.

– Это все он, папа, – шепчет Эби одними губами, и ее отец качает головой.

– О чем ты?

– Это он, пап, это все дядя Оливер. – Она делает шаг, отступая от отца, чтобы взглянуть на дядю.

Но пока она потеряла бдительность, обнимаясь с отцом, комната наполнилась людьми. Оливер стоит прямо позади них. Дверь закрыта за его спиной, а рядом стоят трое охранников.

– Что ты имеешь в виду, Эби? – негромко спрашивает отец, окинув взглядом комнату.

– Он убил… – Девушка осекается, глядя дяде в глаза, но затем гордо вскидывает голову, придавая голосу уверенность. – Он убил Хэрри. Сказал мне, что это он был предателем, но на самом деле дядя стоял за всем этим. Это он нанял… похитителя. – Эби делает паузу, ведь каждое слово или мысль о Мэттью вонзает ей нож в сердце. – Он лишь делал вид, что ищет меня.

Ричард поворачивается, чтобы взглянуть на брата.

– Что она такое говорит, Оливер?

Но дядя молчит. Он просто смотрит на брата с каменным лицом. Сердце Эби снова учащает ритм. Ее взгляд мечется от отца к дяде и обратно.

– Выйдите из комнаты, я хочу поговорить с братом, – велит ее отец, не сводя глаз с Оливера, но охранники не двигаются с места. Ее отец хмурит брови еще сильнее. – Я сказал – все вон! Это приказ.

Но они, словно статуи, не шевелятся. Эби видит, как тень сомнения мелькает в глазах ее отца. Тогда на лице Оливера появляется едва заметная ухмылка, и он театрально вздыхает.

– Они тебе больше не подчиняются, – совершенно спокойным голосом сообщает дядя, и Эби становится ближе к отцу. Она не прячется за его спину, как поступила бы раньше, а стоит рядом, не сводя горящих глаз с родственника, ставшего чужаком.

– Что, прости?

Но вместо ответа на вопрос Оливер просто вскидывает руку вверх, и охранники одновременно поднимают оружие, целясь в голову Ричарда. Эби замирает, но на ее лице не дергается ни один мускул.

– Оливер. – Ее отец говорит спокойно и тихо, и у Эби по телу бегут мурашки от его голоса. Она знает этот тон. – Что происходит?

Тот хмыкает, скрещивая руки на груди, и отворачивается. Он снова начинает расхаживать по комнате взад-вперед, и Эби замечает, как отец делает маленький шаг в сторону, желая закрыть ее собой.

– Видишь ли, грядут перемены, – вздыхает Оливер, бросая взгляд на брата. – Не всем нравится твое царствование. Кое-кто в семье недоволен тобой.

– И кто же? – фыркает ее отец в ответ, будто только что услышал абсолютную чушь. – Полагаю, это ты?

Разочарованный такой реакцией, Оливер останавливается посреди комнаты, сдвинув брови к переносице. Он горделиво поднимает подбородок вверх, и Эби грустно замечает, что это что-то вроде отличительной черты их семьи.

– Довольно болтовни! – Желваки проступают на скулах Оливера, когда он стискивает челюсти. – Я не собираюсь оправдываться перед тобой и отчитываться за каждое свое действие. Я делал это большую половину жизни.

– За убийство члена семьи ты будешь умирать самой страшной смертью, брат мой. – Голос отца Эби пропитан ядом, но она слышит в нем и боль от предательства.

– Да, – кивает дядя, а затем наклоняет голову то в одну сторону, то в другую, улыбаясь краем губ. – Но ведь никто этого не узнает. – Он разводит руками. – Это будет великая трагедия, – изобразив гримасу печали, мужчина поджимает губы, и Эби чувствует, как закипает внутри злость. – Я расскажу всем, как жестоко ты был убит тем человеком, что похитил твою дочь и требовал выкуп, а затем исчез, и я буду мстить за тебя до конца своей жизни, брат. – Он улыбается и кладет руку на сердце.

– Если ты хоть пальцем… – Ее отец делает шаг вперед, выставляя руку перед собой, но Оливер взмахивает рукой, и Эби слышит скрежет затворов.

– Сегодня я диктую правила, – самодовольно отвечает Оливер, когда отец Эби замирает в шаге от него. – В знак своей любви и огромного уважения я позволю тебе сделать выбор. У тебя есть два пути. – Он снова начинает кружить вокруг, словно хищник, загнавший добычу в угол. – Вариант первый. Ты созываешь своих капо, и они единогласно переизбирают меня голосованием, а ты отправляешься на длительный отдых. А если повезет, я даже могу оставить тебя в качестве консильери Семьи. – Он наконец останавливается возле охраны, разводя руками. – Второй путь ты знаешь сам.

Эби знает, о чем речь. После смерти босса его капобастоне, как правило, может стать главой семьи без голосования. Они просто убьют их обоих.

– Мы оба знаем, что нет никакого первого пути. – Ее отец поворачивается, бросая на дочь грустный взгляд. – Я сделал бы все, что ты просишь, если бы был уверен, что ты не тронешь мою Эби. Но все в этой комнате понимают, что это лишь ловушка. Ты создал иллюзию того, что великодушно дал мне выбор. Но мы оба знаем, что тебе не стать доном, пока Эби жива. – Ее отец все еще выглядит благородно и величественно, глядя в лицо смерти. – Омерта была нарушена, брат мой.

«Нет борьбы между членами Семьи». Эби знает законы. Внутри Семьи не может быть соперничества за власть, а предательство карается казнью.

Подняв руку, она хватается за лацкан пиджака отца, прижимаясь к нему ближе. Сердце стучит все громче, дыхание учащается.

– В таком случае, господа… – Эби может поклясться, что слышит печаль в голосе дяди. Будто бы он искренне верил, что может обойтись без жертв. Его самообман впечатляет. – Мы все слышали ответ «босса».

Эби встречается взглядом с отцом. Она так много хочет рассказать ему! Но у них нет времени. Ричард раскрывает рот, собираясь что-то произнести, когда до них доносятся странные звуки. Комната погружается в абсолютную тишину. Девушка удивленно поворачивается. Охранники переглядываются между собой, опустив оружие без разрешения. Оливер, нахмурившись, поворачивается к двери.

Затем звук повторяется. Автоматная очередь. Она прерывается, затем повторяется вновь. А после снова наступает тишина. Сердце Эби стучит все быстрее с каждым ударом, и она берет отца за руку.

– Что ты уставился на меня? – вскрикивает Оливер, глядя на одного из охранников. – Иди и проверь, что за чертовщина!

Когда он скрывается за дверью, Эби отпускает отца и пятится назад. Пока внимание охранников устремлено на дверь, она, едва касаясь пола, бесшумно добирается до окна. Прильнув к стеклу, Эби выглядывает на улицу.

Адреналин выбрасывается в кровь, и она чувствует прилив тепла по всему телу. На ее лице появляется улыбка. Она ощущает дежавю, глядя вниз, где на подъездной дорожке валяются два трупа охранников.

– Мэттью, – шепчет она, расплываясь в улыбке.

Ее начинает мелко трясти от радости, руки дрожат – она еще никогда не испытывала такой сильной надежды. Медленно и самодовольно повернувшись к дяде, она счастливо улыбается. Судя по его испуганному взгляду, он понимает, кто на самом деле сейчас внизу.

– Он убьет тебя за то, что ты сделал, – гордо произносит Эби, и на лице дяди появляется невиданная злость.

– Черта с два ублюдок испортит мне все! – разгневанно выкрикивает Оливер, вынимая из-под пиджака пистолет. – Притащи девчонку.

Улыбка мгновенно исчезает с лица Эби, когда здоровенный охранник направляется к ней. Ее отец встает между ними, но другой телохранитель хватает его за руку, приставляя к голове пистолет. Эби пятится назад, но мужчина уже перед ней. Он хватает ее за запястье, и с колотящимся сердцем Эби вспоминает все, чему научилась на тренировках с Мэттью: быстро выворачивается, а затем бьет нападающего в колено. Отшатнувшись, охранник закрывает глаза, и Эби замахивается ногой, разбивая коленом его нос. Охранник откидывается назад, и девушка со всей силы пинает его в пах. Упав на пол, он хрипит, и с яростным криком Эби заносит ногу снова и со всей силы ударяет ему по лицу. Она слышит характерный хруст, а затем его лицо заливается кровью. Повернувшись, Эби находит глазами выпавший пистолет и быстро наклоняется, хватая его с пола. Но как только оружие оказывается в ее руке, она чувствует приставленное к голове холодное дуло.

– Ну-ка брось, – велит дядя, и Эби приходится подчиниться. В доме снова раздаются выстрелы, и она закрывает глаза. Он придет за ней.

– Хорошо, – недовольно бормочет она, выпуская из рук пистолет.

Чужая рука вдруг сдавливает ее собственную, и, крепко держа ее за предплечье, дядя разворачивает Эби спиной к себе, держа оружие у ее головы. Он делает из нее живой щит, подло прячась за девичьей спиной. Эби хватается ладонями за руку мужчины, которой он держит ее, и отчаянно хватает ртом воздух. За дверью раздаются грохот и выстрел, и все взгляды в комнате устремляются на нее, ожидая, когда та наконец откроется. А затем повисает мертвенная тишина.

Эби слушает биение собственного сердца, не сводя глаз с белой двери. Один удар, два удара, три… Эби сходит с ума от ожидания. Она вздрагивает, когда дверь срывается с петель. Мужчина, державший пистолет у головы ее отца, направляет оружие в ту сторону и несколько раз стреляет. Но, когда дверь падает на пол, Эби понимает, что в проходе никого нет. Голова медленно начинает кружиться, заставляя девушку задыхаться.

Внезапно тишину разрезает лай, и Эби думает, что ей почудилось. Но все происходит так быстро, что она не успевает сообразить. Огромный черный пес врывается в комнату. Со зверским рычанием он бросается на охранника. Тот в ужасе стреляет, но пули летят мимо. Он оглушительно вопит, когда острые зубы ротвейлера вонзаются в его руку, и роняет пистолет. Мужчина откидывает голову назад, и в этот же момент раздается выстрел. Пуля влетает прямиком в лоб мужчины, смерть наступает мгновенно. На секунду замерев, охранник застывает в воздухе, когда собака отпускает его руку, а затем обрушивается на пол. Безжизненные глаза устремляются в потолок.

Эби чувствует, как дядя до боли сжимает ее руку. Задержав дыхание, она смотрит на пса, повернувшегося к ним. Он не двигается с места, но все его мышцы напряжены. Он стоит в стойке со злобным рычанием, готовый броситься на врага. Эби кажется, будто ее легкие вот-вот лопнут. Отведя пистолет от ее головы, Оливер медленно направляет его на пса, и тот рычит еще более угрожающе.

В комнату входит человек.

Мэттью шагает медленно, сначала устремляя взгляд на отца Эби, а затем неспешно поворачивает голову и на нее саму. В ту же секунду Оливер возвращает пистолет обратно к ее виску. Мэттью держит руку вытянутой перед собой, направляя пистолет на предателя.

– Сделаешь хоть шаг – и будешь собирать ее мозги по всей комнате. – Голос Оливера пропитан злобой, но Эби чувствует, как он дрожит от страха. – Если я умру сегодня, то племянница составит мне компанию в аду.

Однако его слова не вызывают ни единой эмоции на лице Мэттью. Его прекрасное лицо невозмутимо, но Эби читает все эмоции в его глазах. Среди них есть страх, и ей хочется заплакать от осознания того, что он здесь.

Мэттью сумел выжить в той перестрелке, и он мог быть уже на другом конце света. Но вернулся за ней, потому что обещал. С его рассеченной брови капает кровь, черная футболка в темных засохших пятнах, волосы взъерошены, и грудь вздымается от тяжелого дыхания. Эби не шевелится, глядя ему в глаза.

– Отпусти ее, – спокойно велит Мэттью, с непроницаемым холодом в глазах глядя на Оливера. – Они будут судить тебя сами. По законам Семьи.

Но Эби понимает, что это не сработает. Дядя стискивает ее сильней, оставляя на коже синяки. Пистолет с большей силой упирается в висок. Девушка приоткрывает рот, отчаянно хватая воздух, которого стало катастрофически мало.

– Послушай, я заплачу тебе в три раза больше, если ты прямо сейчас прикончишь его, – вдруг говорит Оливер, кивая на своего брата, и глаза Эби округляются. – Хорошо, в четыре. Я дам тебе сколько попросишь, черт тебя дери! – Голос дяди срывается на отчаянный крик, но Мэттью сохраняет невозмутимость.

Атмосфера накаляется, делая воздух практически искрящимся. Эби не сводит глаз с Мэттью, тот смотрит только на ее дядю. Ее отец тоже застыл на месте, боясь сделать лишнее движение. Огромный ротвейлер послушно стоит возле ног Мэттью, продолжая грозно рычать. Воздух словно окончательно пропадает из комнаты, и Эби делает последний глубокий вдох.

Словно в замедленной съемке, она видит, как, поддавшись отчаянию, ее дядя отводит пистолет от ее головы, наставляя его на Мэттью. Но вместо того, чтобы уклониться, тот отводит свое оружие чуть в сторону и издает короткий свист. Пес срывается с места, и Эби подается назад, вжимаясь в дядю, когда собака бросается на нее.

Гремит выстрел, Эби зажмуривает глаза, и ее дядя истошно кричит. Он резко отпускает ее, и девушка с дрожащими ногами падает на пол. У нее все двоится перед глазами от ужаса, но она видит, как пес трясет головой, мертвой хваткой вцепившись в ногу Оливера. Эби успевает повернуть голову к Мэттью в тот момент, когда тот стреляет. Дядя падает замертво за ее спиной, и Эби в ужасе отползает от него. Убедившись, что враг больше не шевелится, ротвейлер наконец отпускает его ногу. Морда в крови, но, услышав еще один короткий свист, пес перестает рычать и поднимает голову.

Задыхаясь от ужаса, Эби смотрит в безжизненные глаза своего дяди, лежащего поодаль от нее.

Еще одна смерть. Но выстрелов было два.

– Милая?

Придя в себя, Эби поворачивает голову на голос отца. Облегчение на ее лице сменяется ужасом, когда она видит, как отец сползает на пол, держась за край кровати. На плече расползается кровавое пятно.

– Папа!

Эби понимает, что первый выстрел сделал Оливер, и пуля все же нашла свою цель. Вскочив с пола, она бросается к нему, пытаясь закрыть рану руками. По ее телу проходит дрожь, слезы вновь подступают к глазам. Вдруг она чувствует чужое тепло и, повернув голову, видит, как Мэттью, весь измазанный в крови и чертовски уставший, обеспокоенно усаживается с ней рядом. Их взгляды задерживаются друг на друге, и Эби так много хочет сказать ему… Она хочет, чтобы он обнял ее, хочет поцеловать. Но ее отец кашляет, и взгляды обоих вновь устремляются к нему.

– Дайте взглянуть, – Мэттью бесцеремонно откидывает полы пиджака ее отца, чтобы добраться до раны. Эби помогает ему стащить пиджак, и Мэттью разрывается ткань рубашки. – Не все так плохо. Рана тяжелая, но ему успеют оказать помощь.

Он снова смотрит на Эби, и она хочет ответить, как вдруг за дверью раздаются выстрелы. Девушка с удивлением поворачивается, услышав множество голосов.

– Мистер Вильерс! – кричит кто-то. – Сэр!

Неожиданно в проходе появляется человек. За его спиной два наемника с татуировками на шеях. Эби узнает его лицо. Это один из самых близких подчиненных ее отца. Один из его капо. И с ним «мотыльки».

Эби чувствует облегчение, но вдруг замечает, как взгляд мужчины устремляется на Мэттью. Он видит пистолет в его руке, а затем ее раненого отца. Пазл складывается в голове Эби в ту секунду, как капо поднимает оружие, направляя его на Мэттью.

– Нет! Не надо!

Эби вскакивает, чтобы закрыть собой Мэттью, но реакция того всегда безупречна. Повернувшись, он обхватывает Эби руками, когда она собирается закрыть его собой, и поворачивается, так что теперь сам вновь оказывается между ней и пистолетом. Эби зажмуривает глаза, не слыша ничего вокруг. Она может лишь смириться с тем, что происходит, поэтому отчаянно хватается за футболку Мэттью, прижимаясь лицом к его груди. Он подсознательно защищает ее, думая, что она снова в опасности.

Но секунды превращаются в минуту, и Эби открывает сначала один глаз, а затем другой, выглядывая из-за спины Мэттью. Она удивленно смотрит на капо, застывшего с пистолетом в руке. Наемники тоже держат автоматы в воздухе.

– Отставить, – вдруг говорит капо, опуская пистолет.

Эби отстраняется, чтобы взглянуть в лицо Мэттью. Они оба удивленно смотрят друг на друга, и Эби ощупывает спину Мэттью, чтобы убедиться, что ей не показалось. Выстрела не было.

Тогда она замечает взгляд Мэттью, направленный за ее спину, и поворачивается, прослеживая его.

Ее отец, кряхтящий от боли, держит одну руку поднятой. Тело Эби пробирает дрожь, когда она понимает, что он успел отдать им молчаливый приказ.

Капо во главе с «мотыльками» все же входит в комнату. Оттолкнув Мэттью, он усаживается подле ее отца, взяв его за руку.

– Все в порядке, сэр, – говорит он, разглядывая лицо Ричарда. – Помощь уже в пути.

Эби встает и отходит в сторону, позволяя наемникам поднять отца на руки и помочь ему встать. Они выводят его из комнаты, и губы Эби немного дрожат. Мэттью подходит ближе к ней, и она наконец может спокойно посмотреть ему в лицо. Сделав шаг к нему, Эби с болью в глазах касается раны на его брови, но он отклоняет голову. Ничего не говоря, она просто закрывает глаза и обнимает его так сильно, как никогда никого не обнимала.

Не сразу, но Мэттью обнимает ее в ответ.

– Все хорошо, mon petit lionceau, – выдыхает он ей в волосы. – Все хорошо.

* * *

– Останься здесь, – тихо просит Эби, но Мэттью отводит взгляд. – Ты можешь побыть со мной. Они позаботятся о твоих ранах. – Ее голос едва ли громче шепота. Сердце сковывает боль. Эби знает, что он не останется, но продолжает просить. – Прошу, пожалуйста. Только на одну ночь.

– Не люблю прощаться, – грустно улыбается он. – И я не могу остаться.

Эби сжимает губы, чувствуя, как ком в горле мешает дышать. Мэттью тяжело вздыхает, и Эби просто стоит там, зная, что так будет лучше. Она хочет обнять его, хочет взять за руку.

– У твоего отца теперь много забот. – Он вздыхает, глядя на дом, сияющий огнями в темной ночи. Внутри уйма людей снуют из комнаты в комнату, решая тысячи возникших проблем. – Но я благодарен, что он сотрет упоминания о моем присутствии.

Эби грустно улыбается. Как бы она хотела стереть себе память! Ведь всего через несколько долгих минут, наполненных отчаянием, ее сердце разлетится на тысячи осколков.

– Я буду помнить тебя, – шепчет она, собирая остатки сил. Ему тоже тяжело, но это правильное решение. Эби не хочет, чтобы он видел ее боль сейчас. Она обнимает себя руками, поправляя отцовский пиджак на плечах. – Ты завысил мои стандарты, Мэттью Де Монтклер, – усмехается она, и Мэттью улыбается. – Как мне теперь снова полюбить кого-то?

И как мне теперь разлюбить тебя?

Но Эби не произносит этого вслух. Она лишь игнорирует пожирающую изнутри боль и натягивает грустную улыбку.

– Пообещай мне кое-что. – Эби тихонько вздыхает, глядя ему в глаза. – Если ты вдруг узнаешь, что кто-то заказал мое похищение… – Она грустно улыбается ему, и Мэттью со всей серьезностью смотрит на нее в ответ. – Поклянись, что ты возьмешь этот заказ первым.

Мэттью издает тихий смешок и качает головой. Но затем он снова смотрит ей в глаза несколько мгновений и медленно протягивает мизинчик. Эби чувствует, что пустота внутри наполняется теплом.

Она не в ее силах изменить это. Знает, что так будет правильно, потому что иного варианта нет. Один мир, но разные полюса.

Подняв руку, она обвивает свой мизинец вокруг мизинца Мэттью, и они сжимают пальцы. Не отпуская их, Мэттью поднимает вторую руку и, опустив ладонь на щеку Эби, притягивает девушку к себе. Эби обнимает его, мягко касаясь своими губами его. Горечь, тоска, печаль, отчаяние, сожаление и любовь смешиваются в ее сердце, заставляя его болеть. Мэттью целует ее так нежно, как никогда прежде. И когда этот поцелуй заканчивается, Эби вновь чувствует пустоту. Она смотрит ему в глаза, и это ощущается как-то иначе.

Сунув руку за спину, Мэттью достает свой пистолет. Держа его на открытой ладони, он протягивает его Эби.

– Если выбрала цель, – тихонько говорит он, поднимая голову, – не своди с нее глаз.

Эби осторожно забирает оружие из его рук, словно ощущая на нем тепло Мэттью. Она прижимает пистолет к груди и поднимает взгляд.

– Я не промахнусь, – обещает она, и это вызывает у Мэттью улыбку.

Не отводя от нее взгляд, он делает шаг назад. Затем еще один, и еще, позволяя теням скрыть себя от света фонарей.

– Мэттью? – тихо зовет Эби, зная, что он и так смотрит на нее. – Tu seras toujours ma douce souffrance[18].

Он широко улыбается ей в ответ. Сделав еще несколько шагов назад, продолжает смотреть на нее, прежде чем отвернуться. Эби видит, как тьма постепенно поглощает его силуэт, а затем он и вовсе исчезает. Девушка сжимает губы, не позволяя им дрожать. Она смотрит в темноту еще несколько долгих минут, прежде чем поднять взгляд к небу.

Легкий ветер обдувает ее лицо. Эби закрывает глаза и глубоко вздыхает. Скоро на небе появится первый луч мертвого рассвета, но еще никогда прежде Эби не чувствовала себя настолько живой. Дрожь постепенно отступает, и на душе становится спокойно. Она чувствует, что стала кем-то другим.

У нее под ногтями кровь ее дяди, на пальце кольцо ее матери. Отцовский пиджак накинут на ее плечи, а в руках пистолет, с которым Мэттью спас ей жизнь. Вот кто она теперь.

Эбигейл не выбирала эту жизнь, но теперь ответственна за то, кем стала. Открыв глаза, она в последний раз смотрит во тьму, а затем поворачивается в сторону дома. Крепко сжав в руке пистолет, девушка гордо поднимает голову и думает лишь о том, что завтра вернется домой и продолжит жить свою обычную жизнь.

Но теперь все будет иначе.