Остальные портреты мне удалось рассмотреть значительно позже, когда я приезжала к художнику в последующие разы.

– У вас прекрасные картины, – кратко заметила я.

– Ну что вы, – начал отнекиваться Джоу Сян. – Это всё мои черновики, наброски. Основные произведения моего искусства находятся в разных музеях по всей стране. В основном я рисую природу регионов Китая – от севера до юга.

Мне хотелось спросить его, кто все эти женщины и почему он решил рисовать их вот так – «в стол», не показывая остальному миру. Но я тактично промолчала. Вероятно, за этим стоит личная история, о которой он расскажет, если захочет.

На втором этаже располагалась рабочая зона. В самом центре стоял стул, напротив него – чуть дальше – большой мольберт и стол с огромным количеством красок. Вдалеке у стены я увидела матрас на полу и большой мраморный столик для чайной церемонии.

Мда, видимо, этому мужчине не так уж и много нужно для счастья.

– Эн, пожалуйста, присядь на стул, – попросил он. – Я бы хотел посмотреть, как на тебя ложится солнечный свет.

Я молча уселась и начала наблюдать за ним. Он подошёл к окнам слева от меня и раскрыл ставни. Тяжёлые рамы в традиционном китайском стиле заскрипели, и помещение озарилось лучами дневного света, подсвечивая пыль.

«Здесь бы прибраться», – подумала я. – «В его жизни явно не хватает заботливой женской руки».

Он обернулся и, словно прочитав мои мысли, сказал:

– Прости, у меня здесь беспорядок. Я много работаю и совсем забываю о том, что для малознакомых людей этот хаос может показаться ужасным.

Я улыбнулась в ответ.

Он замер у окна, глядя прямо мне в глаза. От долгого зрительного контакта защипало, и я уставилась прямо перед собой. Спина уже не хотела меня слушаться, хотя прошло всего пару минут.

В тот день он так и не подошёл к мольберту. Он просто пялился на меня пару часов, а затем, вытащив купюру в сто юаней, заявил, что ждёт меня через два дня в то же время.

– Эн, это звучит так, будто на следующей вашей встрече он заковал тебя в наручники и держал пару лет в подвале. Как ты вообще могла пойти на такое? Незнакомый старик, который платил тебе за позирование. А вдруг он оказался бы извращенцем? Мало ли что он мог делать после ваших встреч… – с возмущением затараторил Ди.

– Знаю, знаю. Но молодость даёт тебе право иногда творить какую-нибудь ерунду. Меня вот рисовал художник. Я ведь приезжала к нему почти целый месяц – суммарно раз десять, наверное, – и по итогу он всё-таки закончил мой портрет.

– И? Теперь он висит в Лувре рядом с Моной Лизой? – с иронией спросил Ди.

Я рассмеялась.

– Ты знаешь, получилось это просто отвратительно! Я была похожа на старуху Шапокляк. Так как обнажаться перед ним я отказалась, а часами сидеть на жёстком деревянном стуле было невыносимо, моя поза на портрете выглядела так, будто у меня последняя стадия сколиоза. Но это был, пожалуй, самый необычный опыт в плане погружения в культуру другой страны.

От нечего делать мы с ним много разговаривали. Он рассказывал мне разные байки, учил северному диалекту, а я в ответ пыталась держать спину ровно и делала маленькие заметочки в тетрадке. После наших встреч я возвращалась в общежитие, плюхалась на мягкую кровать, а потом перебирала в голове его истории и старалась запомнить новые слова.

– О нет! – Ди так громко закричал в трубку, что мне пришлось отодвинуть телефон подальше от уха. – Только не говори мне, что ты встречалась с этим старым художником! Моё слабое сердце этого не выдержит.

– О боже… – я громко выдохнула и закрыла лицо рукой. – Ты действительно можешь такое предположить? Я тут рассказываю тебе об уникальном опыте, который произошёл со мной буквально в первые пару недель учебного семестра в другой стране. Этот старый художник не просто рисовал меня – помимо этого, например, он провёл для меня настоящую чайную церемонию, поделился секретом приготовления лапши ручной работы, научил видеть красоту там, где я бы никогда её не заметила. Пусть наше взаимовыгодное сотрудничество и продлилось недолго, но он дал мне ценные знания, а это, знаешь ли, покруче любовных терзаний.

Глава 4. 笙歌鼎沸4[1]

В конце сентября, как всегда, в перерывах между занятиями по китайскому все студенты выходили на улицу греться на солнышке. Кто-то пил кофе, кто-то курил, межкультурная коммуникация лилась рекой. За это время я успела познакомиться почти со всеми русскоязычными ребятами в кампусе. Недалеко от входа сидела Джулс в окружении парней.

– Эй, красотка! – окликнула она меня. – Давай к нам!

Доставая на ходу сигарету из пачки, я двинулась к ним. На скамейке рядом с Джулс сидели уже знакомые мне лица: Иса, Ник и Эндрю. Мы познакомились с ними в первый же вечер после заселения в общежитие. Они умудрились найти и купить пиво с нулевым знанием китайского языка. Удивительное качество русского менталитета: любые трудности делают нас только сильнее.

Я оглядела компанию со стороны. По юным лицам было понятно, что они только закончили школу, в глазах читался интерес буквально ко всему. Мальчики смотрели на меня с щенячьим восторгом, ведь я уже была в Китае, понимала китайскую речь, ориентировалась в пространстве этой параллельной вселенной.

На вид Иса был старше всех, почти мой ровесник. Он выглядел как типичный герой любого дарк-романа. Высокий, с тёмными волосами по типу «каре», чёлка слегка выбивалась из-под чёрной бейсболки. Тонкие черты лица, карие таинственные глаза и бледная аристократическая кожа. Чёрное поло, джинсы, кеды. Он очень красиво курил, держа сигарету так нежно, словно это была ладонь любимой женщины. Помню, что, впервые увидев его, я поразилась этой удивительной внешности: он действительно будто сошёл со страниц книги. В его характере чувствовались воинственные восточные мотивы.

По левую руку от него был Ник, ему 18, он приехал из Казахстана, но по внешности было сложно это понять. Он казался самым русским из всех нас в компании. Высокий светловолосый парень с наивными голубыми глазами. Он всегда старался храбриться при девушках и быть мужественным, но тонкая душевная организация выдавала его с потрохами. Пожалуй, самый милый и заботливый из всех людей, которых я встречала на своём жизненном пути.

На самом краешке скамейки сидел Эндрю. Удивительный человек, которого сложно описать парой слов. Восемнадцатилетний юноша, копна кудрей которого была видна издали. Он носил костюм-тройку и всегда держал в руках портсигар. Высокий, крупный, статный, будто вернулся из прошлого, где его ждали в поместье крестьяне и боярыня-жена.

Все трое устремили на меня взгляд, Эндрю заговорил:

– Эн, мы тут узнали очень интересные новости от девчонок со старших курсов, – с этими словами он привстал и остановился недалеко от меня.

– Да? Надеюсь, здесь тоже по пятницам бесплатно дают пельмешки, – усмехнулась я, не прерывая зрительного контакта с ним. Для этого мне пришлось немного поднять голову.

– Такое возможно? – удивился парень, но вовремя увидел мою ухмылку и продолжил: – Так вот, – не унимался он, – оказывается, ночная жизнь в Китае весьма насыщенна. Я требую приобщиться к сим порокам и узреть все прелести местной вакханалии! – в его голосе было столько тяги к жизни. Слова, хоть и весьма странные для малыша, выплёскивались потоком энергии.

– А при чём тут я? – продолжая курить и тихонько посмеиваясь над манерой общения Эндрю, спросила я.

– Ты большая мамочка, – серьёзно заявил он.

– Что? С каких это пор? – моему возмущению не было предела. Я снова окинула взглядом нашу небольшую компанию.

– Ты спасёшь стайку пьяных мальчишек в случае возникновения опасности, – продолжил Эндрю. – Это же очевидно!

– Он имеет в виду, – отозвался Иса, потягиваясь на солнышке, – что мы планируем сегодня ночью поехать в клуб, напиться там хорошенько и гулять до утра. – Лёгким движением руки его сигарета оказалась в урне. Словно мяч забил в баскетболе. – Но нам нужна ты, потому что без тебя мы даже уехать отсюда не сможем или заказать виски с колой.

И как им отказать? Они смотрели на меня как на волшебницу, способную открыть дверь в другой мир. А я… а я так хотела снова почувствовать себя той самой бесшабашной студенткой, а не участником клуба разбитых сердец.

– Что ж, благодарю за краткий перевод с высоко-купеческого, – ответила я с ехидной улыбкой.

Все засмеялись, Эндрю надул губы и вскинул подбородок.

Со скамейки встала Джулс и, слегка приобняв меня за плечи, бодро заявила:

– Большая мамочка, выдвигаемся сегодня в 21:00. Пьём, танцуем, веселимся. Возвращаемся обратно в общежитие рано утром и завтра, страдая от похмелья, где-то к обеду все вместе идём есть китайскую стряпню! – Она чётко изложила план действий, хлопнула в ладоши и с улыбкой направилась в сторону учебных классов.

– Нечестно, – захныкала я, плетясь за ней. – Ты здесь самая старшая, Джулс, мне ведь всего 20… Почему я вдруг большая мамочка?

– Благодари Ника за такое ёмкое прозвище: он сказал, что ты слишком восхитительна и умна, чтобы быть просто мамочкой, – озорной тон Джулс явно выдавал сарказм.

– Даже не пойму, это комплимент или обзывательство…

– Всё зависит от того, с какой стороны на это посмотреть, – подмигнула она.

Прозвенел тихий сигнал, который оповещал о начале урока, и мы разошлись по кабинетам.

***

Ровно в 21:00 из окна моей комнаты я уже могла видеть компанию русскоязычных ребят, которая стояла у входа в общежитие. Их возбуждённые голоса, смешавшиеся с вечерним стрекотом цикад, звучали как предвкушение хаоса.

Я не торопясь спускалась к ним по лестнице. Для первого похода в клуб мне удалось выбрать лёгкий серый свитер, чёрную кожаную юбку и удобные массивные ботинки. Тонкий чокер на шее, довольно яркий макияж и лёгкие волны прядей на голове. Не самый привычный образ для меня. Просто хотелось добавить перчинки в повседневность, вспомнить, каково это – ловить заинтересованные взгляды от незнакомцев. Может, даже пофлиртовать?

– Вау, секси Ма! – послышалось недалеко. Смех, кто-то фыркнул, и все замолчали.

– Добрый вечер, ясельная группа! – улыбаясь, сказала я. – Сегодня мы отправляемся с вами в увлекательный мир разврата и пьянства.

Все заулюлюкали, и я в очередной раз присмотрелась к каждому из них.

Эндрю стоял ближе всех ко мне, как всегда, в сером костюме-тройке и с идеальной укладкой кудрявых волос. Есенин – не иначе. За то короткое время нашего знакомства я довольно быстро успела уловить нотки юношеского максимализма в его характере. По словам Эндрю, он родился и вырос в Москве, его нога никогда не ступала дальше Московской области. Как мне показалось, этим фактом он жутко гордился. В целом это и сформировало такие невероятно толстые «розовые очки» на его лице.

Рядом Ник – в простой футболке и джинсах, главное украшение парня – всё те же голубые глаза. Типичный создатель стартапа на миллион долларов. Милая улыбка сияла на лице, в глазах читался интерес к происходящему. Видели ангелочков на любой фреске эпохи Возрождения? Их рисовали с лица Ника. Возможно, где-нибудь в средневековой Европе он стал бы музой для творца.

Но больше всех выделялся Иса. Он был в чёрной рубашке и брюках. Просто и элегантно. Этот образ навевал ощущение мистики. Он был неразгаданной загадкой для меня. Было ощущение, что он легко может украсть тебя среди ночи в своё царство или будет уничтожать миры ради спасения твоей жизни. Иса всегда был в компании, но казалось, будто мыслями он находился где-то далеко. Его взгляд был холодным, но в тоне голоса этого не ощущалось. Он всегда был сдержанным, но при этом галантным.

Позади показалась Джулс в коротеньком красном платье и на высоких каблуках. Густая шевелюра тёмных волос обрамляла милое лицо, фарфоровая кожа эффектно подчёркивала карие глаза и длинные ресницы. Да, Джулс была старше нас всех, но этого совершенно не чувствовалось. Во-первых, выглядела она слишком молодо. Во-вторых, никогда не кичилась чем-то, не превозносила себя. Она всегда держалась легко и просто, в любой ситуации действовала уверенно. Петербургское воспитание – вот главное оправдание её прекрасности. Я ощутила нашу связь буквально с первой минуты знакомства. Она была для меня такой желанной старшей сестрой.

Напомню тебе, Лапуля, ведь я типичная старшая сестра. Во всех смыслах первопроходец. Я не просто первая в нашей семье закончила школу с медалью, но и первая получила очное высшее образование. Я всегда была чёртовым примером как для младшей сестры, так и для всех остальных братьев и сестёр во всех поколениях. Увы, этот груз социальной ответственности мне приходится нести с собой по жизни. Но именно Джулс тогда стала моей отдушиной. Той, на кого я могла положиться, кому могла рассказать очень личное и не боялась услышать осуждение в ответ.

– Важное объявление, – продолжила я, – во всех китайских клубах алкоголь для иностранцев бесплатный.

Драматическая пауза повисла в воздухе. Глаза ребят стали чуть больше от удивления.

– Чтоб меня! – не выдержав, крикнул Ник.

Эндрю нервно схватился за лацканы пиджака. Иса растерянно провёл рукой по волосам.

– Поэтому, мальчики, крайне важно не напиться до состояния невменяемости. Ведь это очень легко при таких условиях, – я посмотрела на каждого, чтобы они осознали серьёзность моей речи.

Парни выглядели растерянными всего мгновение, но, видимо, эта невероятная информация всё-таки дошла до мозга, и на лицах появилась улыбка.

– Да, мам, – ответили все трое в один голос. В глазах каждого читался явный восторг.

– Пожалуйста, не используйте при общении с китайцами китайские маты, которые вы уже 100% успели выучить, – продолжила я. – В мою самую первую поездку в клуб в Китае одного парня избили просто потому, что он выучил фразу «ёб твою мать» по-китайски и всем её кричал. – Я опустила глаза и тихо выдохнула. Именно в ту ночь мы с Ти тащили нашего друга до такси вдвоём. Именно в ту ночь я впервые что-то ощутила к нему… – Поймите, это очень грубо. Мы его потом месяц лечили…