Я погрузилась в очередной фантастический мир – прекрасный, с невозможной любовью и вселяющей надежду историей. Но уже через пару минут отвлеклась на телефон: одно новое сообщение.

Ди

«Эн, спасибо».

Вот так новости.

Отправленное сообщение

«За что?»

Ди

«Каждому иногда просто нужно поговорить. Не с самим собой, а с кем-нибудь. Просто сказать вслух то, что копится внутри».

Понимаю парня. В последнее время мне не хватало такого слушателя. Мысли ворохом кружились в голове просто потому, что мне не с кем было поговорить.

Я снова принялась за книгу, как вдруг раздался звонок.

– Ди, ты почему до сих пор не спишь? – удивилась я.

– Слушай, мне 19, на дворе лето и всего лишь двенадцать ночи. Я не настолько пьян, чтобы ложиться спать.

– Я уже получила твои благодарности. Что-то случилось?

– Я поблагодарил тебя за то, что ты выслушала меня. Но я забыл спросить – как ты?

– Ого.

– Как ты, Эн?

Я замолчала. Как я? Подавлена. В замешательстве от собственной жизни. В агонии от бесконечного сидения дома. Ах да, я так боюсь спиться каким-нибудь дешёвым вином, что заменила его на книги.

– Всё замечательно, – улыбнулась я собственной лжи. Врать я не мастер – до сих пор активно учусь этому искусству.

– Мне жаль, что мы мало общались, когда была такая возможность… – тихо произнёс Ди. – Ви рассказывала много о твоей юности в Китае, у тебя была невероятная история любви. Но, честно говоря, я мало чего помню об этом.

– Ты намекаешь, что хочешь услышать сказочку на ночь?

– Да почему бы и нет? Я всё равно уже говорю со старшей сестрой моей бывшей. В этой жизни меня больше ничем не удивить.

Да, дорогой, ты просто не слышал моей истории.

Я закрыла глаза.

И меня отбросило на десять лет назад.

Звук его дыхания в трубке сменился оглушительным гулом аэропорта…

Глава 2. 方兴未艾2[1]

Конец августа. Я стояла на пункте пограничного контроля международного аэропорта города Пекин. Огромная очередь туристов, казалось, вобрала в себя всю суету мира. Самолёт из Москвы прилетел вовремя, но каждый в толпе старательно делал вид, будто опаздывал.

А внутри у меня кричало: «Неужели правда? Неужели через несколько часов начнётся та самая, другая жизнь?»

Всего пару месяцев назад я узнала, что выиграла грант на учёбу в Китае. Город был не самый большой из всех возможных, университет – не самый престижный, но я всё равно была счастлива этой возможности. Полное и бесплатное обучение, ежемесячная стипендия и проживание в общежитии. Что ещё нужно? Да, магистратура в Китае предполагала целых четыре года. Но разве я могу упустить шанс на ещё четыре года свободы? Четыре года, чтобы не быть офисным винтиком, не слушать мамины намёки о замужестве, а просто быть собой – студенткой, путешественницей, искательницей приключений.

Над пунктом паспортного контроля кто-то предусмотрительно повесил большое зеркало. Я взглянула в отражение. На меня смотрела миниатюрная девушка с русыми волосами чуть ниже плеч и светлыми прядками, выгоревшими на солнце. Лёгкий загар подчёркивал мои ярко-голубые глаза. Мы с мамой и сестрой замечательно провели отпуск после моего выпускного. Лето, море и семья дали мне много сил для новых свершений. Хотя, на самом деле, если вы представите себе любую девушку славянской внешности – это буду я. Знаю, не красавица, но я предпочитала цеплять людей острым умом и искромётным юмором.

Я прошептала себе: «Ну погнали, коротышка», – и саркастично подмигнула отражению. Полтора метра решимости, упакованные в узкие джинсы и цветную футболку на пару размеров больше, – вот мой главный багаж.

Пройдя злого дяденьку-таможенника, я выдвинулась в сторону гейта. Финальный рывок – и я на месте.

«Как я там буду совсем одна? А вдруг я не смогу найти друзей? Интересно, как там Ти? Поступил ли он куда-нибудь?»

Ти занимал мои мысли последние два года. Парень, которого я встретила в Китае на годовой стажировке. Наш роман продлился слишком недолго: он завершил полугодовой семестр и благополучно вернулся домой. Довольно быстро закрутил интрижку с какой-то девочкой из его университета, а я осталась в Китае с разбитым сердцем на второй семестр. Это было на третьем курсе. Но каждый день, каждый шаг, каждый прожитый час после расставания я мысленно возвращалась к нему.

«Как ты там? Счастлив ли ты с ней, как я была с тобой?»

Самолёт взмыл в небо. Я погрузилась в свои мысли так глубоко, что не заметила, как время сжалось в точку. Один взлёт – и сразу посадка, будто последние пару лет пролетели за секунду невысказанных слов к нему. Значки «Пристегните ремни» погасли.

«Ну что ж, пора начинать новую жизнь!»

Я взяла рюкзак с багажной полки и медленно двинулась к выходу. Спускаясь по трапу, я чувствовала запах нового города. Он отличался: казалось, воздух был густым и сладковато-горьким, чуть отдавал уже потухшим пожаром.

В помещении у багажной ленты скопилось много людей.

– Отлично, если я умру у ленты в ожидании багажа, так и не увидев Китайской стены, то я воскресну и умру снова от негодования, – неподалёку послышалась ну очень саркастичная русская речь.

Я обернулась и увидела худенькую молодую брюнетку.

– Привет, я Джулс, – девушка мило улыбнулась мне. – Ты умеешь говорить по-китайски? Может, спросим кого-нибудь, какого чёрта они не могут выдать нам наши чемоданы?

– Привет, я Эн. Рада знакомству, – улыбаясь, ответила я. – Подожди немного, у них слишком хиленькие ручки, а у меня слишком большой набор плоек. Наверное, всей командой его несут.

Джулс расхохоталась, и в этот момент багажная лента начала движение. Мы быстро нашли чемоданы и вместе двинулись по направлению к выходу в город.

– Ты по учёбе или по работе здесь? – спросила она.

– Поступила на магистратуру. А ты? – я задала встречный вопрос.

– Курсы по китайскому языку. Ближе к тридцати на меня начал давить типичный питерский экзистенциальный кризис. На что мой психолог сказал, что любое стеснение пропадает за границей. Потому что твой внутренний критик говорит на русском. Он не умеет осуждать на чужом языке, и его голос теряет силу, – Джулс выглядела такой серьёзной, но смешинка в голосе выдавала её несерьёзный настрой. – Поэтому я решила, что если буду думать о жизни на китайском, то станет полегче.

– Вау. Никогда не задумывалась об этом. Надеюсь, ты в Шифан Дасюэ?

– Понятия не имею, о чём ты, но звучит как болезнь, – фраза Джулс прозвучала так естественно, что я даже не сразу поняла шутку. Но как только до меня дошло, я громко рассмеялась.

– Это название университета на китайском, – сквозь слёзы ответила я.

– Нет-нет, мне к тому дяденьке с бумажкой «Normal University» и каракулями пятилетки снизу.

– Не поверишь, Джулс, но эти каракули тебе и предстоит учить на курсах. И я тебе помогу, потому что мне к тому же дяденьке! – мы поймали взгляд китайца средних лет с той самой бумажкой в руках.

Я поприветствовала его по-китайски и представилась, а также представила свою новую знакомую. Он поспешно взял наш багаж и указал следовать за ним.

– Пообещай мне, что через год я пойму, о чём шла речь, – тихо сказала мне Джулс.

– О, уверяю тебя, уже через пару дней ты всё поймёшь, – я подмигнула ей, и мы уселись в машину.

Аэропорт выглядел шикарно и очень величественно. Машина тронулась, и каждая из нас уставилась в своё окно, уносясь в свои мысли, в своё будущее, в свои орбиты, которые только что пересеклись.

Словно эхом того воспоминания, мой голос снова прозвучал для Ди:

– Лапуля, я не смогу передать словами то, что чувствовала в этот момент. Это был микс из страха, предвкушения чего-то нового и осознания того, что девушка, которая сидела тогда рядом со мной в машине, станет моей лучшей подругой, – я всё ещё лежала на диване и обнимала собаку.

– А где же описание Китая? Где в рассказе мужчины с длинной седой бородой и большой круглой соломенной шляпой на голове? Монахи Шаолинь, Кунг-Фу Панда, в конце концов? – кажется, негодование Ди и его представления о Поднебесной были весьма резонны.

– О, ты не поверишь, всё это можно увидеть только в клишированных фильмах и документалках об этой стране. Но на самом деле, когда я приехала туда, мне очень долго казалось, что я прибыла на другую планету. Вроде бы всё было обычным: улицы, магазины, рестораны – отличались только люди вокруг.

– Кхм… – засмеялся Ди. – Не хочу звучать как расист, но ты выросла на севере, тебя не должны были смущать азиаты.

– Не хотел, но прозвучал! – посмеялась я в ответ. – Я вообще не об этом. Просто люди вокруг были такие… другие, что ли… улыбчивые, добрые. У нас бы их приняли за сумасшедших! Я начала колоть ботокс после 25 просто потому, что складка между бровями стала ярко выраженной. Косметолог тогда мне сказала, что я много хмурюсь и мышцы очень напряжены.

– Женщины… лишь бы что-нибудь исправить в себе, – Лапуля выдохнул, и я заговорила снова.

Наш университет находился на окраине города Шэньян. Город реальный, загугли. Северо-Восток Китая, достаточно суровый климат, но мне он был не страшен. Как выяснилось, меня и Джулс заселили в разные комнаты, хоть я и была достаточно убедительна в своей речи с Аичкой.

– Стой. Что за Аичка? – прервал мой монолог Ди.

– Точно, – рассмеялась я. – Забыла, что надо объяснить. Так называют женщин, которые обычно помогают с административными вопросами. Аи – ударение на «А», с китайского «тётушка». А охранников там же мы называли Шушик. Предвосхищая твой вопрос: Шушу – ударение на первую «У», с китайского «дядя».

– Вы исковеркали китайские слова на русский лад? – удивился Ди.

– Скорее адаптировали. Это часть акклиматизации в новых условиях. Когда буквально любое явление вокруг кажется в новинку, мозг хаотично пытается сделать всё вокруг понятнее. Поэтому от русскоязычных ребят часто можно было услышать китайские слова на русский лад. Так проще и всем понятно. Плюс запоминается легче, когда используешь их каждый день и произносишь.

Открывая свою комнату новеньким ключом, я была, мягко говоря, удивлена: аккуратное помещение с новым ремонтом, две кровати по разные стороны, два стола, два стула, две тумбочки. В коридоре возле двери – встроенный шкаф и отдельное помещение с туалетом, раковиной и душем. Плюс балкон.

– Вау! – воскликнул Ди. – Шикарно вы жили, в российской действительности нет таких классных общежитий.

– Согласна. После четырёх лет в дальневосточной общаге то место мне показалось раем. Отдельный уголок, только мой, без соседки на верхней полке, да ещё и санузел отдельный. Кстати, моей новой соседкой оказалась очень милая корейская девушка… как же её звали…

– Пак, Хак, Ким? – Ди явно смеялся надо мной.

– Ты знаешь, мы ведь прожили вместе всего пару месяцев, затем она съехала к друзьям на квартиру, и я её больше не видела… может, поэтому имени я её и не запомнила. Ну, допустим, Ким.

– Как фамилия твоего бывшего, ха-ха!

– Лапуля, это уже другая история. Не перебивай.

Первые пару дней до начала занятий мы с Джулс много гуляли между учебными кампусами, пробовали разную еду и просто узнавали друг друга. Территория была огромной, мне даже казалось, что она размером с целый город. Помимо корпусов для каждого факультета, мы успели найти пруд с лебедями, две столовые, большой студенческий магазинчик, небольшой парк, корпус библиотеки, отдельное общежитие для девушек и отдельное – для парней.

Как оказалось, только иностранцев селили в один корпус. Но мы считались випами: нам не выключали вай-фай после десяти часов вечера и у нас были личные санузлы. Божественные привилегии.

На третий день начались занятия, и я полностью погрузилась в учебный процесс. Перед самой магистратурой мне предстоял языковой год, где необходимо было подтянуть уровень китайского языка, чтобы посещать лекции и была возможность написать диплом.

В один из таких обычных и ещё совсем не привычных для меня дней, надев джинсы, футболку и кеды, схватив в охапку учебники и лёгкую куртку, я вышла из здания. На улице чувствовалась первая осенняя прохлада, светило солнышко, повсюду были китайские студенты. К ощущению постоянной толпы я всё ещё не привыкла, чувствовала себя как прокажённая. Кто-то кидал на меня беглый, но удивлённый взгляд, а кто-то пялился в открытую. В те годы мы всё ещё были чем-то необычным для китайцев – как экзотическое животное или типа того.

Мне было некомфортно, поэтому я нашла наушники, быстро вставила их в уши и включила ту самую песню. Мужской голос начал медленно напевать в такт музыке, и я двинулась в сторону учебного кампуса для иностранцев.

«So show me while you’re strong

Ignore everybody else

We’re alone now»

Под ногами была листва невероятного цвета, песня очень чётко передавала настроение. Неожиданное чувство тоски и одиночества съедало.

Прошло два года с момента расставания с Ти, я уже даже не помнила многих деталей, не помнила вкуса его губ, запаха, как звучал его смех. Совсем. Но память тела оказалась коварнее: левая ладонь вдруг вспомнила, как мягко ложилась на плечо и нежно трогала его длинные чёрные волосы. И это призрачное ощущение сводило с ума сильнее, чем любое воспоминание.

Я достала телефон и быстро сделала фото листьев. Оно получилось достаточно мрачным, даже тёмным. Тёмный асфальт после дождя контрастировал с яркими оранжевыми листьями. Солнышко отражалось в лужах необычным сиянием, наотрез отрицая существование фильтров для редактирования. Открыв соцсеть, я нажала кнопку «Опубликовать фото» с подписью: «James Blake – Retrograde».

– Удивительно, Лапуль, но я до сих пор помню эту фотку и эту песню, – мне показалось, что я глубоко вздохнула, нервно поправила волосы на автомате.

– Что-то я не видел её у тебя в профиле, – скептически прокомментировал Ди. – Вы, миллениалы, привыкли выкладывать каждый свой шаг в соцсетях. Мне вас не понять.