Жизнь – это не то, что человек прожил, а то, что он помнит и как об этом рассказывает.

В течение десяти лет после Первой мировой бывшая Республика Армения была окончательно поглощена Советским Союзом. Новообразованная Республика Турция в то же время укрепила союз с Соединенными Штатами. Христиан в Турции продолжали преследовать, а турецкое правительство наотрез отказывалось признать, что уничтожение армян Османской империи во время войны было спланировано. Перспектива насилия постоянно витала в воздухе. В 1933 году в Нью-Йорке члены АРФД убили за просоветскую позицию армянского архиепископа. В 1940-х и 1950-х годах организованные репрессии и убийства армян и греков в Турции привели к дальнейшим чисткам населения. Как минимум три турецких правительства были смещены в результате военных переворотов. В 1970-х и 1980-х радикальные армянские террористические группы, называвшие себя Армянской секретной армией освобождения Армении и Борцами за справедливость, убили десятки турецких дипломатов и их приближенных. В 1991 году, во время войны с соседним Азербайджаном, Республика Армения обрела независимость в результате распада Советского Союза. Когда в 2007 году открыто выступавшего армянского гуманиста и редактора турецкого периодического издания Agos Гранта Динка застрелили средь бела дня возле его офиса в Стамбуле, некоторые усмотрели в этом убийстве запоздалую месть за покушение на Талаата.

Все бывшие противники Кемаля из комитета «Единение и Прогресс» к 1930 году уже погибли и со временем были «реабилитированы», превратившись в турецком национальном сознании в героев. Первый шаг был сделан еще раньше, когда 31 марта 1923 года всех причастных к резне амнистировали. Семьям жертв «армянских радикалов» назначили пенсии и выделили имущество, нередко принадлежащее ранее богатым армянам, убитым во время геноцида. В 1940-х годах, когда в Германии правили нацисты, тело Талаата было торжественно возвращено в Стамбул, его провозгласили героем республики и возвели на его могиле монументальное надгробие. Школы продолжали преподавать альтернативную историю, согласно которой никаких преступлений против армян в Турции никогда не совершали. Турецкие историки с сомнительными или вовсе отсутствующими учеными степенями писали пространные трактаты, «доказывающие», что никакого армянского народа никогда не существовало, не говоря уже о геноциде (по аналогии с этим частью государственной политикой Турции стало позднее утверждение, что курды – это на самом деле «горные турки»). В официальной турецкой версии истории Первой мировой войны говорилось, что именно армяне совершали резню против турок, но порой Турция и вовсе заявляла, что армян не существовало.

После смерти Ататюрка кемалистская враждебность к христианским меньшинствам сохранилась. В 1942 году преемник Ататюрка Исмет Инёню ввел специальный «налог на богатство» (тур. Varlık Vergisi). Это была форма государственного рэкета, нацеленного прежде всего на уязвимые религиозные меньшинства. Налог никогда не применялся к мусульманам, но разорял любого христианина или еврея, которому каким-то образом удалось сохранить имущество или свое дело в Турции. Тех, кто не мог или не хотел платить налог, буквально заковывали в цепи и отправляли в концентрационные лагеря в горах. Там они проводили свои дни в каменоломнях. Даже историк Бернард Льюис, который отказывался использовать термин «геноцид» в отношении событий 1915–1916 годов, признавал: «Вскоре стало очевидно, что самым важным критерием для налоговой оценки граждан были религия и национальность».

Турецкое общество принимало такое жестокое обращение с меньшинствами, поскольку антисемитизм и ненависть к «спекулянтам» военного времени постоянно разжигались в турецкой прессе. Вот выдержка из одной статьи:

Если не верите, зайдите на базар в крытый рынок. [Поступила партия] шерсти. Вы хотите заказать свитер для своей дочери, но продавец говорит вам: «Все распродано!» Наш соотечественник-еврей ее купил. Прибыли ситцы. Вы хотите сшить халат для невестки, но продавец говорит вам: «Все распродано!» Наш соотечественник-еврей их купил. Появились румяна. Их уже нет. Наш соотечественник-еврей их купил. Пришла пудра. Уже нету. Наш соотечественник-еврей ее купил. Привезли носки. Нету. Соотечественник-еврей их купил.

Газеты публиковали карикатуры, изображавшие брюзгливых евреев и армян с крючковатыми носами, наживающихся на бедных мусульманах и жадно предвкущающих баснословную прибыль. Позже, когда пожилых торговцев отправляли в трудовые лагеря, карикатуры изображали, как те хвастаются мастерством укладки камней, потому что якобы раньше столь же умело укладывали стопками золото.

Более тысячи человек арестовали и отправили на каторжные работы. Многие погибли. В разгар этой программы, в 1943 году, она привлекла внимание иностранных дипломатов и прессы. По сообщению британского посольства, «32 состоятельных немусульманина из Стамбула были депортированы в восточную Анатолию 27 января для выполнения тяжелых физических работ в наказание за неуплату индивидуального турецкого налога на капитал. Среди них 15 евреев, 8 армян, 9 греков и ни одного турка. Депортация сопровождалась запредельными психологическими пытками». Внимание со стороны Соединенных Штатов и Великобритании поставило Турцию в неловкое положение, вынудив отменить этот закон в конце 1943 года. Позже турецкие власти полностью отрицали существование этого закона, добавляя новый пласт лжи к уже имеющемуся.

После окончания Второй мировой войны советские армяне призывали Москву пересмотреть договоры с Турцией. (Во время Первой мировой войны, как уже отмечалось, Российская империя оккупировала восточную Анатолию – земли, которые армяне считали по праву своими. Но после войны теперь уже большевики окончательно уступили эту территорию Турции.) Теперь, после победы СССР во Второй мировой войне с нацистской Германией, армяне не видели причин, почему Советская Армения не может вернуть себе эту восточную турецкую территорию. Когда советские войска, готовясь вновь занять «армянские земли» в Турции, начали концентрироваться у границы Турции с Армянской ССР, вмешался президент США Гарри Трумэн, коренным образом изменив мировой политический ландшафт. Опасаясь, что советское вторжение в Турцию дестабилизирует Ближний Восток (читай: повлияет на поставки нефти) и приведет к дальнейшему распространению коммунизма, Трумэн объявил, что любое нападение на Турцию будет рассматриваться как нападение на США и вызовет соответствующую ответную реакцию. СССР отступил[107].

Началась эра доктрины Трумэна. С этого момента Турция и США стали стратегическими партнерами. Несмотря на периодические напряженности, этот союз оказался выгодным для США и обеспечил Турции доступ к огромным финансовым и военным ресурсам. Вскоре после принятия доктрины США начали вливать в Турцию деньги, в результате достигшие сумм в сотни миллионов долларов ежегодно. (Общая сумма экономической и военной помощи Турции с момента принятия доктрины Трумэна достигла почти 30 миллиардов долларов.) Эти деньги не только помогли Турции экономически, но и продемонстрировали всему миру, что Турция стала частью послевоенной «семьи наций», возглавляемой Соединенными Штатами. Кроме прямой помощи, Турция получила еще миллионы в качестве участницы послевоенного плана Маршалла по восстановлению Европы – и это несмотря на то, что Турция держалась в стороне от большинства боевых действий, и ни один турецкий солдат не участвовал в боях Второй мировой войны. Как член НАТО Турция располагает самой крупной армией после США.

После войны, в то время как отношения Турции с Соединенными Штатами все теплели, преследование и разорение немусульманских общин Турции продолжались. В ночь с 6 на 7 сентября 1955 года организованные государством погромы греческих домов и предприятий в Стамбуле (спровоцированные якобы организованным террористами взрывом родового дома Ататюрка в Салониках) окончательно положили конец греческому присутствию в Турции. «Всего за несколько часов сорок пять греческих общин Стамбула и окрестностей подверглись жестокому нападению, включавшему поджоги и акты вандализма: греческие дома, лавки, предприятия, церкви, кладбища, больницы, школы и редакции газет лежали в руинах». После погромов многие из оставшихся в Турции греков покинули страну. Жертвами этих жестоких нападений стали и немногочисленные стамбульские армяне. Христиане окончательно исчезли из деловых кругов Турции.

Хотя деятельность операции «Немезис» в 1920-х годах была отнюдь не законной, АРФД находила способы вовлекать новых членов в свою подпольную деятельность. Автобиография Тейлиряна, написанная на армянском языке совместно с Вааном Минахоряном (дашнакским министром образования, которого, наряду с другими, изгнали из Советской Армении в 1920-х годах), была опубликована в Каире в 1953 году. Вскоре последовали и другие мемуары и интервью. Эти материалы оставались частью подпольной культуры, но не могли компенсировать отсутствие какого-бы то ни было официального признания геноцида. Армяне всего мира опасались, что память об этой колоссальной трагедии будет навсегда погребена турецкими властями и их целенаправленной кампанией по дезинформации.

В 1951 году в столице Армении Ереване установили гигантский памятник Сталину. Он был столь велик, что Василий Гроссман писал: «Он высится над Ереваном, над Арменией, он высится над Россией, над Украиной, над Черным и Каспийским морями, над Ледовитым океаном, над восточно-сибирской тайгой, над песками Казахстана. Сталин – государство». Этот памятник олицетворял железную хватку, с которой советская власть держала армян. С самого начала этот железный кулак приводил к кровавым столкновениям – в том числе в армянской диаспоре; так, самым драматичным из них было убийство армянского архиепископа в Нью-Йорке в 1933 году, что, в свою очередь, создало раскол в диаспоре, продлившийся десятилетия.

Корень этого раскола таился в самой природе «спасения» Армении советской властью. Для армянской диаспоры новая Армянская Советская Социалистическая Республика была тем самым наполовину полным стаканом. Эта «советская республика» состояла почти исключительно из армян, многие из которых были либо беженцами из анатолийской Турции, либо детьми этих беженцев. Хотя война и убийства наконец-то прекратились, Армения оставалась окруженной со всех сторон землей без выхода к морю, с почти нулевыми ресурсами, если не считать истощенного населения. Зато там был Эчмиадзин – священный город возрастом полторы тысячи лет, основанный Григорием Просветителем. Эчмиадзин был престолом католикоса всех армян, исповедующих апостольскую веру, и поэтому как город, так и самая маленькая Советская Социалистическая Республика были своего рода меккой для рассеянных по всему миру армян. Однако для многих армян, живущих на Западе, Республика Армения лежала с неправильной стороны того, что вскоре назовут «железным занавесом».

По провозглашении Армянской ССР возглавлявшие в конце Первой мировой войны независимую республику армянские революционеры были изгнаны. Большинство из них искали убежище в Иране или в новых французских и британских протекторатах на Ближнем Востоке. Еще пуще усложнило положение, что в процессе формирования новой республики Сталин отторг некоторые армянские территории, «передав» их Азербайджану (также советской республике)[108]. Этот шаг еще больше способствовал жестокой враждебности между двумя народами, которая сохраняется по сей день. Оставшиеся в Армении дашнаки были ликвидированы ленинскими спецслужбами – в частности ЧК.

В Ливане, Сирии, Греции, Сербии и Болгарии (бывших владениях Османской империи), а также США и Франции в совокупности жило столько же армян, сколько и в самой Армении. В каждой из этих общин было множество людей, переживших геноцид, и они испытывали к дашнакам противоречивые чувства. Некоторые поддерживали АРФД, считая, что во время Первой мировой войны и в предшествующие ей годы активная революционная, нередко кровопролитная, борьба армян была единственным соразмерным ответом на турецкое насилие. Другие (к ним я бы отнес своих бабушку и дедушку) считали, что армяне, активно участвующие в политической деятельности, были возмутителями спокойствия, охотно применявшими насилие. Эти «умеренные» армяне хотели оставить прошлое позади и мирно жить в своих новых странах, будь то США, Советский Союз или Ливан.

Пока Турция «восстановливала» свою государственность, Армении приходилось разбираться с собственным запутанным положением. Сталинская власть над Арменией была абсолютной. Апеллируя к национальным чувствам диаспор, после Второй мировой войны Сталин пригласил рассеянных по миру армян «вернуться» на родину, и многие приняли это приглашение. К сожалению, возвращение на родину стало не только новой возможностью, но и ловушкой. По своему обыкновению, Сталин собирал вместе своих якобы врагов, чтобы затем легко с ними расправиться. Службы госбезопасности неустанно выявляли имевших хоть малейшую склонность к независимому мышлению или самоопределению, и тысячи армян-репатриантов были сосланы в Сибирь. По некоторым оценкам, около двадцати тысяч армян сослали из разных республик после Второй мировой войны, не говоря уже о десятках тысяч расстрелянных в годы террора. Жители советской Армении, как повсюду в сталинском СССР, были объяты неуверенностью и страхом.

В межвоенный период армянские общины в США объединились вокруг церкви. Практически все армяне посещали церковь, через которую строилась вся общественная жизнь. Иерархия армянской церкви была запутанной: патриархи в Эчмиадзине (подле Еревана), Иерусалиме и Стамбуле и католикосы в Сисе[109] (тогда в Антелиасе, Ливан) и Эчмиадзине. (Дополнительную путаницу создавало то, что «католикос всех армян» в Эчмиадзине также имеет титул патриарха.) Поскольку Святой Престол Эчмиадзина находился в пределах Армянской ССР, католикос ради жизни в согласии с матерью-Арменией принял советскую власть. Для дашнаков такая позиция была неприемлема, они твердо придерживались своей цели – полностью независимой Армении. Дашнаки почитали альтернативного католикоса, живущего за пределами Советского Союза.

В Соединенных Штатах дашнаки открыто враждовали с армянами умеренных взглядов. В Новой Англии дашнаки преследовали архиепископа Гевонда Туряна, представителя церкви на востоке США. Националисты, появляясь на церковных сборищах, разворачивали флаг недолго просуществовавшей Первой Армянской Республики. Начинались стычки. Архиепископ Турян придерживался такой позиции: поскольку Эчмиадзин, священный армянский город, находится на территории СССР, то необходимо поддерживать мирные отношения с Москвой. Дашнаки же оставались непреклонны, настаивая, что «целью „Дашнакцутюн“ и армянских национальных стремлений была и остается свободная, независимая и объединенная Армения».

В канун Рождества 1933 года архиепископ Гевонд Турян служил литургию в армянской апостольской церкви Святого Креста в Верхнем Манхэттене. Когда он шел по центральному проходу, благословляя прихожан, один из них, одетый в пальто, поднялся со своей скамьи и сделал шаг в его сторону. Его примеру последовал еще один, а затем – еще. Оттеснив алтарников, стоящих по обе стороны от архиепископа, они окружили его. Закрыв прихожанам обзор, они принялись наносить Туряну удары длинным мясницким ножом. Убийцы ускользнули из церкви, как только архиепископ рухнул на расстеленные восточные ковры. Турян истекал кровью, пока прихожане в панике выбегали на 187-ю улицу.

Нескольких человек арестовали, осудили за убийство первой степени и отправили в тюрьму. Двое получили смертные приговоры, которые позже были заменены пожизненным заключением по решению губернатора штата Нью-Йорк. Но ущерб был уже нанесен. С этого момента диаспора в США четко разделилась на два лагеря – дашнаков и не-дашнаков. Для дашнакских общин построили новые церкви. Помню, как мы проходили мимо дашнакской церкви Святого Стефана в Уотертауне, и я спросил у отца, почему в нескольких кварталах друг от друга стоят две армянские церкви. Не уверен, что он сам знал ответ.

Теперь АРФД была изолирована, но продолжала считать, что стоит на страже армянского будущего. Армянский национализм стал для дашнакской организации религией, а советское государство заменило Османскую империю в роли врага. Позднее, в конце 1930-х годов, те самые священнослужители, пытавшиеся наладить мир с Москвой, были арестованы ГПУ, преемником ЧК и предшественником КГБ. «Католикос Хорен [I Мурадбекян] не пережил Большой террор 1937–1938 годов. Предположительно, его смерть 6 апреля 1938 года – дело рук тайной полиции». Нахлынула новая волна отчаяния.

Со временем армяне на Западе – как сторонники, так и критики дашнаков – почувствовали, что единство все-таки неизбежно, поскольку жизнь менялась даже в Советской Армении. Весной 1962 года грандиозный памятник Сталина, описанный Гроссманом, был демонтирован и в 1967 году заменен на не менее впечатляющий монумент «Мать Армения». 24 апреля 1965 года в Ереване армяне отметили массовой демонстрацией пятидесятую годовщину геноцида. Что было нетипично – чиновники на местах воздержались от слишком жестокого подавления демонстрантов. В Армении росла политическая осведомленность и гражданская активность.

В конце 1980-х годов Армения вступила в новую эпоху через серию больших событий. На страну обрушилось страшное землетрясение, в котором погибли по меньшей мере тридцать тысяч человек; горбачевская политика «гласности» и «перестройки» порождала новые освободительные движения по всему Советскому Союзу, и особенно в Армении; начиналась война с Азербайджаном за спорные территории. В 1991 году Советский Союз исчез, казалось, в мгновение ока, распавшись на составлявшие его территории. Так возродилась Республика Армения. К тому времени заговорщики «Немезиса» давно начали более открыто говорить о совершенных ими убийствах, поскольку операция уже отошла в прошлое. Мемуары Арама Ерканяна «Как мы отомстили» (англ. We Killed This Way) были посмертно опубликованы на армянском языке Шааном Натали еще в 1949 году. Мемуары Тейлиряна вышли в 1953 году. Книга «Ход моей жизни» (англ. The Course of My Life) Мисака Торлакяна увидела свет в Бейруте в 1963 году. В 1964 году Натали опубликовал обширную статью, невыносимо лирическим слогом объясняющую, как в рамках операции «Немезис» было совершено убийство Талаата. В 1965 году Аршавир Ширакян, ставший к тому времени успешным американским предпринимателем (были слухи, что он заработал миллионы, продавая во время Второй мировой войны парашютный шелк правительству США), рассказал на армянском о своем участии в операции в интервью армянскому телеканалу в США. Примерно в то же время Линди В. Авакян, сын близкого друга Тейлиряна, опубликовал книгу «Крест и полумесяц» (англ. The Cross and the Crescent) – весьма приблизительную историю заговора, написанную как бы от первого лица, «голосом» Тейлиряна. За ней в 1968 году последовала публикация книги Джеймса Назера «Первый геноцид XX века» (англ. The First Genocide of the 20th Century), шокирующее собрание фотографий и статей, разоблачающих преступления против армян. В конце книги под заголовком «Национальные герои Армении» были напечатаны портреты Ширакяна, Мисака Торлакяна, Ерканяна и Тейлиряна. В 1976 году, через несколько лет после смерти Аршавира Ширакяна, дашнаки опубликовали его «Наследие» на армянском, французском и английском языках. В этой книге Ширакян подробно описывает, как он осуществлял покушения. Последовали и другие мемуары, преимущественно на армянском языке, но некоторые были переведены. В 1986 году выдающийся французский журналист Жак Дерожи тщательно исследовал историю операции «Немезис», дополнив армянскую автобиографию Тейлиряна новыми подробностями, полученными из секретных архивов АРФД в Уотертауне, Массачусетс, к которым он получил доступ через архивариуса Жирайра Липаритяна. В 1991 году Эдвард Александр, бывший американский дипломат, опубликовал «Преступление возмездия» (англ. A Crime of Vengeance), сделав историю Тейлиряна доступной для англоязычной американской публики. Не все подробности в многочисленных мемуарах совпадают, однако джинна уже выпустили из бутылки. Армяне признались в организации кампании политических убийств турецких руководителей в 1920-х годах.

После переезда в США Тейлирян держался в тени, но продолжал общаться с товарищами по операции. По словам Вардгеса Егиаяна, опубликовавшего перевод протоколов суда над Тейлиряном – «Случай Согомона Тейлиряна» (англ. The Case of Soghomon Tehlirian), «все трое [Тейлирян, Торлакян и Ширакян] всегда сидели вместе на мероприятиях [в Армянском центре в районе Хейт-Эшбери в Сан-Франциско] и неизменно садились в последнем ряду в самом конце зала… [Они] держались чрезвычайно неприметно, скромно, даже почти робко, и вели себя так, как будто не привыкли к общению». Операция «Немезис» была прекращена, ее участники либо состарились, либо умерли, но ее дух продолжал вдохновлять жаждущих отмщения. Постоянное отрицание геноцида Турцией было невыносимо для некоторых выживших и их потомков. Отдельные армяне решили, что пора перестать ограничиваться протестными демонстрациями, проходившими по всему миру 24 апреля, и вновь перешли к насилию. Ярость, вызванная тем, что трагедия их замученных дедушек и бабушек забыта, объединила молодых людей из Южной Калифорнии и Ливана, и их накопившийся общий гнев и возмущение спрессовался подобно пороху в бочке. Не хватало лишь искры.

В 1973 году эту искру высек переживший геноцид 77-летний калифорниец по имени Гурген Яникян. Судьба Яникяна была во многом похожа на историю Тейлиряна. Он был из того же района Малой Азии и тоже родился на излете существования Османской империи. Во время геноцида он потерял многих членов своей семьи. После войны он поселился в Иране. Переехав в США, Яникян не почувствовал никакого облегчения. В январе 1973 года, будучи больным и на мели, Яникян принял решение самостоятельно отомстить за Геноцид армян. 27 января 1973 года Гурген Яникян связался с турецким консульством в Лос-Анджелесе и, выдав себя за иранского эмигранта, заявил, что у него есть картина, украденная из дворца султана более ста лет тому назад. Яникян предложил подарить картину (и другие предметы) Турецкой Республике, но настаивал на личной встрече с генеральным консулом, 47-летним Мехмедом Байдаром, для получения подарков. Байдар и его 30-летний вице-консул, Бахадир Демир, согласились встретиться с Яникяном. Как только Яникян остался с дипломатами наедине в своем номере в отеле Santa Barbara Biltmore, он признался, что он армянин родом из Турции. Завязалась ссора, он выхватил пистолет Люгера и несколько раз выстрелил. Пока оба дипломата лежали раненые на полу его гостиничного номера, Яникян спокойно открыл ящик комода, вытащил браунинг и добил каждого из них двумя выстрелами в голову. Несмотря на безнравственность его поступка, арест и суд над Яникяном стал в глазах многих армян cause célèbre[110], возможностью дать волю гневу, накопившемуся за десятилетия непризнания величайшего преступления против человечности. (Чувство несправедливости стало еще горше, когда после Второй мировой войны Холокост был признан и оплакан.) Многие армяне находили определенное утешение в том, что благодаря Яникяну о геноциде наконец заговорили. Убийства были ужасны, но для многих армян они не сильно отличались от бесконечных кошмарных историй о геноциде, рассказанных выжившими бабушками и дедушками. Немногие могли найти оправдания Яникяну, но разве эти насильственные смерти не были еще одним последствием геноцида? Во время процесса, следуя примеру своего героя Согомона Тейлиряна, Яникян признался в убийстве дипломатов, но заявил, что не чувствует себя виновным в преступлении. Он утверждал, что целью его поступка было привлечение внимания к геноциду и отметил, что в то время как другие пострадавшие народы получили «свой Нюрнберг», армяне – нет. Ему было все равно, что его жертвы были слишком молоды, чтобы иметь какое-либо отношение к депортациям. Яникян «видел в них не людей, а символы десятилетий несправедливости». Перед убийством он отправил письмо в армянскую газету, призывая армян объявить войну турецким дипломатам. Яникяна признали виновным по двум пунктам обвинения в убийстве первой степени и приговорили к пожизненному заключению. Пока он находился в тюрьме, эстафету приняли террористы нового поколения. Изначально назвавшая себя Группой заключенного Гургена Яникяна, Армянская секретная армия освобождения Армении, или АСАЛА (англ. Armenian Secret Army for the Liberation of Armenia, ASALA), состояла преимущественно из армян, родившихся в Ливане, целью которых были террористические акты и убийства турецких дипломатов и политиков. Их первой жертвой 22 октября 1975 года в Вене стал Данис Туналигиль. К середине 1970-х годов по всему миру прокатилась волна террористических актов, устроенных АСАЛА, с использованием взрывных устройств и огнестрельного оружия. Другие армянские террористические группы не заставили себя долго ждать, и у АСАЛА появились конкуренты, в первую очередь Бойцы за справедливость в отношении Геноцида армян (англ. Justice Commandos against Armenian Genocide), вероятно, созданная дашнаками в ответ на АСАЛА. К 1990-м, когда волна террора сошла на нет, было убито 36 турецких дипломатов и их сопровождающих (включая жен, детей, телохранителей и шоферов). Десятки других были ранены. Четыре убийства произошли в США, а остальные в Париже, Белграде, Оттаве, Тегеране и Сиднее. Один из самых громких случаев произошел на стройке регистрации Turkish Airlines в парижском аэропорту Орли в 1983 году, когда чемодан из пятисот грамм взрывчатки «Семтекс», соединенной с газовыми баллонами (что объясняет серьезные ожоги у многих раненых), взорвался преждевременно, унеся жизни восьми человек и ранив еще пятьдесят пять. Большинство жертв не имели отношения ни к Турции, ни к Армении. После взрыва в Орли в организации разгорелись споры о целях и оправданности этих крайне жестоких актов, что повлекло за собой раскол. Члены АСАЛА вдохновлялись Организацией освобождения Палестины (ООП) и обучались у ее агентов в Бейруте. От ООП АСАЛА переняла модель терроризма как политического инструмента: люди, лишенные политической власти, продвигали свою повестку с помощью насилия. Ни АСАЛА, ни Бойцы за справедливость никогда не скрывали, что операция «Немезис» служила для них важным примером для подражания. Яникян привел механизм в движение. За два десятилетия АСАЛА, Борцы за справедливость и другие группы совершили буквально сотни террористических актов.

Со временем наиболее известный из руководителей АСАЛА, Акоп Акопян (вероятно, это псевдоним), порвал с ООП. Акопян объединился с печально знаменитым Абу Нидалем, основателем «Революционного совета „Фатх“»[111], после чего АСАЛА стала еще беспощаднее и страшнее. (Фирменным почерком Нидаля были убийства случайных людей.) В итоге в апреле 1988 года Акопяна убили отстраненные им члены группы, после чего АСАЛА распалась. К тому моменту подавляющее большинство армян испытывали отвращение к таким убийствам невинных людей, и многие недвусмысленно высказались против методов АСАЛА и других террористических групп. Насилие привлекло внимание к геноциду, но убийства тех, кто не имел никакого прямого отношения к трагедии, выглядели отвратительно. Взрывы и убийства внутри самой Турции также сказались на турецко-американских отношениях. Турция сочла, что западные правительства недостаточно усердно пытаются поймать виновных. В 1982 году был создан Турецко-Американский комитет по армянскому терроризму для разработки законодательных мер для искоренения подобных операций. Однако АСАЛА и Борцы за справедливость уже пришли в упадок сами по себе и к началу 1990-х годов не действовали. Убийства коллег тем не менее закалили многих членов турецкого дипломатического корпуса. Большинство жителей Турции не помнят о преступлениях своих предков, но современное поколение турецких чиновников никогда не забудет армянские террористические акты 1970-х и 1980-х годов. Безразличие к армянам переросло в глубокую враждебность, лишь укрепив решимость никогда не признать «так называемый геноцид».

Рано утром 3 ноября 1996 года на темном и пустынном отрезке шоссе Стамбул – Измир возле Сусурлук «мерседес» на полном ходу врезался в бензовоз – взрыв напоминал огненный шар. Из обгоревшей машины извлекли три тела: бывшего заместителя начальника стамбульской полиции, беглого наемника и наркоторговца и его красавицы-любовницы. Выжил только Седат Бучак, член турецкого парламента и курдский землевладелец, создавший собственное ополчение для борьбы с курдскими повстанцами.

В багажнике машины были найдены фальшивые паспорта, пистолеты с глушителями и автоматы. Абдулла Чатлы был не только наркоторговцем, но и бывшим главой ультранационалистического движения «Серые Волки». Много лет он находился в розыске за участие в убийстве семерых студентов университета левых взглядов в 1978 году. На теле Абдуллы Чатлы был найден фальшивый дипломатический паспорт, а также лицензия на владение оружием, подписанная турецким министром внутренних дел Мехмедом Агаром.

По размерам современная Турция и Армения – лишь малые части бывшей среды обитания этих народов – Османской империи и Армянского тагаворуцюна. Сегодня сухопутная граница Армении и Турции закрыта

После того, как стало известно о встрече Агара с этой группой незадолго до инцидента, он был вынужден подать в отставку. «Сусурлукский скандал» вызвал бурю в Турции, так как он впервые выявил связь между правительством, террористическими организациями и наркоторговцами. Он обнажил «глубинное государство» (тур. Gizli Devlet), о котором и раньше догадывались и которое тайно управляло Турцией за привлекательным фасадом официально провозглашенной демократии. Казалось, что невидимая сеть политиков, военных и тайных агентов совместно с преступными организациями и стала реальной властью в «единственной исламской демократии» в мире. После Сусурлука власть в Турции пошатнулась, и на следующих выборах победило происламское правительство.

С тех пор прошло двадцать лет, но политический ландшафт Турции все еще нестабилен. Глядя, как проправительственные фракции борются между собой, становится ясно, что Турция не демократия в том смысле, как ее понимает Запад. Цензура и кумовство, пытки и коррупция – правила, а не исключения. Исламистские лидеры пока не уступили место джихадистам в Стамбуле, поскольку чрезмерно тесные связи с религиозными группами в «светской» Турции вряд ли бы привели к успеху. Ататюрка по-прежнему почитают, но кемализм как политическая философия при нынешнем руководстве теряет свои позиции.

Возможно, «глубинное государство» тоже теряет свою власть. Начавшееся в 2008 году судебное разбирательство по делу о так называемом заговоре «Эргенекон» (тур. Ergenekon) (предположительно, светское тайное общество, обвиняемое в попытке государственного переворота в Турции), могло быть направлено против реальной организации, а может быть, и нет. Многие считают, что аресты по делу «Эргенекона», в ходе которых задержали сотни человек, включая журналистов, военных, оппозиционных депутатов, которым предъявили обвинения в преступлениях против государства, – лишь видимость, борьба с воображаемым врагом, под прикрытием которой можно подорвать оппозиционные нынешнему режиму силы.

В январе 2007 года у выхода из своего офиса был застрелен Грант Динк, армяно-турецкий редактор газеты Agos. Его убийца, 17-летний турок Огюн Самаст, был связан с националистическими и пантюркистскими организациями «Партия великого союза» и «Серые Волки». Динк, человек огромной порядочности, рисковал своей жизнью, призывая в своих статьях к примирению между армянами и турками. Его рассудительность и бесстрашие раздражали радикальные силы в Турции. Его убили после целого года угроз. В интернете опубликовали фотографии Самаста. На одной из них убийца запечатлен – уже после задержания – вместе с добродушными турецкими полицейскими, позирующими с ним на фоне турецкого флага[112].

Грант Динк, редактор журнала Agos (арм. «Борозда»), выступал за увековечение памяти армян, погибших во время Первой мировой войны

Associated Press

Турецкое общество ответило на убийство Динка массовыми протестами. Двести тысяч человек вышли на улицы Стамбула в день его похорон, неся в руках плакаты: «Мы все Грант Динк» и «Мы все армяне». В сентябре 2010 года Европейский суд по правам человека пришел к выводу, что турецкое правительство нарушило право Динка на жизнь, не предприняв ничего для предотвращения его убийства и, кроме того, не наказав полицию за бездействие. Несмотря на все парламентские, судебные и гражданские усилия по раскрытию этого преступления, явно связанного с сетью «глубинного государства», эти расследования почти ни к чему не привели.

Дописывая последние строки этой книги, я все глубже осознаю невозможность передать масштаб преступления, с которым я познакомился в ходе своих исследований. Хотя моя работа соткана из истории и политики, из правителей, солдат и заговорщиков, ее настоящая суть почти непостижима. Когда я вносил последние правки в рукопись и еще раз просматривал материалы источников, в том числе огромное исследование Раймона Кеворкяна о геноциде, коллекцию мемуаров Вольфганга Густа и сборник свидетельств Вержине Свазлян, я был совершенно потрясен размахом и беспримесной жестокостью преступления.

Геноцид – это слово. Как и слова «любовь» или «Бог», оно кажется понятным. На самом же деле осознать и прочувствовать его до конца невозможно. Невыразимое становится сказанным. И тем не менее геноцид – неотъемлемая часть нашей жизни. Каждую неделю мы читаем в газетах о резне и террористических актах. Поэтому нам кажется, что мы понимаем значение слова, когда слышим о геноциде. Но войны или природные катастрофы – это результат обстоятельств, вышедших из-под контроля. Геноцид – иное. Произошедшее с армянским населением в Турции во время Первой мировой войны было намеренным. Люди принимали решения, люди вынашивали планы, и эти люди выполняли свои планы.

Масштаб Геноцида армян выходит за пределы понимания. Как могут люди совершать такие зверства? Такое преступление не поддается объяснению. Но мы точно знаем, что подобное преступление против человечности не может оставаться без ответа и что оно требует увековечения. Поэтому и возникла операция «Немезис». И хотя участники операции нарушали законы человеческие, они шли на это, чтобы вернуть хоть толику здравого смысла в безумный мир. Пусть невозможно найти соразмерный ответ на немыслимое, но Армен Гаро, Шаан Натали, Согомон Тейлирян и остальные нашли выход из этой ситуации, начав действовать. Иначе безумие поглотило бы и их.

Фидаины – участники операции «Немезис» – не считали себя террористами. С их точки зрения, ими двигали мотивы куда более глубокие, чем простая месть или воздаяние. Подобно священным воинам, они ощущали свою миссию в духовном, а не в политическом. Их задача заключалась в том, чтобы осуществить хотя бы малую частицу справедливости. Другими словами, убийство Талаат-паши, Джемаль-паши, Бехаэддина Шакира и Саида Халим-паши было попыткой привести вселенную хоть в какое-то равновесие. По мнению Гаро и Натали, руководство младотурок избежало справедливого наказания за массовое убийство. Хотя преступники и были осуждены судом в Константинополе, новая власть в Анкаре аннулировала обвинительные приговоры. В Турции формировался новый режим, и становилось ясно, что люди, организовавшие и осуществившие геноцид, найдут себе новые места. Так что просто отпустить этих людей на свободу было бы глубочайшей ошибкой.

Все вышесказанное отнюдь не значит, что деятельность операции «Немезис» была законной. Вокруг всех этих покушений витает один вопрос: если вы желаете справедливого мира, должны ли вы полагаться на законы? Если вы все же полагаетесь на законы, то они должны быть универсальными. Законы не могут нарушаться просто потому, что кому-то они кажутся неправильными или какой-то человек «знает», что ему можно их нарушать. Мы живем в мире, где пытаемся достичь постоянства и последовательности права. Сам принцип «закона» требует этого. Тем не менее участники операции совершили то, что не смогли сделать государства. Они обращались к высшей, окончательной справедливости. Той, что существует где-то между небом и землей.

Мой дедушка рассказывал мне истории из своей жизни. Это был его подарок мне. Память – вот что лежит в сердце истории об операции «Немезис». Она и есть двигатель яростной жажды отмщения. Мы все помним, но мы помним по-разному.

Мегердич и Люси Джамгочян – бабушка и дедушка автора

Эрик Богосян

Различия в толкованиях одной и той же истории порождают различия в действиях. Здесь и возникают парадоксы истории. Разве вы сами там были? Разве видели все это своими глазами? Кто вам об этом рассказал? Можете ли вы быть уверены?

Операция «Немезис» – только одно звено в исторической цепи, которая началась задолго до того, как родились ее участники, и тянется до сих пор. Массовые убийства армян в 1894–1896 годах породили армянские революционные группы, боровшиеся с османским правительством в Восточной Анатолии. Османское правительство младотурок под шумок войны использовало эти настроения в среде армян как оправдание для уничтожения целого народа, веками жившего на этих землях. И хотя после войны прошли трибуналы, в конечном итоге не было сделано почти ничего, чтобы привлечь преступников к ответу. Затем родилась операция «Немезис» и выполнила свою миссию. Полвека спустя после геноцида турецкое правительство по-прежнему упрямо отказывалось признать одно из величайших массовых убийств в истории, и тогда поднялось новое поколение, осуществившее целую серию хаотичных покушений. Убийство армяно-турецкого редактора Гранта Динка в 2007 году выковало еще одно трагическое звено этой цепи.

Итак, память и возмездие связаны между собой. Но почему? Почему так важно помнить о том, что произошло? Все живущие ныне однажды умрут, и через несколько поколений большинство из нас будут совершенно забыты, и тогда какая разница, помнит ли кто-то подробности нашей смерти, была она насильственной или нет? Возможно, ответ лежит в самом факте нашей смертности, в том, что никому не под силу перехитрить смерть. Мы приходим в этот мир ни с чем и уходим ни с чем. Мы все догадываемся, сознаем ли мы это или нет, что мы только то, что остается в памяти других. Мы существуем только в той степени, в какой мы знаем и помним друг друга. Даже наиболее одинокие из нас. У нас есть общее понимание того, что все мы – часть единого целого. Возможно, нас не запомнят как отдельных личностей, но мы, живущие здесь и сейчас, идем по этой жизни, окруженные тем, что оставили нам умершие. Умершие живут на страницах тысяч книг, в кирпичах бессчетных зданий, в мерцающих тенях старых фильмов, почти во всем, что мы видим и осязаем, включая наших собственных детей.

По этой причине мы и должны отдавать должное мертвым. Договор уважения, который мы заключили с теми, кто был до нас, подразумевает, что мы помним, как они умерли и, если смерть их была насильственной, мы должны пытаться восстановить справедливость. Вопрос, на который почти невозможно найти ответ, – что делать, если виновные в преступлении избегают наказания? Что если идущие вслед за ними настойчиво скрывают правду о преступлении? Что тогда? И вообще существует ли она, справедливость?

Эта книга – попытка поиска ответов на все эти вопросы, путем как изложения доступных фактов, так и авторского исследования; кроме того, здесь не обойтись без вашей готовности прочитать предложенный текст. Таким образом мы склоняем головы перед теми сотнями тысяч людей, обреченных на безымянную смерть и погребение, память о которых живет лишь столько, сколько мы о них помним.