Стоя на коленях перед шахтой, я задрала голову и посмотрела вверх. Шахта уходила так далеко, что света лампы не хватало. Почти сразу же надо мной нависала безмерная, мрачная пустота.
Я с трудом разглядела двери лифта этажом выше. И люминесцентную пластиковую ручку с обратной стороны. От нее исходило зеленоватое свечение. Быстрый взгляд на открытые мною двери подтвердил, что у них есть такая же. Видимо, она прикреплена к защелке, которая не давала мне открыть двери. Ручка снимала двери с предохранителя.
Еще раз вдохнув стылый воздух шахты, я отодвинулась от проема и оглядела стальные кабели, протянутые по центру шахты. Их было четыре штуки, но ни до одного из четырех я не дотягивалась. Я осмотрела гладкие бетонные плиты, которыми были облицованы стены. Я не видела ни служебной лестницы, ни чего-то похожего, что позволило бы мне спуститься.
Я склонилась над пропастью. У меня подвело живот. Страх встал в горле комом. На обратной стороне дверей этажом ниже тоже была светящаяся ручка.
Я отшатнулась.
В душе поселилась холодная уверенность.
Здесь оставаться я не могла. Симптомы хоть и отступили, но могли вернуться в любой момент. Джоэль сказал мне, что я умру, если не доберусь до больницы. А двадцать минут Марка уже прошли. Если он пришел за мной, то он сейчас с Джоэлем. С Джоэлем, который уже держал Люка под прицелом.
Я повернулась и оглядела офис – узник, созерцающий личный эшафот. Вдалеке, едва различимые, висели перед скалодромом веревки.