В куб он не вошел. Встал перед стеклом и уставился на меня. Взгляд его говорил об утрате надежды. Это навело меня на мысль: не был ли он в ловушке, как и я?
Он разрушил наваждение, когда достал из заднего кармана брюк мой телефон, посмотрел на него, разблокировал большим пальцем и поднес к стеклу, глядя на меня с безысходностью и решимостью. Я взглянула на экран и тут же пожалела об этом. Затрясла головой, в горле встал ком от ужаса.
«Систер, привет! Как прошло? Топаю к тебе с грязными вещами. Вино и поболтаем?»
Сообщение от Люка пришло две минуты назад.
– Зачем ты мне это показываешь?
Он не ответил, но страшное предчувствие подсказывало мне зачем. Он говорил, я ставлю под угрозу жизни тех, кого вовлекаю в происходящее. А если Люк придет ко мне и увидит, что меня там нет, то забеспокоится. И отправится на поиски. Он ведь знает, что в такой час я уже бываю дома.
Я вспомнила о мужчине, который следил за дочерью Тони. Что могло помешать Джоэлю послать его к Люку?
– Не надо, – сказала я, прижав руки к груди. – Тебе не нужно причинять ему вреда. Просто напиши ему. Напиши, что я не хочу его видеть. Он поймет.
Но еще не закончив говорить, я уже поняла, что так не получится. Я знала Люка, он все равно придет, что бы я ни написала.
Я подозревала, что Джоэль тоже об этом догадывался. Или, что вероятнее, он видел, что я вру.
– Я могу ему позвонить, – взмолилась я. – Ты будешь стоять рядом. Я скажу все, что захочешь!
Джоэль не пошевелился, а его зрачки сузились.
Казалось, он раздумывает над моим предложением.
Но мгновение ушло, и я увидела, что он принял решение. Я наблюдала, как оно формировалось на его лице. Сначала молчаливое ожесточение. Потом появилась складка между бровями. Затем рот скривился.
Я смотрела, как он отнял телефон от стекла, заблокировал его и положил обратно в карман.
– Пожалуйста, не надо! – закричала я. – Не трогай Люка. Я буду говорить, я все скажу. Все, что захочешь. Что угодно.
Жестом он остановил меня и покачал головой.
Внутри меня сорвалась и упала капля страха, прожигая свой путь.
В этот момент он наконец заговорил. Стекло не пропускало звуков. Произнес он или только пошевелил губами, я не поняла, но это было неважно, так медленно и тщательно он проговорил слово.
Я не сводила глаз с его рта. Видела, как запотело стекло от его дыхания. Чувствовала, как сказанное впивается в меня, как багор, и вспарывает изнутри.
Всего одно слово.
Одно слово.
– Поздно.