Джоэль потянулся к трубке без намерения ее поднимать. Он почувствовал, что Кейт раскусила его, но ждал ее ответа.

Она бессильно покачала головой.

– Нет?

– Я думаю, тебе надо меня отпустить.

– Не получится, Кейт. Слушание продолжится в понедельник утром. Говорят, если у моего клиента дела пойдут плохо, то уже к пятнице вынесут приговор. А дела у него пойдут плохо, если Марк даст показания. Ходят слухи, что у обвинения есть тайный свидетель.

Кейт смотрела ему прямо в глаза, но он видел, что ее рука скользнула обратно к фотографии мужа.

– Если ты говоришь правду и Марк жив, если он был в моей квартире, то отпустить меня – самый логичный шаг.

– Да? И почему же?

– Потому что если он проследил за мной один раз, то будет следить еще. Если пришел ко мне однажды, придет опять.

– И что тогда? Вы позвоните мне, если увидите его?

Он покачал головой, глядя ей в глаза.

Но тут у Кейт на лице промелькнула улыбка. Кривая, горькая улыбка.

– Ты не выпускаешь меня, потому что врешь, – сказала она ему. – Не отпустишь, потому что знаешь: Марк мертв. – Она остановилась и посмотрела в потолок глазами, полными слез.

– Я хочу сейчас же увидеть Мэгги.

– Нет.

– Мне нужно знать, что с ней все в порядке.

– Ничем не могу помочь, Кейт.

– Это сумасшествие.

– Разве?

Она кивнула, и в этот раз лицо ее задрожало.

– Марк мертв.

Он ждал. Кровь потихоньку закипает. И в голове стучит: тик-тик-тик – будто спешащие часы.

С кем бы он ни проводил бесед, сколько бы раз его ни отправляли на поиски истины, он всегда гордился своей самодисциплиной. Своим терпением и объективностью.

Страшно было обнаружить, как легко все это могло подвести.

– Должен быть, Кейт, в этом я с вами соглашусь. Он должен был сгинуть вместе с остальными.