Я вышла из-за стойки и начала красться боком, пока не увидела куб. Все телефоны в моем поле зрения звонили одновременно. Так громко, что сводили с ума. Огонечки мигали на каждой телефонной базе, как будто я смотрела на поломавшийся диспетчерский пульт.
Я могу их игнорировать. Так я себе сказала. Но в прошлый раз, когда я проигнорировала звонок, меня заперли в стеклянном кубе.
Я подошла к ближайшему столу, оперлась раскрытой ладонью о стол и схватила звенящий телефон.
Тишина затопила все вокруг. Я прижала трубку к уху, не сказав ни слова.
– Позвольте поберечь ваше время, Кейт, – прозвучал голос Джоэля. – Телефоны работают, когда я этого хочу. Вот и все.
Моя рука сжалась в кулак.
– Вы сумасшедший? Так нельзя поступать.
– Кейт, прошу вас, сделайте вдох и успокойтесь. Нам надо поговорить.
– Вы следите за мной?
– Да.
Я обернулась, телефонный провод натянулся. Вглядывалась в окружающие предметы до тех пор, пока они не запрыгали у меня перед глазами. Но так не увидела ничего, кроме безлюдного офиса и приемной.
– Ну-ну, Кейт, зачем же такие грубости…
Мои колени дрогнули.
Я держала вытянутой руку с оттопыренным средним пальцем.
Теперь я чувствовала себя дурой.
Я резко опустила руку и ощутила давление в затылке, как будто кожу там зажали.
– Сейчас вы меня отсюда выпустите, – сказала я. – Немедленно. Откройте двери, или я позвоню в полицию.
– И как вам это удастся? Вы меня совсем не слушаете, Кейт. Телефоны работают, когда я хочу. Вы знаете, что ваша сумка у меня. И ваш мобильный тоже.
Я застыла.
У меня прервалось дыхание.
И снова я промолчала.
Не дай ему заметить твой страх.
– Какая у вас милая фотография стоит на заставке, Кейт. Симпатичный свитер тут у Марка.
У меня тихо зазвенело в ушах.
Когда он это произносил, я смотрела на входные двери, но не видела их. Перед глазами возникла фотография, о которой он говорил. Я сделала ее в нашей старой квартире: стоял ноябрь, помню, что было воскресенье, Марк валялся на диване, лениво читал газеты и кутался в толстый вязаный свитер – мой подарок на день рождения. Нечасто ему удавалось так расслабиться. Его волосы растрепались после прогулки за кофе и булочками до местной пекарни. Погода была плохая, мы шли по улице в обнимку, и он крепко прижимал меня к себе, чтобы я не мерзла.
Нет.
Это нестерпимо. Я стиснула трубку в руке.
– Слушай сюда, – сказала я ему, – если ты меня сейчас же отсюда не выпустишь, я заору.
– Хорошо, Кейт, кричите. Флаг вам в руки. Вас никто не услышит. Этаж над вами пустует, а ниже хранилище для служебного оборудования: запасные турбины, кондиционеры, всевозможная шумная техника и всякое прочее, необходимое для обслуживания здания. Стекла, конечно же, снаружи зеркальны, так что подать знак вы тоже никому не сможете. Окна не открываются, и сломать их не получится. Они сделаны так, что их невозможно разбить. Подумайте, Кейт: пятница, вечер, большинство сотрудников скоро уйдут, если еще не ушли. Почему, как вы думаете, мы вас позвали сюда именно к этому времени?
Нет.
Не слушай его.
Не задумывайся над этим.
Но… кто такие «мы»?
Он имел в виду Edge? Или себя и кого-то еще? И Хейли? И Мэгги?
Это как-то бессмысленно. Все происходящее вообще одна большая бессмыслица.
Что он думает, что это какой-то ублюдский квест?
– Слушай сюда, ты, сумасшедший. Когда все это закончится, я подам жалобу и на тебя, и на Edge всюду, куда смогу. Я задействую все свои знакомства, чтобы об этой истории каждая собака узнала.
– Кейт, пожалуйста, не визжите. А собеседование здесь ни при чем. И работа тоже. Работу вам никто не собирался предлагать. Тут дело лично в вас.
Я пошатнулась.
Минутку.
В ушах зашумело.
Он это нарочно, он хочет посмотреть, как ты среагируешь.
Я сморгнула слезы и подняла глаза к потолку, пытаясь восстановить дыхание. Мне понадобилось несколько секунд, чтобы осознать: я пытаюсь найти камеры или микрофоны.
То, что я ничего не увидела, не означало, что их там нет.
Я прижала ладонь ко лбу, борясь с очередным приступом головокружения. Я пыталась подавить в себе панику. И подумать.
Есть ли шанс, что все это часть испытания? Я цеплялась за это предположение, но оно ускользало от меня. Потому что если собеседование подстроено, то все вокруг ненастоящее. Он врал мне все время. А если он смог скормить мне такую огромную ложь, то и о мелочах врать может.
Правда ли этаж надо мной пустует? Не исключено. То, что я читала о здании, это подтверждало. Но я не знала наверняка, какие именно этажи пустовали.
Крикни. Сейчас же.
– ЭЙ! Э-Э-Э-Э-Э-Э-ЭЙ, АУ-У-У-У, КТО-НИБУДЬ ЕСТЬ? МЕНЯ КТО-НИБУДЬ СЛЫШИТ?
Я подождала, потом закричала еще громче:
– Э-Э-Э-Э-Э-ЭЙ, КТО-НИБУДЬ!
Сердце колотилось. Я прижала кулак к груди. Запретила себе раскисать. Так же я делала по утрам, когда бегала до изнеможения. Надо больше, надо быстрее, надо сильнее. Пусть боль горит, пока не выгорит. Когда я рассказала об этом психотерапевту, она вздернула бровь и сказала, что потребность куда-то бежать – это отличный способ справляться с горем, он лучше большинства зависимостей.
– Подумайте об этом вот как, – предложила она мне. – Вы, наверное, еще никогда в жизни не были в лучшей физической форме, несмотря на то что психологически вам еще никогда не было так плохо.
– АУ-У-У-У-У-У-У!
Ответа так и не последовало ни сверху, ни снизу, ни с одной из сторон.
Никаких признаков того, что меня услышали.
За исключением Джоэля.
– Кейт, поберегите силы. Вот что вам нужно сейчас сделать. Зайдите в куб, присядьте и дождитесь меня. Когда я присоединюсь к вам, мы поговорим.