Что было дальше, я помню обрывками. Даже теперь я не смогла бы сказать, что случилось на самом деле, а что – в моем воображении. Я точно помню, как Марк взял меня на руки и понес. Я до сих пор вижу перед собой косую колкую линию света от лестничных ламп. Чувствую, как руки Марка крепко прижимают меня к нему. Помню холод пола, на который он положил меня в холле, и чувствую запах хлорки, доносящийся от фонтана неподалеку.

Мне кажется, что я помню тонкий писк заряженного дефибриллятора. У меня совершенно не сохранилось воспоминаний о том, как Марк распахнул блузку или как приложил утюжки к телу.

Вам интересно, больно ли, когда через тебя проходит разряд? Мне тоже. Я не помнила боли или подавила это воспоминание. Но что я запомнила, так это потрясающее ощущение энергии, хлынувшей в тело. Неподдельной, животворной силы, исцеляющей каждую мою частичку.

Я помню, как мое тело выгнулось. Я помню, как сделала глубочайший, счастливейший вдох. Я помню, как Марк без конца повторял мое имя, как обнимал меня, как отклонился и взял мое лицо в ладони.

Тогда-то мы и услышали шаги.

Шаркающие, нетвердые. Все ближе.

Объятия Марка стали каменными. Появилась Мэгги.

Со всклокоченными волосами, с поблескивающими на плечах осколками стекла. Из уголка рта сбегала по подбородку струйка крови.

В руке она держала пистолет Джоэля. Уверенно – видно, не впервые.

Несколько долгих секунд она смотрела мне в глаза, потом подняла пистолет и навела его на Марка.

В тот миг я поняла сразу несколько вещей.

Мэгги не та, за кого себя выдавала. Я вспомнила, как Джоэль говорил мне, что на случай его неудачи были наняты другие люди и что они безжалостно закончат то, что он начал. Я поняла, что ошибался он в одном. Нанятое сэром Фергюсом Маршем прикрытие не скрывалось в тени, ожидая приказа оказаться в нужном месте в нужное время. Им была Мэгги, участвовавшая в этом с самого начала. Спасись я каким-то чудом от Джоэля, выберись я из здания, она бы ждала меня у выхода. И у меня даже не мелькнуло бы подозрения.

Ближе она не подошла. Она и так была достаточно близко. И понимала, что еще хоть шаг – и Марк попробует ее остановить.

Она смотрела на него поверх пистолета. Ее лицо не выражало ничего, кроме холодной, жестокой решимости.

И в это мгновение тишина лопнула, и нас захлестнул хаос. Звенело разбитое стекло, раздались крики, и в здание ворвались, казалось, сотни одетых в черное людей. Они приказывали Мэгги бросить оружие, отойти и не стрелять. Топот их сапог гулко отдавался под сводами холла. Кто-то уже шел к нам, разбрызгивая воду в бассейне.

Они опоздали. Мэгги все равно выстрелит, довершит начатое. Но тут в ее глазах мелькнуло сомнение, губы зашевелились, как будто она спорила сама с собой.

Еще спустя несколько секунд она медленно подняла руки, разжав их, так что пистолет покачивался у нее на пальце, а двое вооруженных полицейских подскочили к ней, вырвали пистолет, схватили за руки и увели прочь.

– Кейт? Кейт, вы слышите меня, Кейт? Я сержант Харрис. Сейчас вам окажут медицинскую помощь.

Рядом со мной стояла на коленях полицейская. У нее в руках была моя ладонь, она сжимала мой палец. Стоявший позади нее высокий темнокожий полицейский выразительно присвистнул, оглядывая открывшуюся ему картину.

– Как вы… Как вы нашли меня?

– Вы отправили факс, – ответила Харрис. – Вашим начальникам? У них закончилась бумага в факсе, и он начал пищать. Один из них услышал это, когда они вернулись домой. Они нашли ваше сообщение и позвонили нам. Скажем так, это прояснило некоторые другие странности в этом здании, на которые мы сегодня обратили внимание.

Я откинулась обратно на руки Марка. Посмотрела ему в лицо. Мои пальцы стискивали его рубашку. Я так и не отпустила его. Я больше никогда не желала его отпускать.

– А где Люк? – спросила я его.

Лицо Марка потемнело, и едва отступивший страх захлестнул меня с новой силой.