О русска грудь непобедима,
Твердейшая скалы стена!
Скорей ты ляжешь трупом зрима,
Чем будешь кем побеждена!
Вот уже много-много дней в немыслимой вышине носится вокруг земного шара его искусственный спутник — маленькая луна, созданная разумом человеческим. Не многим ведомо, в каком точно пункте суждено было устремиться в космическое пространство этому первому разведчику нашей планеты. Но все, от мала до велика, знают, что пункт этот находится где-то там, на одной шестой части Земли «с названьем кратким Русь». И миллионы сердец трепетно забились: люди явственно услышали бодрый и уверенный голос этого безумно смелого путешественника, как бы вобравшего в себя вековую и всемирно признанную отвагу своих соотечественников.
А. П. Чехов в своей пародии на Жюля Верна «Летающие острова» писал, как английский ученый Вильям Болваниус, до этого сочинивший брошюру «Способ стереть вселенную в порошок и не погибнуть в то же время», взобрался на другую планету и гордо поздравил Великобританию с ее новым завоеванием, а уже на следующий день с ужасом обнаружил на этой планете объявление, написанное на «одном из варварских языков, кажется, русском». «Проклятье! — закричал мистер Болваниус. — Здесь были раньше нас?! Кто мог быть здесь?! Пррроклятие! Оооо! Размозжите, громы небесные, мои великие мозги! Дайте мне сюда его! Дайте мне его! Я проглочу его, с его объявлениями!»
Как видим, фантазия Антона Павловича была не совсем беспочвенна. Во всяком случае, она шла в верном направлении. Конечно, Чехов писал в обычной для него шутливой манере. Но не скрывалась ли за этой шуткой скромнейшего русского человека глубокая вера в свой народ, в его разум, в его волю, в его светлое и великое будущее?! Думается, что это именно так. Раскованные Октябрем руки и ум русского человека на виду всего остального мира стали творить чудеса, у одних рождая добрую надежду и веру в лучшую долю на земле, а других повергая в бессильную ярость.
Впрочем, прежде чем творить такие чудеса на нашей земле, нужно было эту землю «отвоевать» и «полуживую вынянчить», для чего пришлось обильно оросить ее кровью верных и преданнейших сынов России. Вот о них-то и хотелось бы сказать доброе наше слово.
Лишь глухой и незрячий может не знать того, что за сорок семь лет наше Отечество проделало такой гигантский путь, на прохождение которого при иных обстоятельствах потребовались бы столетия. Мое поколение, рожденное перед революцией и после революции, разумеется, очень гордится, что на протяжении одной нашей еще далеко не прожитой жизни сделано так много, что, может быть, наш ровесник, родившийся где-то под бревенчатым потолком русской избушки при свете лучины или керосиновой лампы, через сорок пять лет стал одним из творцов искусственного спутника Земли.
Все это так. Но мы не Иваны, не помнящие родства. Мы оказались бы плохими сыновьями и дочерями своей Родины, если бы в разгар праздничного веселья забыли о великих предках наших, кому мы обязаны тем, что русская земля раскинулась от моря до моря, «от финских хладных скал... до стен недвижного Китая». Воздвигая сооружения на Иртыше, мы не забываем, что под его студеными волнами нашел свой вечный покой донской казак Ермак Тимофеевич, который пришел на дикие эти берега, чтобы было где развернуться душе русского человека во всю ее ширь и неукротимую силу. И не вина Ермака, что царское самодержавие вскоре превратило эту землю в места ссылок, в сплошную каторгу, где вплоть до Октября 1917 года томились и умирали лучшие сыны России.
Дмитрий Донской, Александр Невский, нижегородский купец Козьма Минин и московский князь Дмитрий Пожарский, Александр Суворов и Михаил Кутузов и тысячи тысяч оставшихся безвестными русских ратников, окропивших своею горячей кровью поля России, — разве мы, праправнуки, наследники вашей славы, разве мы вправе забыть о бессмертных подвигах ваших? И разве не дух великих предков витал над нами, когда мы четыре года вели неслыханную по кровопролитности и жестокости своей войну с фашистскими полчищами современного Атиллы — Гитлера. И разве не та же русская богатырская стать видна в бессмертных подвигах Александра Матросова и Зои Космодемьянской, Александра Покрышкина и Ивана Кожедуба, генералов Ватутина и Черняховского, известных и безвестных чудо-богатырей Бреста и Волгограда!..
Давайте ж, однако, сделаем так, чтобы меньше осталось безвестных героев, давайте припомним новые имена и низко, в пояс, по-русски поклонимся им, верным сынам Советской России.
Между Волгой и Доном есть небольшая станция Абганерово. До Великой Отечественной войны немногие знали о ее существовании. Теперь об этой станции, затерянной в обширных приволжских, а точнее сказать, придонских степях, знают очень многие: там шла великая битва на ближних подступах к волжской твердыне, там ежедневно, ежечасно совершали подвиги русские богатыри с простыми русскими именами.
...В Ленинградском артиллерийском музее хранится 76-миллиметровая пушка. Щит, ствол ее искусаны злыми осколками. Надпись гласит, что из этой пушки в течение двадцати четырех часов боя уничтожено двадцать пять фашистских танков. Кто же стоял за этой пушкой? Разыщите, и вы найдете очевидцев этой удивительной схватки, а может быть, найдете и самих героев, потому что однополчане видели их в последний раз тяжело раненными, в санитарной части. Вот их имена: Александр Алеканцев, командир орудия, и Александр Чебунин, наводчик. Внешне они едва ли походили на героев, и звали-то они друг друга совсем по-домашнему, просто: «Саня». И все-таки это были настоящие герои, хотя меньше всего думали о своем героизме, потому что смертный бой шел «не ради славы — ради жизни на земле».
В Музее Советской Армии находится снайперская винтовка № КЕ‑1729. Она побывала в руках трех героев, как бы олицетворявших собою великую дружбу разноязыких братских народов нашей Советской Отчизны. Это русский Николай Ильин, украинец Александр Гордиенко и татарин Хусен Андрухаев. Из этой винтовки они уничтожили около ста гитлеровцев. Всем им присвоено звание Героя Советского Союза. Самих героев нет в живых, все они пали на бранном поле, но благодарные потомки никогда не забудут их простые и гордые имена.
Брестская крепость. Многие годы хранила она молчание. До самых последних лет мы, по существу, не знали о судьбе ее защитников, о подвигах ее бессмертного гарнизона. И вдруг, нарушив долгую немоту, крепость заговорила, заговорила голосом живых героев, голосом смятого и найденного под развалинами листа, когда-то наспех вырванного из полевой книжки, скупым голосом торопливых надписей на стенах, голосом стреляных гильз у навеки умолкшего пулемета на дне обвалившегося окопа, голосом святых останков красноармейцев и командиров, также обнаруженных при этих скорбных раскопках и теперь захороненных вблизи крепости в братской могиле. Они сражались до последней человеческой возможности, сражались не зная (и это было самое страшное!), не ведая:
Что́ там, где она, Россия,
По какой рубеж своя?
...Филипп Иванович Лаенков стоит на берегу реки Мухавец, окруженный пионерами, молодыми солдатами, комсомольцами, молодыми и пожилыми гражданами Бреста. Внешне он спокоен. И только хрипловатый голос да чуть вздрагивающие пальцы рук выдают — нельзя быть спокойным. Ведь вот тут он сражался, был тяжело ранен и взят в плен. Как все это произошло, он и рассказывает сейчас окружившим его мирным людям; об этом же он, сын героя гражданской войны, московский токарь, рассказывал французским партизанам, когда бежал из фашистского плена и стал участником французского движения Сопротивления. Русский человек, он сражался за Францию, потому что был воспитан Коммунистической партией в духе пролетарского интернационализма. Но он вместе с тем сражался и за свою Советскую Родину, хотя было мучительно больно от того, что не знал,
Что́ там, где она, Россия,
По какой рубеж своя?
Ясный ум, стойкий характер, терпение, непоколебимая вера в мудрость партии и правоту своего дела — все эти качества русского человека, помноженные на глубокие патриотические чувства, оказались той силой, которая помогла ему выстоять, вынести на своих плечах безмерную тяжесть войны и затем не пасть духом от ее чудовищных последствий: чуть ли не полстраны лежало в руинах.
Казалось, потребуется столетие, чтобы восстановить разрушенное, залечить глубокие раны на живом теле Родины нашей (на что, впрочем, и рассчитывали ее недруги). Но прошло всего лишь тринадцать лет, как раны эти были залечены, и не только залечены: выросли совершенно новые города и селения, обновились, расцвели старые, помолодели, земля наша залилась океаном электрического света, могучая сила атома понесла людям свет и тепло, а вокруг всей планеты носится наш спутник. И пришла пора, когда большой немецкий писатель, всегда очень сдержанный в своих оценках, шлет из Америки телеграмму:
«Удалось колоссальное начинание — построение государства не только в соответствии с требованием момента, но и в соответствии с продуманным планом. Даже противники признают, что Октябрьская революция — это важнейшее событие XX века. Но это не просто событие. Октябрьская революция положила начало третьему тысячелетию, и в будущем историки будут называть 7 ноября 1917 года началом новой эры».
В той же телеграмме говорится:
«Сейчас, когда празднуется 40‑я годовщина революции, математически верно, что существование Советского Союза обеспечено на сотни лет. На нашей планете нет ни одной державы, которая могла бы сегодня напасть на Советский Союз, не погубив самое себя и цивилизацию всего мира».
Что ж, весьма своевременное предупреждение!