Мередит была бы рада напрочь забыть о Мэттью Фарреле, но Паркер вошел в ее квартиру с газетой в руке.

– Видела статью про Фаррела? – поинтересовался он, поцеловав ее.

– Да. Хочешь выпить?

– Пожалуй.

– Что именно? – спросила она, подходя к шкафчику девятнадцатого века, который превратила в бар, – и открывая дверцы.

– Как обычно.

Рука Мередит невольно замерла, когда в мозгу всплыли слова Лайзы и сегодняшние замечания Филлис: «Тебе нужен кто-то, кто мог бы подбить тебя на какую-нибудь авантюру… например, проголосовать за демократов… Лично я давно бы с ума сошла, зная, что мужчина всегда делает определенные вещи по определенным дням…»

– Уверен, что не хочешь чего-нибудь другого? – нерешительно спросила она вслух, оглядываясь. – Как насчет джина с тоником?

– Не будь глупенькой. Я всегда пью бурбон с водой, солнышко, а ты – белое вино. Это уже нечто вроде обычая.

– Паркер, – запинаясь, начала Мередит, – Филлис сказала кое-что сегодня, и Лайза тоже, и я подумала, может быть…

Она осеклась, чувствуя себя последней дурой, но тем не менее налила себе джина с тоником.

– Что именно? – спросил он, чувствуя, как раздражена и неуверена в себе Мередит, и, подойдя сзади, обнял ее.

– Ну… возможно, мы идем по проторенной дорожке. Тебе не надоела рутина?

Руки Паркера обвились вокруг ее талии.

– Наоборот. Люблю рутину и предсказуемость, впрочем, как и ты.

– Знаю, но не считаешь ли ты… что впереди слишком много лет, и нам может просто надоесть… и монотонность сделает нас самих скучными и унылыми людьми. То есть я хочу сказать, неужели тебе не хочется испытать иногда что-то волнующее?

– Не особенно, – покачал головой Паркер и, повернув ее лицом к себе, сказал нежно, но твердо:

– Мередит, если ты сердита за то, что я потребовал от вас личного залога под хьюстонский кредит, так и скажи. Ты разочарована во мне, и я это понимаю, но не нужно все сваливать на другие причины.

– Вовсе нет, – чистосердечно поклялась Мередит. – Я даже вынула сертификаты акций из сейфа, чтобы отдать тебе. Они в папке, на моем столе.

Но Паркер, не обратив внимания на папку, внимательно изучал лицо Мередит, и она нерешительно добавила:

– Признаюсь, немного страшно отдавать все, чем я владею, но я верю тебе, когда ты сказал, что не смог убедить свой совет директоров изменить решение.

– Поверила? – встревоженно спросил он.

Красивое нахмуренное лицо было расстроено.

– Положительно, – заверила она с сияющей улыбкой и вновь взяла со стола стакан. – Почему бы тебе не просмотреть сертификаты и не убедиться, что все в порядке, пока я накрою на стол и посмотрю, что оставила на ужин миссис Эллис.

Миссис Эллис больше не работала у отца, но приходила в квартиру Мередит по средам, чтобы убрать и сделать покупки, и при этом всегда готовила обед.

Паркер подошел к письменному столу, а Мередит начала раскладывать светло-розовые полотняные подставки под тарелки на обеденном.

– Они здесь? – спросил он, поднимая конверт из оберточной бумаги. Мередит оглянулась:

– Нет. Это мой паспорт, свидетельство о рождении и еще кое-какие документы. Сертификаты в другом, в том, что побольше.

Паркер взял еще один конверт, прочел обратный адрес и недоуменно поднял брови:

– Этот?

– Нет, здесь все бумаги, связанные с разводом, но его никогда не вскрывали.

– Неужели ты даже не читала их?

Мередит, пожав плечами, достала из ящика салфетки.

– С тех пор как подписала, больше ими не интересовалась. Однако помню, о чем в них говорится. Мой отец обязуется выплатить десять тысяч долларов, и за эту сумму Мэттью Фаррел соглашается на развод, и отказывается от всех прав и претензий к любой собственности, находящейся в моем владении.

– Вряд ли там все изложено именно в этих терминах, – мрачно усмехнулся Паркер, вертя в руке конверт. – Не возражаешь, если я посмотрю?

– Нет, но зачем тебе это?

– Профессиональное любопытство – я ведь адвокат, знаешь ли. И к тому же не совсем такой скучный зануда банкир, как считает твоя подружка Лайза. Все время пытается довести меня этим.

Не в первый раз по репликам Паркера Мередит понимала, что ехидные намеки Лайзы задевают его куда больше, чем он хочет показать, и Мередит решила на этот раз твердо сказать подруге, чтобы та прекратила свои шуточки. Паркеру есть чем гордиться.

И, приняв все это во внимание, она посчитала излишним терзать и без того уязвленное самолюбие Паркера напоминанием о том, что он специализировался в уголовном, а не в гражданском законодательстве.

– Смотри все, что хочешь, – ответила она и, наклонившись, поцеловала Паркера в висок. – Жаль, что тебе придется лететь в Швейцарию. Мне будет ужасно тебя недоставать.

– Всего на две недели. Ты можешь полететь со мной.

Паркер должен был выступать на Всемирной конференции банкиров, и Мередит хотела бы послушать его речь, но не могла отлучиться – слишком много дел ждало ее.

– Ты же знаешь, я бы рада… но этот сезон…

– Понимаю. Самый суматошный в году, – без всякой обиды кивнул Паркер.

В холодильнике Мередит обнаружила украшенное зеленью блюдо с холодным цыпленком в маринаде и салат из сердцевины пальмы. Как обычно, ей почти ничего не пришлось делать, разве что открыть бутылку вина и поставить блюдо на стол – верх ее кулинарных возможностей. Она несколько раз безуспешно пыталась научиться готовить, и поскольку это занятие все равно никогда ей не нравилось, с радостью переложила домашние обязанности на плечи миссис Эллис и целиком отдалась работе. Сама Мередит предпочитала довольствоваться полуфабрикатами, которые достаточно разогреть в духовке или микроволновой печи.

Дождь хлестал по стеклам. Мередит зажгла свечи в старинных канделябрах, а потом поставила на стол цыпленка, салат и охлажденное белое вино. Старинные серебряные приборы изумительно выглядели на бледно-розовых салфетках. Мередит придвинула поближе вазу с живыми розами.

– Ужин готов! – объявила она, подходя к Паркеру. Но тот, казалось, ничего не слышал. Наконец, оторвав взгляд от документов, он, хмурясь, взглянул на нее.

– Что-то случилось?

– Не уверен, – пробормотал он, хотя по его голосу Мередит показалось, что произошло нечто неладное.

– Кто занимался твоим разводом?

Мередит беспечно уселась на подлокотник его кресла и с отвращением поглядела на разложенные документы, озаглавленные:

«Постановление о разводе:

Мередит Александра Бенкрофт

против

Мэттью Алена Фаррела»

– Мой отец обо всем позаботился. А что?

– Я нахожу эти документы совершенно не отвечающими правилам и нормам закона.

– В чем это? – удивилась Мередит, заметив, что адвокат отца неверно написал второе имя Мэттью – «Ален» вместо «Аллен».

– Во всем, – ответил Паркер, пролистывая страницу за страницей и все больше волнуясь.

Напряжение, звучавшее в его голосе, передалось Мередит, и поскольку она терпеть не могла вспоминать ни о Мэтте, ни о разводе, то постаралась убедить себя и Паркера, что причин для расстройства нет, хотя не имела ни малейшего представления, в чем дело.

– Наверняка все сделано как следует и по закону. Отец этим занимался, а ты знаешь, как он педантичен во всем.

– Возможно… но этот адвокат, Станислас Шпигальски… кто бы он ни был, его совершенно не заботили детали. Вот смотри, тут написано, что он посылает все дело, и что суд скрепил документы печатью, как и просил Филип.

– И что в этом странного?

– Странно то, что во всем деле не содержится упоминания о том, что Фаррелу когда-либо предъявлялось прошение о разводе, или что он вообще появился в суде, или хотя бы отказался от своего права там появиться, и это только малая часть того, что мне тут не нравится.

Наконец и Мередит по-настоящему встревожилась, но твердо решила не обращать внимания на разгулявшиеся нервы:

– Но какое это теперь имеет значение? Мы разведены, и это главное.

Но Паркер, не отвечая, вернулся к первой странице заявления о разводе и начал медленно ее читать, с каждым абзацем все больше мрачнея. Мередит, не в силах вынести томительного ожидания, встала.

– Ну? – потребовала она спокойно и рассудительно, – что мучит тебя сейчас?

– Да весь этот документ, – ответил он с невольной резкостью. – Решение о разводе составляется адвокатами и подписывается судьей, но тут… я никогда не читал ничего подобного. Ни один адвокат не составит такого документа. Взгляни вот на это! – воскликнул он, тыча пальцем в последний абзац на последней странице: «В обмен на десять тысяч долларов и другую ценную компенсацию, выплаченные Мэттью А. Фаррелу, вышеуказанный Мэттью Фаррел отказывается от всех прав на собственность и владения, принадлежащие теперь или в будущем Мередит Бенкрофт Фаррел. Исходя из вышеизложенного, суд выносит решение о разводе Мередит Бенкрофт Фаррел».

Даже сейчас воспоминание о том, что она пережила одиннадцать лет назад, когда узнала, что Мэтт взял деньги у отца, заставило Мередит съежиться. Он оказался таким лгуном, таким жалким лицемером: когда они поженились, он поклялся, что гроша не возьмет из ее денег.

– Просто поверить не могу этим формулировкам!

Тихий рассерженный голос Паркера вырвал ее из невеселых размышлений.

– Словно какой-нибудь чертов контракт о продаже недвижимости! Кто, дьявол побери, этот парень? – потребовал он ответа. – И посмотри на его адрес! К чему твоему отцу нанимать совершенно неизвестного адвоката с Южной Стороны, контора которого находится практически в трущобах!

– Пытался сохранить тайну, – пояснила Мередит, обрадованная, что наконец может хотя бы на что-то ответить. – Отец говорит, что намеренно нанял ничтожество, никому не известного адвоката, который не станет задавать лишних вопросов о нем и обо мне. Папа был очень расстроен, я же рассказывала. Что ты делаешь? – удивилась она, видя, как Паркер тянется к телефону.

– Собираюсь позвонить Филипу, – сказал он и, заглушая ее протесты, добавил с мрачной улыбкой: – Я не собираюсь его волновать. Пока не уверен, есть ли из-за чего тревожиться.

И верный своему слову, немного поболтал с Филипом и лишь потом как бы между делом заметил, что просматривал документы о разводе Мередит. Паркер даже подшутил над будущим тестем по поводу выбранного им странного адвоката и небрежно осведомился, кто рекомендовал ему мистера Станисласа Шпигальски. Услышав ответ, он рассмеялся, но как только повесил трубку, мгновенно стал серьезным.

– Что он сказал?

– Объяснил, что нашел его имя в телефонном справочнике.

– Так что дальше? – продолжала Мередит, отчаянно пытаясь не обращать внимания на тревожные сигналы, сотрясающие ее с головы до ног. Она чувствовала себя так, словно неожиданно оказалась во мраке, где со всех сторон грозит опасность, непонятная и неопределенная.

– Кому ты звонишь теперь? – спросила она, видя, что Паркер вынул тонкую черную записную книжку из внутреннего кармана пиджака и поднял трубку.

– Говарду Тернбуллу.

Вне себя от беспокойства и гнева на его уклончивые реплики, Мередит все же продолжала настаивать:

– Но почему ты звонишь Говарду Тернбуллу?

– Мы вместе учились в Принстоне, – коротко ответил он.

– Паркер, если ты пытаешься разозлить меня, тебе это, кажется, удается, – предупредила она, видя, что он молча набирает номер. – Я хочу немедленно знать, зачем ты звонишь своему бывшему однокурснику.

Но Паркер неожиданно широко улыбнулся:

– Мне ужасно нравится твой тон. Напоминает о воспитательнице в детском саду. Я был в нее влюблен.

И прежде чем Мередит попыталась его задушить, поспешно добавил:

– Я звоню Говарду, потому что он президент Иллинойской коллегии адвокатов, и…

Но в этот момент Говард, по-видимому, подошел к телефону.

– Говард, это Паркер Рейнолдс, – начал он, но тут же остановился и прислушался: – Ты прав, я забыл, что задолжал тебе ответный матч в скуош. Позвони мне завтра в офис, и мы назначим дату.

Он снова замолчал, рассмеялся и спросил:

– У тебя список членов коллегии адвокатов недалеко? Я звоню не из дома и очень хочу узнать, точно ли один человек принят в члены коллегии или нет.

Говард, очевидно, согласился просмотреть список, потому что Паркер продолжал:

– Прекрасно. Имя его Станислас Шпигальски. Ш-п-и-г-а-л-ь-с-к-и. Верно. Я подожду.

Прикрыв ладонью микрофон, он ободряюще улыбнулся:

– Возможно, я зря все затеял. Если человек безграмотен, это еще не означает, что он не профессиональный адвокат.

Однако минуту спустя, когда вернулся Говард, улыбка Паркера поблекла:

– Нет в списке? Ты уверен? – Немного подумав, Паркер попросил: – А ты не можешь посмотреть список Американской коллегии адвокатов? Может, он указан там?

Он немного послушал и с вымученной веселостью ответил:

– Нет, это не срочно. Завтра еще не поздно. Позвони мне в офис, и мы договоримся заодно насчет партии в скуош. Спасибо, Говард. Передай привет Хелен.

Он медленно, явно занятый своими невеселыми мыслями, положил трубку на рычаг.

– Все-таки никак не пойму, почему ты так беспокоишься, – заметила Мередит.

– Я бы, пожалуй, еще выпил, – объявил он, подходя к бару.

– Паркер, – решительно начала Мередит, – поскольку дело касается меня, я имею право знать, о чем ты думаешь.

– О том, что некоторые мошенники объявляли себя адвокатами, чтобы выманивать у доверчивых людей деньги. Было несколько таких дел, и одно из них – процесс некоего человека, действительно имевшего адвокатский диплом, но обладавшего привычкой класть в собственный карман регистрационную пошлину и потому самолично выдававшего клиентам не заверенные судьей свидетельства о разводе, которые просто подписывал сам.

– Но как он мог сделать это?

– Адвокаты составляют прошение о разводе, судьи их только подписывают. Он подделывал подпись судьи.

– И… и это сходило ему с рук?

– Да, потому что он брался лишь за неоспоренные дела, включая и разводы.

Мередит проглотила половину содержимого стакана, не заметив, что делает, и лишь потом немного приободрилась:

– Но конечно, если обе стороны действовали по взаимному согласию, суд посчитает решение о разводе законным, хотя оно не было зарегистрировано?

– Черта с два!

– Мне не нравится тон нашего разговора, – объявила Мередит, чувствуя, как кружится голова от выпитого джина. – Как поступают в суде с теми, кто считал себя разведенным?

– Если они успели снова вступить в брак, их освобождают от обвинения в двоеженстве или двоемужестве.

– Прекрасно.

– Но второй брак объявляется недействительным, и первый придется заново расторгать.

– Господи милостивый! – охнула Мередит, опускаясь в кресло.

Но она знала в душе, твердо знала, что ее развод законный и все сделано как полагается! Знала потому, что все иное было немыслимым.

Поняв наконец, как она расстроена, Паркер осторожно провел ладонью по ее шелковистым волосам:

– Даже если Шпигальски никогда не был адвокатом и не имеет диплома, развод может оказаться законным, если он представил это бессмысленное заявление судье и добился его подписания.

Она взглянула на Паркера встревоженными глазами, принявшими сейчас прелестный оттенок ее свитера и слаксов – сине-зеленый, только чуть темнее.

– Завтра же пошлю кого-нибудь в суд, – успокоил Паркер, – и попытаюсь узнать, был ли развод зарегистрирован, и если да – значит, волноваться нет причин.