За время болезни мальчишка, казалось, похудел ещё сильнее. Выданная ему, латаная, но целая, одежда висела мешком, хотя ботинки, подобранные точно по ноге, не слетали уже при каждом шаге. Только вот ходил он все так же — громко шаркая подошвами.

Март с утра таскал его за собой по всем постам, и к полудню парень заметно устал. Покрасневший от мороза нос тёк, и за спиной поминутно раздавалось громкое шмырганье. В какой-то момент Март понял, что это непрестанное шмыганье, шарканье, сведённые плечи, сутулая спина, взгляд, устремлённый только под ноги неимоверно раздражают его. Март боялся, что, когда придёт пора, парень — истощённый, запуганный и уставший — не побежит. А Марту очень, очень нужно было, чтобы он побежал. И, ненавидя себя за это, Март всю дорогу шпынял мальчишку, надеясь хоть так встряхнуть его, вывести из сонной апатии, заставить действовать.

— Шире шаг, — бросил он через плечо, не оглядываясь. — Нам нужно пройти ещё три поста до обеда.

Шарканье за спиной осталось таким же вялым. Март резко развернулся, и, двигавшийся с автоматизмом заведённой куклы, парень влетел прямо в него. Отшатнулся испуганно, едва не впервые подняв голову. Март смотрел, поджав тонкие губы. Этому мальчику не помешала бы миска горячего супа да многочасовой сон. Покрасневший, опухший нос ярко выделялся на бледном, покрытом испариной лице. Из-под вязаной шапки выбивались и липли на лоб влажные чёрные пряди. Он дышал ртом, потому что нос был забит, и облачка пара инеем оседали на длинных, тёмных ресницах. Глаза, оттенённые чётко различимыми на бледной коже синими кругами, лихорадочно блестели.

— Я жалею уже, что сохранил тебе жизнь, — сказал Март, понимая, что это — чистая правда.

Этот мальчишка уже стоил ему размолвки с Тесаком. Мясник, столько дней упрекавший Марта добытым в городе трофеем, взорвался, едва услышал, зачем тот вдруг понадобился лекану. “Я не для того его выхаживал!” — орал Кир в ярости, и стёкла лётных очков блестели восходящим солнцем. Парнишка оставался в лаборатории, и чтобы обсудить его судьбу, Март вызвал Тесака на крышу.

— Ты бесился, когда я притащил его из города, теперь ты бесишься, когда я собираюсь послать его обратно, Кир. — Март отвечал спокойно, чуть ухмыляясь уголком рта, надеясь, что взятый ироничный тон остудит пыл мясника. Не остудил. Не помогло даже настоящее имя, работавшее всегда безотказно. Мясник будто вовсе не заметил его. Длинные пальцы, одетые в металлические напёрстки датчиков, нервно сжимались. Март снова пожалел, что не видит глаз Тесака, не может понять, о чём он думает.

— В следующий раз, когда найдёшь себе очередную игрушку, не тащи её ко мне, Март. С меня хватит, — сказал Тесак, когда повисшая пауза стала совсем уж невыносимой. Развернулся и ушёл с крыши, не проронив больше ни слова. И когда Март спустился следом, забрать мальчишку с собой, даже не взглянул в его сторону. Звякал ампулами в ящике стола да мял в пальцах последнюю из двух остававшихся в портсигаре сигарет. Курево на Комбинате заканчивалось быстрее, чем еда, а стоило во много раз дороже. Измученные осадой люди готовы были отдать последнее за возможность хоть на минуту расслабиться, снять нечеловеческое напряжение и смертельную усталость. Март знал: Тесак тоже выменивает свой паёк на сигареты. Но желающих делиться последним с каждым днём становилось всё меньше. Уже не раз Март видел, как Тесак открывал портсигар, изучая неприкосновенный резерв, и, закрыв, прячет его со вздохом обратно. Когда мясник склонился к спиртовке, прикуривая, Март понял, что эта их ссора — посерьёзнее прочих, и он потерял единственного своего союзника. Осознание факта наполнило рот полынной горечью. Вонь дешёвого табака ударила в ноздри, и, уходя, Март не сдержался, хлопнул дверью, тут же пожалев об этом.

Мальчишка снова шмыгнул носом.

Март понял, что они уже не первую минуту стоят так, лицом к лицу, посреди пустого, занесённого снегом двора. И часовой на только что оставленном ими посту уже не расхаживает взад-вперёд, а точно так же замер, пытаясь рассмотреть, чем заняты лекан и его пленник.

— Высморкайся, — бросил Март, не в силах сдержать презрение в голосе.

Мальчишка отвернулся чуть в сторону и, громко прочистив горло, смачно сплюнул в снег. Эти несколько молчаливых минут взбодрили его вернее, чем все шпильки Марта, отпускаемые с самого утра. Во взгляд паренька вернулся безотчётный, неконтролируемый ужас, и Март почувствовал мрачное удовлетворение. “То, что нужно”, — подумал он так же молча разворачиваясь и продолжая прерванный путь.

Шаги за спиной стали чётче, подошвы не шаркали больше по слежавшемуся насту. Они шли к контрольному пункту, где их ждал уже Игорь — к воротам, выходившим на широкий проспект и огороженную территорию с вывеской “Рынок” за ним. После провалившейся атаки на Комбинат Рынок затих. Блестела оптика с крыш павильонов, но внутри периметра было подозрительно спокойно. Служивший тараном грузовик всё так же торчал в воротах, и сейчас это было как нельзя кстати. Рядом на снегу валялись неубранные тела убитых. Белые в чёрных лужах замёрзшей крови. Дальше, на проспекте тел было ещё больше — все, кого успела выкосить первая пулемётная очередь.

— Март! — Игорь махнул им рукой и спрыгнул со стены вниз, стянул перчатку для рукопожатия. Март встряхнул протянутую ладонь, и Игорь тут же принялся продевать пальцы в раструб. Ударивший с новой силой мороз нещадно жёг обнажённую кожу. — Отойдём? — спросил Игорь, скользнув по мальчишке беглым взглядом.

— Жди здесь, — бросил Март через плечо, боясь обернуться, посмотреть прямо. Паренёк не ответил, лишь переступил с ноги на ногу, пытаясь разогнать кровь в коченеющих конечностях. Март подумал, что, возможно, не стоило гонять его сегодня по всем ключевым постам, но времени оставалось мало, и особого выбора не было. Они должны были успеть всё в один день.

Они с Игорем молча прошли дальше, стали меж стеной Комбината и одним из его административных корпусов, глядевших на проходную. Место это было тщательно выверено и не раз обговорено. Отсюда прекрасно просматривалась открытая площадка перед воротами, где стоял, не зная, куда себя деть, мальчишка, и слегка покорёженная грузовиком створа, и пост с тремя часовыми прямо над ней.

— Думаешь, побежит? — спросил Игорь, глядя на столбом застывшего парня. Мальчишка несмело перетаптывался с ноги на ногу и оглядывался растерянно.

— Должен, — ответил Март, не чувствуя уверенности в собственном голосе. Игорь хмыкнул, тоже расслышав это затаённое сомнение. — Должен, — повторил Март с нажимом.

Крысёныш, спрятавший сухари на теле умирающей женщины, волчонок, пытавшийся улизнуть обратно в лес, едва почуяв силу в ногах, он обязан был побежать и сейчас при первой подвернувшейся возможности. И эта возможность была спланирована для него заранее.

Вот двое над воротами склонились голова к голове над станковым пулемётом. Ветер сносил слова в сторону, и даже Март различал лишь обрывки ругательств. Третий, заглядывавший через плечо, резко рубанул воздух ладонью, и уже в следующий момент спрыгнул в высокий сугроб, наметённый под стеной Комбината, скатился по рыхлому снегу и побежал через двор к дальнему ангару, придерживая одною рукой болтавшийся на плече автомат.

Мальчишка проводил его долгим, задумчивым взглядом, и Март едва успел отвернуться, когда парень посмотрел в их сторону.

— Что? — спросил Март Игоря, краем глаза наблюдавшего за двором.

— Стоит, — ответил Игорь, — смотрит на ворота.

Грузовик, ткнувшийся в створу, слегка погнул её, и в образовавшуюся щель едва ли смог бы протиснуться взрослый мужчина, но гибкий, истощённый подросток…

— Пошёл, — шепнул Игорь одними губами и шагнул в сторону, став к воротам почти спиной.

Март понял, что мальчик всё так же колеблется, а Игорь только что облегчил ему выбор. Март вслушивался до звона в ушах и всё равно вздрогнул, когда за спиной раздался вдруг долгожданный крик: “Стреляй, уйдёт!”.

Они с Игорем развернулись как по команде.

Двор был пуст.

Часовые на гребне стены смотрели на ту её сторону, и один стоял, вскинув к плечу винтовку.

— Что за?!… — Март ринулся с места во весь опор.

Он всё равно не успел. Сухо щёлкнул выстрел, и Март замер как вкопанный, запнувшись на полушаге. Обернулся резко, лишь теперь услышав окрик: “Март, стой!”.

Игорь нагнал его в два шага.

— Да стой же ты, — бывший Губитель задыхался от быстрого бега. Март вдруг впервые подумал, что Игорь уже немолод. — Я приказал прострелить ему плечо. Всё должно выглядеть натурально.

Лекан вновь бросил взгляд на гребень стены. Там стоял стрелок, опустив винтовку и дёргая судорожно затвор. Март снова побежал, оставив Игоря ковылять позади.

Стрелок вскинул взгляд, едва заслышал грохот шагов по лестнице.

— Я стрелял в плечо, — пробормотал он, побледнев вдруг. Пальцы забыли о затворе, разжавшись безвольно. Винтовка ткнулась дулом в дощатый настил наспех сооружённой сторожевой площадки.

Сцепив зубы до скрипа, Март навалился грудью на высокий парапет, всматриваясь.

Паренёк лежал, не шевелясь. Шапка скатилась, и ветер трепал тёмные вихры. Снег у головы стремительно чернел.

Короткий, яростный удар, и подгнившее от времени и сырости дерево парапета хрустнуло, зазмеившись длинными тёмно-жёлтыми трещинами.

— Я стрелял в плечо! — отчаянно повторили сзади.

— Дай сюда! — Игорь шагнул, встал рядом, всматриваясь в оптический прицел вырванной из рук незадачливого стрелка винтовки. — …жив, - пробормотал он через минуту тягостного молчания. — Жив, — но теперь уже Март не услышал в его голосе должной уверенности.

Март перевёл взгляд на Рынок. Там, на крыше одного из павильонов, тоже стояли, сверкая стёклами полевого бинокля. Едва не впервые после атаки на Комбинат Рынок оживился. Забегали от павильона к павильону люди. Слышались крики и лай растревоженных суматохой псов.

— Убери винтовку, — пробормотал Март сквозь сцепленные зубы. — Надо дать им возможность затащить его внутрь.

Игорь хмыкнул в ответ, но распрямился и передал винтовку обратно часовому.

— Никто не станет забирать его до темноты. — Бывший губитель бросил взгляд на едва перевалившее через полдень солнце. — Если он жив, то лучше бы ему шевелить задницей, иначе мороз добьёт его раньше.

Март снова услышал, как скрипнули его зубы. Потёр сбитые костяшки пальцев. Мелкая щепа расколовшегося дерева вошла глубоко под кожу и теперь нестерпимо зудела, словно руки его были сплошь искусаны мошкой. Он вспомнил, что так и не нашёл себе новых перчаток.

— Следите за ним, — бросил он второму часовому, избегая поднимать взгляд на безвольно опустившего руки стрелка. Слишком велико было желание дать ему в зубы… — Если пошевелится, бегом ко мне. Если тело заберут, бегом ко мне. Что бы ни случилось, бегом ко мне. Ясно?

Часовой кивнул нервно. Март коротко кивнул в ответ и, развернувшись, спрыгнул в сугроб под стеной. Сбежал по рыхлому склону и зашагал к дальним ангарам.

У него была ещё куча дел.

Снег поскрипывал под каблуками, но стоило свернуть за угол — захлюпала жидкая грязь, ярко заблестели под солнцем широкие лужи. Пар поднимался, обволакивая липкой, душной пеленой, а очередной порыв ветра принёс струю обжигающе горячего воздуха. Работа в мастерских шла полным ходом, и Март со страхом вглядывался в это дрожащее раскалённое марево, боясь увидеть в нём признаки надвигающегося сдвига.

Вход в ангар зиял чернотой. Волны жара изливались оттуда. В дальнем его конце чистым белым светом сияла электрическая дуга. Март прибавил шагу, когда различил вдруг, аспидно-чёрную на ярко-белом, режущем глаза фоне, плотную фигуру Лека.

Впервые за много месяцев Мастер слова вышел из своего добровольного заточения в подвале.

Взгляд сам заметался в поисках ребёнка, но Лек был один. Стоял, уперев руки в бока, глядя на последнее из своих творений.

Танк безжизненно обвис в ремнях креплений, спускающихся с двутавровых балок. Лишь судороги прошивали могучие мышцы с каждым новым разрядом электрической дуги, и вся подвесная конструкция содрогалась конвульсивно. Маленькая, укрытая кожаным шлемом, голова танка смотрела вниз, но Март знал — один глаз твари, выколот куском алюминиевого профиля. Страшная рана, послужившая причиной смерти танка, была нанесена далеко не с хирургической точностью. И если в левой глазнице уже сидел такой же, как у самого Марта, искусственный глаз, то правая пока оставалась пустой. Всю зиму Лек и его подмастерья пытались создать механизм, способный вернуть твари бинокулярное зрение, но повреждённое нервное волокно отказывалось передавать картинку в мозг. Иногда Март думал, что проще было бы убить ещё одного танка — благо Мать, кажется, вовсе не пеклась о благополучии своих творений — и модернизировать его, но Лек, казалось, был одержим лишь этой, жестоко потрёпанной в бою тварью. Никто не мог бы справиться с подобной задачей, вернуть это могучее тело к полноценной жизни: такое было под силу лишь величайшему из мастеров слова. Лек повторял это беспрестанно, будто боялся, что, отступившись, проиграет, рухнет в глазах окружающих, потеряет авторитет среди собственных подмастерьев.

Глупый, нелепый, мальчишеский страх, недостойный разумного человека.

— Вижу, тебе лучше, — констатировал Март, подойдя, став рядом. Здесь жар был практически нестерпим. Тепло волнами расходилось от тела танка. Казалось, ещё минута, и толстая серая кожа займётся ярким пламенем.

— Мне хорошо, — ответил Лек, и по лицу его скользнула блаженная улыбка. — Мне хорошо, — повторил он и, протянув ладонь к Марту, раскрыл её. — Смотри!

В руке его, ярко-жёлтой от постоянной возни с реактивами, таращился на свет новенький глаз. Март всмотрелся пристальней. В глубине хрустальной сферы ему почудилось призрачное зеленоватое сияние. Но мелькнувший отблеск тут же пропал, и даже искусственно усиленное зрение лекана не в состоянии было отыскать его вновь. Март сморгнул, встряхнул головой. В последнее время он всё меньше доверял своим чувствам — слишком часто те подводили его. Мысль о том, что его телу, не старевшему вот уже семь лет, возможно, приходит конец, пугала, и Март упрямо гнал её прочь.

— Будет работать? — спросил он, исподтишка рассматривая Лека, его распрямившуюся спину, вернувшийся на щёки румянец, вновь прояснившийся взгляд. Мастер слова как будто восстал из мёртвых ну или, по крайней мере — не стоял уже одной ногою в могиле. Силы возвращались к нему.

— Будет. — Лек коротко кивнул. — Последняя деталь сегодня станет на место, и тогда можно будет уничтожить здесь всё… Ты выполнил мой приказ?

Март поджал тонкие губы, оглянулся невольно туда, откуда пришёл, и в клубах курящегося снаружи пара различил вдруг бегущую вдалеке фигуру, а через секунду тяжёлые сапоги зашлёпали звонко по лужам, далеко разбрызгивая чёрную грязь.

— Сейчас узнаем, — пробормотал Март.

Лек тоже обернулся, и подстреливший паренька часовой невольно запнулся, увидев Мастера слова.

Подошёл на неверных ногах и заплетающимся от страха языком отрапортовал, глядя мимо Марта, в бледные, водянистые глаза Лека:

— Он ползёт к воротам рынка.

Март шумно выдохнул, прикрыв на секунду веки, а когда распахнул их вновь, наткнулся на пристальный вопрошающий взгляд Мастера слова.

— Я выполнил твой приказ, Лек, — ответил Март, чувствуя невероятное облегчение от того, что мальчишка всё-таки жив. — Сегодня в городе будут знать точное число постов на стенах и все слабые места в нашей обороне. Думаю, Скал пойдёт на штурм завтра.

— Отлично. — Лек кивнул, но ещё секунду смотрел пристально, внимательно, изучающе.