— Ваше императорское величество. — Склонился в приветствии едва знакомый воевода из Коростеня, имени которого я даже не помнил. В зале вообще собралось мало знакомых лиц. Среди десятка собравшихся за моим столом я узнал лишь Илью, Марию, Раева да этого воеводу. Хотя система Святогора уже пришла мне на помощь, и над каждым были имя, клан или семейное название, а также другие, полу-личные сведения. — Благодарим вас за гостеприимство и рады прийти по вашему зову.

— Отлично. — Чуть кивнул я, занимая законное место на троне. — Прошу, садитесь. Накройте на стол, а то я жутко проголодался в дороге.

— Еще бы, больше двенадцати часов на ногах. — Ухмыльнулся волколак, в статусе которого говорилось, что он альфа Тамвова. Но остальные его улыбки не поддержали. В зале чувствовалось жуткое напряжение, которое я в первую очередь списывал на близость войны. Однако была и другая, не до конца ясная мне причина.

— Господа и дамы. Сейчас не до игр, мы смогли значительно прорядить силы врага и уничтожить их звериную поддержку почти целиком. — Устало сказал я, глядя на военачальников. — Если у вас есть какие-то возражения, пожелания или претензии — советую высказать их прямо сейчас, иначе потом может стать поздно. А нет ничего хуже, чем недопонимание на поле боя.

— Осмелюсь предположить, ваше величество. — Спокойно сказал глава клана Фифайзенов. — Что всех присутствующих смущает ваш статус. Я и мой клан признает вас Императором Силерантила. Но не все готовы это сделать.

— Михаэль Силерантил не только наш господин, но и Пророк! — Не сдержано сказала Мария.

— Послушай, брат. — Басом сказал Илья. — Никто здесь не хочет тебя упрекать. Но пророк и сын богов. Когда ты говорил это впервые на встрече с Владимиром это звучало как шутка. Потом как вызов. Сейчас же…

— Так говорить с императором это оскорбление и прямой путь на плаху. — Сохраняя ледяное спокойствие, заметила Буланская. — И даже если мой суверенный супруг по доброте своей забудет слова наглеца — я нет.

— Я служу великому князю киевскому! — сказал с нажимом богатырь. — Правителю всей Славии!

— А он, видно, забыл, кому принес клятву верности, когда всходил на трон. — Заметил я строго. — Святогору, и его первожрецу, и пророку, мне! Если у кого-то есть проблемы с подчинением богу Света, советую покончить жизнь самоубийством до того, как они выплывут на поверхность. У нас здесь идет война. И предательство в любом виде недопустимо.

— Не предательство — власть людская! — ударил по столу Илья. — Жрецы должны богам служить и наставлять, а не править!

— Боюсь, ты немного упрощаешь ситуацию, воевода киевский. — Сказала с легкой улыбкой Джи. — Мой дражайший супруг, его императорское величество, Михаэль Силерантил Светоносный, объединяет в своем лице верховную власть и правителя, и жречества. Покуда он, живой пророк бога Солнца, ходит по земле — власть неразрывна и выше нее только право самого Святогора.

— То, о чем ты говоришь, невозможно! Не было такого никогда, чтобы все князья подчинялись одному правителю и не будет! Владимир — великий князь Славии! — возразил богатырь.

— Верно. И с этим никто не спорит. Да только Славия — неразрывна часть всей Валтарсии. Надо ли в очередной раз напоминать, кто является единственным законным правителем всего континента? — спросила с легкой полу-улыбкой Буланская. Черт, как сладко стелет. Я был готов выставить названного брата, чтобы не вносить раздор, но эта женщина, демонесса, все повернула как нельзя лучше, и теперь уже Илья мялся не в состоянии подобрать слова. — У кого-то есть вопросы или возражения к уже сказанному?

— Посмею возразить. — Сказал спокойно и уверенно Раев. — Республика Синих гор, Свободная Валия, Царство Краса, вольница Дружин войны и даже Сиротонель — все эти государства являются независимыми даже от империи Длани. Хотя и находятся на территории Валтарсии. И мне бы не хотелось, чтобы моя родина становилась частью любого другого государства. Я бы не стал об этом говорить, однако даже победа над Империей не сделает нас всех едиными.

— А бог сделает. — Сказал я, чуть добавив голосу убедительности с помощью заклятья Власти. Дварф вздрогнул, но выдержал. — Тысячи лет назад весь континент был единым под властью Силерантилов. И так будет вновь. Враги государства будут повержены, страны, которые добровольно посвятят себя служению Святогору, не тронут. Полная свобода в обмен на полное служение и единение.

— Что ж, думаю об этом говорить пока слишком рано. — Заметил глава клана Фифайзенов. — Следует сосредоточиться на более насущных проблемах. Как руководитель экспедиции и барон Фифайзен я признаю полномочия верховного главнокомандующего, его императорского величества Майкла Силерантила, и готов следовать его приказам.

— Как настоятельница Пылающего ордена и глава рыцарей Света признаю власть и готова следовать за пророком даже после смерти. — Горячо сказала Мария, хотя от нее это и не требовалось. Воеводы от Новыша, Коростеня, Полоцка и Тамвова присоединились. Кто неохотно, вроде старого эльфа, другие с яростной решимостью, как Альфа волколаков. У большей части можно было решение и не спрашивать. И только Илья сомневался до последнего.

Формально он был жрецом Святогора, и я мог приказать ему напрямую, но это стало бы оскорблением его выбора. Так что я позволил ему решиться самостоятельно. В конце концов богатырь встал и, поклонившись, принес присягу верности. Владимир отреагировал практически мгновенно, не прошло и минуты как в моем житие появилось сообщение от великого князя.

«Что происходит⁈ Почему мой воевода стал твоим подданным?» — Вэвозмущался киевлянин.

«Он им и былэ со времен, как принял сан жреца, сейчас мы просто закончили переход. Не волнуйся, он так же остается и твоим подчиненным, как и ты моим. Знаю, что ты скажешь. Не спорь. Независимо от того, как закончится сражение с Алиенелем, через восемь дней в Киев прибывает сам Святогор. Если не хочешь навлечь на себя беду, угомонись. Ты правитель Славии, как и договаривались».

«Хорошенькое дело. Из великого князя и единоличного властелина ты сделал меня пешкой в ваших играх! Я так просто этого не оставлю! Пусть нас рассудит бог!» — написал князь. Что-то мне подсказывало, что он сейчас в полном бешенстве, но ничего с этим поделать я не мог по определению. Хотя. Был вариант не самый приятный и благородный. Но вполне возможно, что единственно верный. Сместить. И сделать это незаметно. Не думаю, что Вольга откажется от должности великого князя киевского.

— Хорошо. Теперь, когда формальности соблюдены, думаю, самое время приступить к самому совету. — Сказал я устало. По мановению руки Малушы мне поднесли кубок. Сомневаться в супруге я не привык, а потому пригубил зелье, не нюхая. В кубке оказалась налита крепкая медовуха с душистыми травами. Остатки живых тканей во мне сказали спасибо. — Против нас выступает девятитысячное войско эльфов. Сколько у нас сил?

— Орден насчитывает две тысячи послушников. — Первой отрапортовала Мария. — Из них более семисот — тяжело вооруженные рыцари и морфы. Почти две сотни заканчивают морфизм драконидов воздуха. Через пару дней у нас будет воинство из тысячи морфов и тысячи обычных воинов, в том числе пять сотен лучников из эльфийских охотников. Так же ополчение Сабора насчитывает две тысячи мужчин и женщин, но они плохо снаряжены.

— Я привел с собой полторы тысячи голодных ртов. — Усмехнулся Альфа. — Они готовы по первому приказу вцепиться в глотки врагов!

— Тысяча воинов, наемников и ополченцев с оружием. — Сказал спокойно Крег. — Новыш уже изрядно потрепан войной. Больше собрать не удалось. Прибывшее подкрепление из Полоцка уже влилось в основную массу ополчения. Говорят, там вскоре начнутся битвы с Империей, так что послать основное войско они не смогли.

— Три сотни воинов с щитами и алебардами. Пять сотен лучников и две сотни застрельщиков. — Сказал вальяжно воевода Коростеня. — Князь Молох посчитал, что пока сражение идет у стен Сабора — нам ничего не угрожает и послал также всех энтов. Погода, конечно, не благоприятствует, но мы напоили деревья подслащенной водой, которая не замерзает на морозе.

— Мы не сможем выставить воинов. — Спокойно отрапортовал Раев. — Однако поможем построить укрепления, снабдим оружием и припасами. Наши печи работают круглосуточно и смогут подготовить для ополченцев копья с наконечниками из рубленного железа и хорошие доспехи, клепанные на паровых станках. За два дня мы сделаем две сотни комплектов.

— Мало. — Поморщившись, сказал я. — Но я знаю, как обратить ваше нежелание сражаться на пользу всем нам. Река замерзает, обычные корабли уже не в состоянии передвигаться. Враг это понимает и идет по земле. Но у нас далеко не все корабли простые. Подготовьте летучий, сделайте на нем батарею из дальнобойных осадных скорпионов и пушек. Когда враг продвинется вперед, отряд на корабле должен будет прибыть в тыл и атаковать с незащищенной стороны.

— Я не хочу подвергать моих людей опасности без нужды. Они не воины, а инженеры, кузнецы и простые работяги. — Твердо ответил Фифайзен. — Если у вас найдутся смельчаки, готовые рискнуть жизнями — мы их научимэ и доверим корабль.

— У нас война! Простых больше нет! — вскочила со своего места Мария.

— Спокойно. — Поднял я руку, заставив настоятельницу замолчать. — Меня этот вариант устраивает. Пусть инженеры немедля начнут подготовительные работы. Так же я жду результатов по восстановлению пушки добытой в Новыше и возвращению в работоспособное состояние дирижабля. Это крайне важный вопрос.

— Мы приложим все возможные усилия. Я не могу гарантировать результат, ведь технология нам не знакома, но я сам и мои люди будем работать круглосуточно, без перерывов. — Заявил гер инженер. — На передовую уже сегодня будет отправлен паровой копатель, который мы используем для добычи руды. С его помощью вырыть рвы для укреплений не составит никакого труда. Механизм работает за сотню человек.

— Отлично, у нас будет возможность испытать его в деле. Давайте подведем итоги. Против девяти тысяч противника мы сумеем выставить не менее семи. Превосходно. Я даже не смел надеяться на такой результат. Осталось придумать, как быть с главным противником.

На стороне врага есть великий древний дракон земли — Омегалон. Я даю вам сутки, чтобы придумать, как именно мы сможем его обезвредить, отпугнуть или убить. В этом деле вы можете рассматривать все варианты. Забудьте о гуманности и думайте только об одном — как победить врага.