— Ты являешься на мой порог, — с ходу начал Владимир, — и в тот же день меня пытаются обокрасть! Два стража мертво, хорошо хоть караул успел спугнуть злоумышленника. Все зло от вас, чужаков!

— Вы, князь, меня вроде богатырем признали. Какой же я после этого чужак? Да и не мог я к вашей сокровищнице прикоснуться — сидел в остроге.

— Не ты, так соплеменники твои! Где лягушка? Почему ее не нашли и не поймали? — с подозрением посмотрел на меня правитель, — да еще на постоялом дворе двое погибших. В своих комнатах спали, никого не трогали, а утром их нашли всех порезанных! Твои спутники там же были! Кто из них мог такое сделать?

— Как я могу их контролировать, когда все время в подполе сидел, а? Никуда не отлучался и стен не ломал, Оскольд и два десятка бедолаг могут подтвердить, что я там всю ночь был.

— А, может, ты сквозь землю проходить умеешь, коли сын земли? — в не доброй улыбке оскалил зубы жрец, — или двойника создавать что за тебя бы ходил и все делал? Дети богов они такие.

— Очень смешно. У вас что, до этого ни одного убийства в городе не было? Ни одной попытки кражи? Тогда за что сидят те люди в остроге? Не через то плечо плюнули?

— В моей власти сомневались, — отрезал Владимир, — я видишь ли слишком молод для князя. Ничего. Посидят, подумают. Хуже им от этого не будет. А коли и помрет кто — не беда. Бабы еще нарожают.

— Прекрасная логика. Но я все же хочу понять — что вы предполагаете и в чем меня обвиняете? У меня куча свидетелей, да и занят я был. Изучал вашу начертательную магию, — я тут же продемонстрировал новый навык, пустив в потолочную балку Иглу.

— Это же дар богов⁈ — возмутился Оскольд, — нельзя его так использовать!

— А меня сможешь научить? — тут же встрепенулся Владимир.

— Если есть предрасположенность, то смогу, — кивнул я, — но для этого вам князь придется принять верховенство Длани и Святогора. Ну или, по крайней мере, последнего.

— Хорошо, принимаю, — с некоторыми раздумьями сказал правитель, — что дальше?

— Это так просто не делается. Придется пройти испытание духа, а для этого нужны специальные инструменты. Оно проводится для всех наших детей, достигших совершеннолетия. Во время испытания определяется ваша предрасположенность и даруется один из множества выборов. Например, моим первым выбором стало Отражение. Хотя правильнее было бы сказать — служение в роли Черного стража.

— Я слышал о таких, — кивнул Владимир, — городское ополчение, которое есть в каждой вашей деревне. Не смотри на меня так, путники бывают болтливы, особенно если им подливать.

— Да нет, я не про это. Мы выполняем роль судей, обвинителей, защитников и палачей. Но нам в этом помогает Длань. Как без нее узнать кто виновен, я даже не знаю.

— Значит, каждый может владеть магией, но при этом тебе пришлось узнать наши символы, — задумчиво проговорил князь, — ты говоришь, что сын земли и огня, но при этом пришел из империи демонов. Слишком много неувязок, не находишь?

— Что поделать, особенным быть всегда тяжело.

— Не верю, — со вздохом заключил Владимир, — и рад бы, но не могу. Слишком большая на мне ответственность, чтобы допускать в народе беспорядки и брожения. Пусть ты и невиновен, но за твоих спутников никто поручится не может. А сами себя они будут выгораживать. Пьянчуги перехожие меня не интересуют, но опасность лишиться казны — это не шутки. Придется всех их казнить.

— Стоп, стоп, стоп… Этого еще не хватало. Послушай, князь. Я вижу ты расстроен. И я готов сослужить тебе службу. Не как иноземец, а как богатырь. Пусть спутники мои под замком посидят. Да только не в общем остроге, а в одной комнатушке. Все вместе. А чтобы сомнений не было — Илья может за ними присмотреть. Я же этой ночью буду с твоими стражникми за сокровищницей смотреть.

— Кто тогда помешает тебе сбежать со всей казной? — подозрительно посмотрел на меня князь.

— Так брат-богатырь и помешает. Не брошу же я своих спутников в беде? Мы с ними все связаны. Толку мне с денег, если жизнь не мила будет?

— Ладно. Так и быть, — решил Владимир, — будешь сегодня и каждую ночь после этого в карауле, пока не поймаешь того, кто моих дружинников убил. Но знай, сделали это во сне. Так что сомкнешь глаза — погибнешь.

— Как скажешь, князь. Но перед тем целый день впереди. Хочу встретится с своими спутниками. Да и люду я стол обещал на закате поставить. Обманывать народ не хорошо.

— Ладно, от своего двора бочку медовухи тебе дам, — хмыкнул правитель, — чтоб не говорил народ, что я пожалел чего для богатыря. Илья, иди с ним да помоги устроить все. И смотри, чтоб не сбежал, на твоей совести будет.

— И так понятно, — пожал плечами воевода, при этом плотно подогнанные пластины скрипнули, — не гоже голышом по улице шастать. Пойдем, одежку твою найдем.

— Царевна-лягушка должна была ее Трорину принести. Вместе с оружием. Так что давай сначала к дварфу. Да и остальных повидать не помешает.

Илья вновь пожал плечами, а затем позвал за собой, показывая дорогу. При каждом шаге богатыря толстые доски чуть прогибались, не иллюзорно говоря о его весе и мощи. Особенно тяжело скрипел пол, когда богатырь наступал левой ногой. На этом же боку висела его булава. Которая сразу мне странной показалась.

— Послушай, а что за оружие у тебя необычное?

— Подарок от мамки твоей, — усмехнулся Илья, — лежал под придорожным камнем, который никто до меня поднять не мог. Говорят, в ней три пуда железа. Да только ни одни весы столько измерить не могут.

— А в чем проблема? Взял бревно, положил по центру полено. На одну сторону качелей можно твою булаву поставить, а на вторую грузы класть.

— Варит у тебя башка, — воин хотел почесать в затылке, но смог поскрести лишь шлем, — по правде сказать никогда не пробовал я измерить, да и зачем? Никто кроме меня ее поднять не в состоянии, а коли даже поднимет — сражаться ею только я могу. Ну и ты еще. Не знаю. Да только сроднился я с ней.

— Слушай, а какого черта ты тогда с ней против меня не вышел? Победа тогда явно на твоей стороне была. Ну если бы ты по мне попал хоть раз.

— Да сам не знаю, — с обидой в голосе сказал богатырь, — князь говорил, что не положено воеводе как простому мужику с дубиной ходить. Вот и послушал его дурак. А если с другой стороны посмотреть, то это хорошо даже. А вдруг бы прибил я тебя на поле ратном? Не было бы у меня сейчас непутевого меньшого брата.

— Зато я сообразительный и могу в темноте вместо свечки быть.

— Это еще как? — спросил Илья, пропустив мимо ушей первую половину фразы.

— Ты же сердце мое видишь, — ткнул я пальцем в артефакт, торчащий между ребер, — вот оно в темноте светится. Можно сказать, что грудь нараспашку.

— Как ты при всем при этом еще и веселым остаешься, — хмыкнул богатырь, — или не понимаешь, что если вора не поймаешь — тебе голову снимут? Князь же тебе прямо вчера сказал — признавать тебя будут, пока законы не нарушаешь. А коли ты не богатырь, а самозванец, то и разговор с тобой будет короток. Плаха вон, рядом с воротами.

— Ага, палач не знает продыху, но что не говори, работа-то на воздухе… работа-то с людьми…

— Ха, ладно, замолвлю за тебя словечко, если что, — сквозь смех сказал Илья, — все. Пришли. Здесь они, спутники твои. Открывайте.

Двое стражей по бокам двери кивнули и отодвинули массивный засов, который больше бы подошел городским воротам. Внутри довольно большой комнаты были стол и пять лавок. Три из которых были заняты Трорином, Баяном и Аратой. Дриады среди них не было. В порыве паники я даже под лавки и стол заглянул — пусто.

— Где Царевна⁈ — крикнул я, хватая перепившего вчера дварфа за грудки.

— Да чего ты орешь так. Ни здрасьте, ни до свидания, — морщась от боли в голове, пробормотал мой надсмотрщик, — может, она погулять пошла куда. Откуда мне знать? Мы вчера весь вечер твою победу над этим вот железным истуканом праздновали. Так что я и не видел ее.

— Ты ее не видел? Она тебе мои доспехи и оружие передавала?

— Что? Нет конечно. Говорю же, как ты у князя забухал, так и не встречались мы с ней, — ответил Трорин, — верно, ребята?

— Он говорит правду, — подтвердила мулатка, которая выглядела куда опрятнее, — она подле нас не появлялась. Может, если бы этот бурдюк с пивом так не нажрался бы — мы ее и встретили бы. Но в любом случае у нас оружие тоже отобрали. Можешь у стражников спросить.

— Если все так, то ты хоть понимаешь, чем это грозит? — спросил я с нажимом у Трорина, — черт с ней с броней и рубахой. Легендарный стилет и меч, привязанный к душе!

— Это твои проблемы, что ты их профукал, — с ухмылкой ответил дварф, обдавая меня парами перегара, — лучше надо было за своими вещами смотреть и за девкой! А не пьянствовать без друзей товарищей в одиночку.

— Дурак, я в остроге сидел! — в гневе я кинул ошалелого надсмотрщика обратно на лавку, — черт, как же их найти теперь? Может, у стражников поспрашивать? Не может быть, чтобы девушка испарилась без следа. Она же видная по всем признакам, такую попробуй не заметь.

— Можем поспрашивать, — согласился Илья, — мне они врать не посмеют. Но эти здесь останутся.

— Да ради бога, — слабо кивнул дварф, — только дайте ведро с водой. И второе ведро… отхожее.

— Мог бы и не уточнять. Как почувствуешь, что поводок натягивается — сделай его подлиннее.

Дождавшись согласия, я бросил отходящих от попойки спутников и отправился вслед за воеводой, уходящим гигантским шагом. Первым делом мы наведались в казарму, где нашли вчерашних дружинников. И мне даже показалось, что нам повезло — двое видели зеленую девушку, выбегающую за ворота крепостницы в город. Но на этом след терялся.

Ни лоточники, ни калики побирающиеся не видели, куда ушла берегиня. Солнце уже взбиралось на самую вершину, к полудню, когда стало понятно — обычными методами ее не найти. Лягушка-царевна пропала. Вместе со всеми моими вещами.