Если проводить, это гнать пинками, то конвоирование вышло шикарным. За пару часов мы прошли больше, чем за несколько дней до этого. И дело совсем не в нашей медлительности. Когда двери открываются сами, впереди маячат два почти неуязвимых стража, а нападавшие всего несколько часов назад андройды расступаются при первом приближении — все превращается в легкую прогулку. Нас даже на лифте покатали, спустив разом на пятьдесят этажей.

— Сдайте запчасти ремонтников. — Не просит, требует, стоящий у самого выхода робот, держащий в руках металлический ящик. Судя по виду не фабричный, а сваренный вручную из пластин обшивки. — В первую очередь это касается батарей и датчиков.

— Только в обмен на нормальные фонари, аккумкляторы а еще лучше — огнестрельное оружие.

— Вы не поняли, приказ технической службы! Вы младшие мусорщики и обязаны подчинятся, иначе я составлю рапорт о неподчинении. — Возмущается андройд, Имаджин уже собирается протянуть ему мечь из ребер, но я ухмыляюсь, останавливая ее. — Вы не слышали приказ? Не понимаете его значения?

Техник тянет свои беленькие, будто пластик вчера отлили, пальцы к моему поясу, но стоит ему дотронуться как заряд бьет робота. От неожиданности он дергается, и плюхается на задницу вместе с ящиком.

— Уговор был не таким. Хотите батареи или детали — давайте меняться? Оружие, боеприпасы, пайки и вода, нам пригодится все. — Обращаюсь скорее к Цесико, чем усевшемуся передо мной роботу. Молчание было куда красноречивей слов. И удовлетворенно разведя руками я иду дальше. Товарищи остают всего на пару секунд.

Здесь сразу чувствуется разница в уровне работоспособности. Четырехсотые уровни хорошо освещены, вылизаны до блеска, и когда потребовалось сходить в туалет меня даже отвели в нормальный санузел! Удобство ниже среднего, конечно, хуже, чем в самолете, но все равно, не в голом поле травой подтираться. Удалось даже помыть руки, но при попытке набрать воды, кран тут же прекратил подачу. Лайфхак не удался.

— Сходить всем, умыться и протереть все что можно. — Выходя из кабинки советую друзьям. — Черт его знает, где еще такие удобства есть.

— Когда вы успешно завершите задание, получите доступ к жилым помещениям, с душевыми. — Говорит Цесико, неотрывно следящая за нашим перемещением. — Служите верно, и блага будут окружать вас везде.

— Что-то мне это напоминает. Все хотят, чтобы им служили, но что-то никто не спешит помогать. В начале богиня, потом дух героя, теперь вот искусственный интеллект с манией величия. — Бурчу, осматривая коридор. Сложно не заметить, что нас ведут по самым лучшим местам. Чуть вдалеке видятся люди, настоящие, живые, в строгих, но по-своему элегантных костюмах, напоминающих нижнюю одежду для скафандра. Залы и коридоры отлично освещены и буквально вылизаны. Андройды, с едва различимыми дефектами кожи, во всю трудятся.

Но все это — чистой воды показуха, и это понятно любому, кто критически мыслит. Несколько раз нам приходится сворачивать в ответвления, хотя маркировка коридора не меняется. Как ты не корми и не одевай людей, их осанку, скрюченную в вечном ожидании удара от чипа в шее, не изменить для показательного выступления. К тому же отдраенные до блеска панели на стенах различаются по цвету, и это не дизайнерское решение, а жизненная необходимость.

— Здесь моя зона ответственности заканчивается. — Доносится из динамиков голос Цесико, и перед нами открывается дверь лифта, за ней почти такой же коридор, вот только лампы горят уже через одну. — Ваше дальнейшие выживание и выполнение миссии — только ваша забота. Область последнего пеленга потерянной детали передана, предполагаемый маршрут указан. Координаты водохранилища и завода по производству пайков отмечена. С момента выхода из зоны пеленга у вас будет двадцать четыре часа, после этого чипы автоматически активируются для повышения мотивации. Через сорок восемь часов вы умрете. При попытке извлечения капсул — смерть, при возвращении без груза — казнены.

— Просто идеальная мотивация. — С трудом сдерживаюсь, чтобы не выругаться. Несмотря на безумный темп движения, а мы преодолели около сорока километров за три часа, пусть и не в одну сторону, благодаря лифтам и туалетам удалось не только не потерять здоровье во время стычек, но и немного отдохнуть. — До встречи. Идем!

Уверенно выхожу наружу, стараясь подмечать детали. Тусклое, после центральных коридоров, освещение, не позволяет оценить уровень разрухи в помещениях, но стоит пройти две стандартных комнаты, как глаз цепляется за отсутствующую боковую панель. Через сотню метров начинают гореть только каждые пятые лампы. Затем — одна на зал.

— Нужно устроить привал, и вытащить эту дрянь из наших тел. — Зло шипит Имаджин. — Все наши беды из-за одной неумехи, возомнившей себя командиром.

— Успокойся, и идем дальше. — Говорю, указывая вперед, но зоркий взгляд кошки останавливается именно на том, что я и хочу показать. Надпись ЦБ-200 — точно такая же, как и в коридорах, контролируемых ИИ, разве что, краска чуть осыпалась. Мы все еще во владениях Цесико, и понявшая это повелительница воздуха тут же замолкает.

— Простите меня, господин. — Нарушая тишину, произнесла Аи. — Если бы я не попалась, мы смогли бы закрыть дверь и победили стража. Простите что оспорила ваши приказы и даже не захотела выслушать. Я так стремилась по быстрее получить тело для Валора, что совершенно забылась.

— Не кори себя, ты все сделала верно, и даже командуй я, из той ловушки нам не выбраться. Могу поспорить, еще один робот ждал с другой стороны, но уже с приказом уничтожить, а не задержать. Выполним задание, получим награду, и все наладится. — Успокаиваю девушку, отмечая неподвижные глаза десятков камер, направленных прямо на нас. — А сейчас, прошу немного тишины, мне нужно подумать.

Пусть это только предлог, чтобы не болтать перед вездесущими ушами Цесико, найти выход действительно не помешает. Сильно сомневаюсь, что даже после выполнения задачи нас отпустят, скорее станут использовать как очередных марионеток. Такой вариант не только меня не устраивает, но и в корне расходится с главной задачей — поиском и доставкой осколка нулевого мира. Выходит, от контроля так и так придется избавиться, вопрос только когда?

Залы сменяются, оставляя позади все больше света, но мы не останавливаемся даже когда встречается первая не открывшаяся по команде дверь. Приходится вспомнить о аварийном рычаге. Панель над которым демонтирована. Это вообще характерная черта последних ста метров, но, когда перегородка отъезжает в сторону перед глазами предстает куда более чудовищная картина.

От помещения, обозначенного на карте как склад деталей, почти ничего не осталось. Все панели сняты, большая часть проводки — скручена или аккуратно срезана. От напольного покрытия осталась лишь тонкая полоска, идущая от двери к двери, а через щели в полу можно разглядеть трубы и перемычки следующего этажа. Куват тихо ругается, Аи бормочет, и только Имаджин к открывшейся картине совершенно безразлична. Кошка не боится высоты, да и что с нее взять.

А вот себе приходится запрещать смотреть вниз. Под нами нет этажей пять, а тот по которому идем — держится исключительно на остатках труб и балок. Это не только пугает, но и в корне расходится с моим представлением о безопасности на космической станции. Герметичность? Закрытость помещений и дублирующие системы? Не, не слышали.

— Хомячиха стащила в свою нору все до чего смогла дотянуться. — Говорю в слух, пытаясь успокоить нервы. — Мы прошли по крайней мере десять складов площадью больше ста метров. И все они совершенно пустые. Судя по всему — детали использованы, и для поддержания своего центрального сектора в работоспособном состоянии ей приходится разбирать окружающие по кускам. Черт, даже интересно как тут все выглядело, когда работало. Могу поспорить, еще пару сотен лет назад все было иначе.

— Теперь уже можно говорить? — Осторожно спрашивает Аи.

— Теперь да. Проводки почти нет, а в той что осталась я не вижу движения тока. Если же нас прослушивают через чипы в шеях, то пройдет это только после выхода в зону, обозначенную как темную. И учитывая полное отсутствие освещения в этих коридорах, думаю название имеет прямую отсылку к закрытию от сканирования. Но это только догадки.

— Что бы мы не делали, все становится только хуже. Припасы подходят к концу, щит поломан, да еще и дрянь эта в шее. — Ругается Куват, и я с удивлением оборачиваюсь, глядя на орка. Не помню ни одного случая за чтобы у него из уст вылетел такой длинный монолог. Но в чем-то он безусловно прав, снаряжение после схватки желало лучшего, по этой причине я и иду первым.

— Еще не все потеряно. — Успокаиваю товарища, фонарем из глаз андройдов обозначая путь. — Оружие и доспехи при нас. Даже самодельную винтовку не забрали. Обновление карты хоть и куцее, но мы уже знаем в пять раз больше того, что получили из аварийного терминала. А еще у нас есть координаты продовольствия и хранилища воды. Пусть они и не слишком по пути.

Последнюю фразу я договариваю на чистой инерции, ведь зал, в который мы зашли обрывается на середине. Нельзя быть уверенным, что это не работа мусорщиков Цесико, однако куда больше похоже на то, что здесь произошла крупная авария. Стены покорежены и расплавлены, луч фонаря теряется во тьме под нами, и единственная дорога вперед — тонкая труба, идущая по самому краю разобранной стены, а потому чудом не задетая. Вот только противоположного края не видно, и гарантировать, что она доходит туда — невозможно.

— Забавно. — Бормочу, подходя к самому краю, и заглядываю в бездну. Свет с глаз андройдов выхватывает пару разрушенных этажей, как вверх, так и вниз. Что дальше — не разобрать. В стороне сплошной оплавленный метал, заливший проходы до последней щели. — Похоже хомяк знала куда нас отправить. Интуиция подсказывает, что другого пути нет. Придется идти по трубе.

— Она меня не выдержит. — Боязливо говорит орк-защитник, отступая на пару шагов.

— Тогда придется надеется, что выдержат перегородки и кабели под панелями. — Отвечаю, проверяя страховку, и с силой дергаю за все выступающие части, до которых могу дотянуться. — Если распределим вес между страховкой, ногами и руками. Выбирая только самые прочные элементы для опоры, возможно обойдемся без жертв. Свяжем друг друга, добавим пару точек крепления и все получится. В таком деле главное не торопиться.

— И не думать, что уходит время. — Мрачно добавляет Куват, и мне не остается ничего кроме как согласится с молчаливым гигантом. Действительно, никакой радости таймер в интерфейсе не добавляет. От суток осталось двадцать два часа, и хотя расстояние пройденное нами за это время не соизмеримо с тем что мы прошли сами — это и пугает.

В работающей как часы зоне ответственности центральной системы контроля мы разом перелетели через сотни этажей и километры пути. А теперь вынуждены плестись по разрушенному коридору, в полной темноте, которую не пробивает даже Зрение Ци. Но самое поганое — я чувствую, как нечто давит на меня, наблюдает, выжидая момент для атаки.

Немертвое море? Оно находится больше чем в километре от нас, и пускай его мрачное присутствие и в самом деле может воздействовать на большом расстоянии, угроза куда более близка и реальна. Туннельник? Сомневаюсь. Эти твари шастают по воздуховодам, и не приспособлены к боям на открытой местности. Андройдов тоже опасаться не стоит — пусть они и умеют карабкаться по почти отвесным поверхностям, но их выдают светящиеся глаза. Но кто тогда? Нечто новое?

— Имаджин, сколько у тебя осталось единиц воплощения? — Спрашиваю у девушки, отмечая что мой запас равен единице. Кошка ошарашенно смотрит, не понимая вопроса. — У тебя хватит магии, чтобы ветром поднять Кувата если он вдруг упадет?

— Если без брони, вещей и оружия. Наверное. Но я бы не стала проверять. — Не слишком уверенно отвечает Имаджин, и ее опасения прекрасно понятны. Как и мои.

— Значит первой пойдешь ты. В случае опасности — прыгай ко мне. Я двигаюсь вторым, следом Куват и Аи. Вещи мы с замыкающей разделим поровну, облегчим тебе маневр. И очень прошу, никакой стальной кожи. Конструкция и так на соплях держится. Перемещаемся не спеша, держим дистанцию видимости. Опоры стоят каждые пятьдесят метров, возьмем двадцать пять для надежности. Веревка будет в натяг, не обгоняем, но и не отстаем. Всем все понятно?

Откуда я знаю правила скалолазания, как вязать узлы, отмерять локтем веревку и крепить карабины? Умение тела, или собственная забытая память? Интерфейс ничего не говорит, оставляя меня наедине с командой и темнотой. Может это и к лучшему. Нужна предельная концентрация, а если я вдруг ударюсь в воспоминания — может стать много хуже.

Имаджин неуверенно ступает на тонкую оплавленную трубу, даже сейчас белая кошка выглядит грациозно, хотя ее пушистый хвост и стоит колом от нервов и раздражения. Она крепит веревку к внутренней части стены, но делает это скорее для порядка, у нее прирожденное чувство равновесия и девушка легко ступает вперед.

Дожидаюсь пока веревка натянется, и иду следом. Я в опоре уверен куда меньше, воображение щедрыми мазками рисует гигантскую пасть, дожидающаяся меня на дне провала. Вот только если я упаду — вполне могу не дожить до приземления. Какая глубина у этого колодца? Невольно смотрю вниз, но дна естественно не видно. Голова кружится, заставляю себя крепче вцепиться в остатки стального каркаса и пойти вперед.

Имаджин послушно дожидается пока веревка чуть ослабнет, продвигаясь дальше. Страх уходит, труба скользкая от конденсата, но множество креплений внутри разобранной стены вполне можно использовать. Беспокоюсь не за себя. Третьим к преграде подходит Куват, и я прекрасно понимаю настроение товарища по дрожанию веревки. Ничего. Он выдержит. У него просто выбора нет, как и у всех нас.

Дожидаюсь пока веревка со стороны орка-защитника чуть ослабнет и сам двигаюсь вперед, высвобождая место для Имаджин. Когти на ботинках успокаивающе стучат по металлу. Толстая, рифленая кожа подошв гнется, но я стараюсь переносить вес на руки, равномерно распределяя не малый вес своего тела и вещей за спиной.

Таймер тикает, заставляя регулярно на себя оглядываться. Через полчаса всем становится спокойнее, они привыкли к опасности, неустойчивости конструкции, и это самое страшное.

— Не терять бдительность! Держитесь крепче! — Говорю громко, и уверенно, хотя с самого градом льет пот. Тяжело. Руки в постоянном напряжении. Свет от глаз-фонарей выхватывает лишь небольшой участок мертвого металла. По оплавившейся крыше понятно, что коридор разобрали задолго до аварии, или катастрофы.

Из-за плохого освещения и гигантских расстояний, разобрать что-то в темноте практически невозможно. Но что-то подстегивает меня, заставляет активировать Шок. Сдерживаю секундный порыв, помня о возможных судорогах и слабости, но ощущение подкрадывающейся опасности не отпускает. Вот только откуда?

— Аи, оглядись по сторонам! — Кричу девушке, сам всматриваясь в темноту. — Не видишь ничего необычного? Движение?

— Для меня тут необычно все, но никаких опасностей кроме пропасти под ногами нет. — Не слишком уверенно отвечает доктор. Казалось — чувство опасности должно отпустить, но становится лишь хуже. Чужой взгляд наполняется уверенностью, дьявол, я его чувствую словно свой собственный. Медлить нельзя, я должен это видеть. Старательно ищу любой изолятор, чтобы ненароком не ударить друзей, но все без толку.

— Имаджин, Куват, вцепитесь во что-нибудь и держитесь изо всех сил. Мне нужно спустится! — приказываю, и не дожидаясь ответа свешиваюсь на нижний этаж. Веревка трещит, хорошо, что это не моя страховка с плетеным стальным тросом. Перехватываюсь ниже, отпуская трубу, и тут же активирую Шок. Судорога проходит по телу, фонари вспыхивают в разы ярче и два лопается перегорая. Но цель выполнена, темнота отступает и на грани своего простимулированного Зрения Ци я замечаю едва различимые фигуры на уступе, метрах в двухстах. Одна из них резко встает, поднимает руку, и чувство опасности превращается в звериный ужас.

— Гасите фонари! Быстро! — успеваю в последнее мгновение крикнуть я, срывая с головы связку глаз андройдов а в следующее мгновение раздается многократно отраженный гром выстрела и возле моей головы в стальной стене появляется аккуратное отверстие. Мы под обстрелом!