Не знаю, чего именно я ожидал. Сокровищницы? Тюрьмы, забитой детьми и подростками? Масло уже начинало подсыхать, так что пролезть на следующий уровень, мимо запертой двери, оказалось куда тяжелее, но, справившись с задачей, я очутился в помещениях, забитых перегородками и развалинами. Пуки-хранители постарались и здесь, они до последнего спасали предметы и инструменты, штопая их своими черными нитями, и зачастую некоторые предметы стали почти целиком состоять из них.

По таким вот призракам вещей я понял, что передо мной — лаборатории. Очень давно покинутые, забытые и неиспользуемые. Здесь не осталось почти ни одной целой вещи, но лужицы обычного стекла, растекшегося по кремний-углеродным столам, еще указывали на то, где стояли ряды пробирок. Провода и приборы оставляли свои отпечатки, даже превратившись в кучки пепла и пыли, разложившись за тридцать тысяч лет на первоэлементы, а затем слежавшись в камни.

Время беспощадно. Оно как волчица, пожирающая все ради своих детей — перемен. И все же, передвигаясь от коморки к коморке, я испытывал щемящее чувство грусти в груди. Все, что здесь когда-то было, все, что построили великие зодчие — все обернулось прахом. Собранные десятками тысяч лет знания, технологии и труды ушли, словно вода в песок. А на их месте появилась академия Чщаси, не развалившаяся на части только благодаря неустанному труду крохотных тружеников — пауков-хранителей.

Даже сейчас они пробегали мимо меня, поддерживающего око урагана, не замечая и не интересуясь случайными помехами. Только оказавшись на пути их постоянного движения, я наконец осознал, сколько же механизмов находится в рабочем состоянии. Выходило, что их даже не сотни — тысячи. Каждую секунду они что-то латали, перенастраивали, перепаивали, зашивали и заливали своей спасительной черной паутиной.

Вниз они бежали с полными брюшками, а возвращались уже пустыми. При этом двигались с тихим жужжанием, почти неразличимым даже за тонкой стеной. Стоило перегородке заслонить нас друг от друга, как жужжание превращалось в монотонный гул, который можно было услышать в любом классе академии. Интересно, как они латают колонны, находящиеся в тренировочных аудиториях? Может, внутри них тоже есть проходы?

Обследовав двадцать первый этаж и с трудом разминувшись с возвращающимся на пост Стражем, я понял, что мне нужно подняться еще выше. Впереди ждало больше тридцати этажей. И даже если каждый десятый из них — технический, с такими же шторками, как на двадцатом, должно было попасться что-то интересное.

А вот надежду на обнаружение здесь Хироши я уже отбросил. За два года такой слой пыли не копится. Вдали от постоянных маршрутов хранителей и Стражей он достигал пятнадцати сантиметров. Что, по понятным причинам, было, мягко скажем — много. Если бы здесь ходил кто-то еще, остались бы значительные впадины, которые не стереть за пару лет. А значит, своим «спасением» Шунюан занимался не здесь.

И все равно бросить обследование на половине пути мне не позволяло природное любопытство, смешенное с восторгом от тех крупиц воспоминаний, что всплывали в моем мозгу при взгляде на вещи из давно минувшего тысячелетия. Да и забраться на самый верх — посмотреть, где свои материалы берут паучки — тоже хотелось.

Академия Чщаси представляла собой одну гигантскую загадку, состоящую из множества разрозненных паззлов. И пока я обходил стороной очередного Стража, приглушив око урагана, чтобы, не дай бог, не задеть его эффектом подавления, вспоминал все что мог об этом величественном здании. Все, что рассказывал ректор, найденное в записях библиотеки, и те крупицы, что сумел выяснить сам.

«Ковчег-3», один из множества проектов по спасению человечества, приведенных в действие на заре времен. Что именно там произошло — оставалось для меня загадкой, но это неразрывно было связано с такими понятиями, как «прорывы Забвения», «наниты» и «Луна-2». Три воюющих расы, несмотря на явные отличия между ними: Вольные, Зооморфы и Киберы — сумели договориться о немыслимом: о мире и совместной работе.

Договор, на который каждая из сторон пошла только из-за страха полного уничтожения, подписали прямо перед строительством «Ковчега-3». Были сформированы команды, набраны самые ответственные и самоотверженные добровольцы, поклявшиеся всеми доступными им силами сохранять человечество, независимо от его расы, вероисповедания и цвета кожи. И, строго говоря, у них получилось. Хотя и без проблем не обошлось.

Сознательная жизнь человечества до того момента составляла всего двенадцать-тринадцать тысяч лет. А после катастрофы — уже в два раза больше. Что, несомненно, стало выдающимся достижением для трех групп, которых сейчас я знал как демонов, ангелов и тифлингов. Враждующих треть от этого времени, а может, и больше.

Ведь уже десять тысяч лет назад объединенные силы демонов проникли в императорский дворец эльфийской столицы и вырезали почти подчистую династию Силерантилов, последних последователей бога Солнца — воплощенного ангела. Куда делся сам ангел до того, как воскрес с моей помощью в подземельях Уратакоты — я не знал. Да и воспоминания эти были не моими, просто сведения об этом сохранились в запечатанной личности, хранящейся в моем кристалле души — Джи, душе моей погибшей супруги.

Или не моей? Вопрос оставался открытым. Постепенно воспоминания из прошлой жизни, переданные с помощью божественного заклятья, стирались. Даже те два месяца непрерывной войны, которые составляли все мое существо при рождении — забывались. Я рос, менялся, у меня появлялись новые друзья, соратники и противники. Хотя того уровня ненависти, которую я испытывал раньше, не было и в помине. В конце концов, моя сегодняшняя жизнь куда тише и безмятежнее. Даже крупицы информации, что я получил при смерти дубликата, не вызывали особых эмоций. Только осознание полноты картины.

Свет, Тьма — нет никакой разницы. Они одинаково пагубны и одинаково бездушны. Бог Света, пророком которого я был, оказался лишь лжецом, принесшим в жертву почти миллион верующих, включая всех моих друзей и знакомых. Ради чего? Лишь для того, чтобы стать сильнее. Император демонов оказался куда более прагматичен, хотя его когорты диких демонов, адские паровые машины и вызванные твари унесли ничуть не меньше жизней.

Ангелы, подчиняющие души людей и питающие собственные силы их верой. Демоны — подчиняющие тела и умы, заключая в цепи жестоких законов, следящие за каждым движением. Обе стороны мне стали одинаково противны. И обе стороны выполняли одну и ту же задачу — спасение человечества, как бы глупо это ни звучало. А еще они все изначально являлись одним народом, разделившимся в результате спора — как именно выполнять задачу.

Не знаю, что сталось бы с народом Чщаси, не возникни необходимость обороняться от постоянно нападающих тварей. Возможно, Гуй Шен решил пойти по проторенному пути. Однако судьба распорядилась иначе, и «Ковчег-3» сохранился только благодаря сотрудничеству всех разумных рас. Да, интриги кланов, тайные убийства и подпольные войны никуда не делись, и все же эта система мне нравилась куда больше.

Да, ограничение свободы исследований никуда не делось. Никакого электричества. Минимум техники. Но это в первую очередь связано с реакцией Тьмы. Еще одной великой загадки и величайшей угрозы — ведь даже если человечество не сумеет сожрать само себя во имя победы одной из сторон, это с удовольствием сделает сужающееся вокруг континента кольцо черного Ничто, пожирающего пространство и материю.

Для меня она оставалась величайшей загадкой нашего мира. А вот ректор должен быть в курсе не только опасностей, но и природы этого жуткого явления. Хотя, возможно, я сумею найти ответ здесь? На закрытых этажах академии? Увы, у меня оставалось все меньше надежд на это. Ведь, кроме рухляди и пыли, на десяти пролетах я не нашел абсолютно ничего.

Раньше здесь, безусловно, находилось средоточие великих знаний. Лаборатории, полные оборудования и кипящие жизнью. Возможно, здесь проводились исследования, способные остановить Тьму, а возможно, именно они ее и породили, но в любом случае больше здесь ничего не осталось. Столы и стулья рассыпались в пыль, стекло за тысячи лет оплыло и превратилось в аморфные комки грязи. Ценнейшее оборудование сожрали бактерии, давно погибшие от времени.

Серверные, собирающие результаты всех исследований, превратились в паучьи гнезда. Хранители, в которых я едва чувствовал Ци — настолько мало они потребляли энергии, — занимались не постройкой нового, а судорожным поддержанием старого в хоть каком-то состоянии. Но именно благодаря им здание оставалось целым.

Подходя к выходу с двадцать восьмого этажа, я внезапно понял, что вокруг меня чистое пространство. Никаких перегородок. Никакой пыли. Голые каменные плиты, скрепленные черные нитями. Это произошло так внезапно, что я не успел оценить ситуацию. Обернувшись, я понял, что все до крупицы убирают жуки, похожие на скарабеев. Мохнатыми лапками они собирают все в клубки, скатывая их в пирамидки из снежков. Вот только пирамидки эти не успевают расти — почти сразу к ним подбегают пауки и, наполняя брюшки, возвращаются вниз.

Вот уж действительно — будущее, построенное на останках прошлого! Все, что было хорошего и важного, пусть и крайне медленно, но выметается, перерабатывается и используется для поддержания того, что еще возможно сохранить. Если впереди все так же вылизано, то у Чщаси остается не так много времени. Всего семь этажей праха из более чем пятидесяти. А ведь какое-то время должны были использоваться нормальные запасы. Здесь должны были трудиться люди и нелюди, стараясь найти решение проблем человечества.

Что это значит? В первую очередь, что мне нужно убираться отсюда как можно быстрее. Все это время я умудрялся прятаться от Стражей за перегородками и стеллажами, за останками столов и горами мусора. А здесь… стоит появиться Стражу, и мне конец. Прятаться негде. С сожалением взглянув в последний раз на этаж, я с изумлением понял, что он не полностью пустой — на полу оставались крошечные кубики, почерневшие от времени.

Схватив, сколько успел, я рванул к выходу — как раз вовремя, ведь за моей спиной заскрежетал о бетон металл. Вот только убраться я не успел. Стальная рука схватила меня за лодыжку и не церемонясь выдернула наружу, ободрав кожу на голове и сильно приложив об угол. Не знаю, что так повлияло на Стража. Возможно, время и отсутствие противников. А может, солнце плохо пробивалось через пожелтевшие кристаллические стекла, но он оказался медлительнее и слабее собратьев. Благодаря промасленной штанине мне удалось вырваться, оставив клок одежды в его пальцах. Но я рано обрадовался мимолетной победе.

Ожившая статуя достала меня в прыжке, со всего размаха впечатав в стену. Слишком тонкую, чтобы выдержать такое издевательство. Я провалился внутрь и запоздало понял, что это не межкомнатная перегородка. Тьма вокруг сгущалась, а я продолжал падать, с ужасом осознавая, что при такой высоте моя жизнь закончится на дне узкой шахты лифта. В панике я махал руками и внезапно сумел зацепиться за один из краев когтями на перчатках.

Руку выдернуло из сустава, я взвыл от боли, но мое падение значительно замедлилось, а главное — я находился в открытом пространстве и Страж меня не преследовал. Похоже, я вышел из его зоны ответственности. Теперь мне предстояло выбраться из этого колодца, но главное — определиться, куда именно я ползу: вверх или вниз. Ведь даже привыкшие к темноте глаза не могли ничего разглядеть через толщу сотен метров с единственной светлой точкой — там, где я пробил своим телом стену.