Тихонько затворив за собой окно, я осмотрел кабинет декана. Меня несколько смущал сам факт, что я так легко здесь оказался, ведь шпионаж между кланами никто не отменял. Однако отказываться от подарка судьбы стало бы непростительной глупостью, а потому я должен выжать из этого шанса максимум. В отличие от кабинета Хэй Хи, здесь все требовалось оставить в первозданном виде, а потому я решил доставать и смотреть свитки по одному, чтобы после можно было поместить их ровно на то же место.

Каково же оказалось мое разочарование, когда в тусклом свете, пробивающемся через закрытые ставни, я раз за разом натыкался на сметы поступления продуктов, табели успеваемости учеников и прочие бумаги, имеющие прямое отношение к работе лагеря. Но ни слова об интересующей меня теме. Если Шунюан и был причастен к пропаже Хироши, вряд ли он записал это и сохранил в своих документах специально для меня. Но я не сдавался.

Следовало проверить любые возможности. Тайники, скрытые коды, письма. Все. Самая страшная мысль, появившаяся у меня в голове уже после того, как я влез в кабинет — зачем ему записи, если он, как тифлинг, все может сохранять в интерфейсе. Но я старательно гнал ее от себя, ведь в противном случае у меня не оставалось и шанса найти компромат на преподавателя.

В первую очередь я начал с тайников. Тщательно измерив все стены внутри и снаружи, проверив толщину столешницы и каждого из ящиков стола, я убедился, что двойного дна нигде нет. Ничего странного, учитывая, что жилище временное. В создании тайника, когда тебе в любой момент придется покинуть дом, нет никакого смысла.

Исходя из этой логики, я не стал перепроверять документы, которые предназначались для передачи третьим лицам. Все сметы, отчеты, проверочные и экзаменационные работы отошли на второй план. Та же судьба постигла учебники, наставления студентам и сданные для проверки манускрипты. Все это не являлось собственностью лично Шунюана.

В результате, перерыв все столы, сундуки и шкафы, я определил для себя восемь вещей, которые явно принадлежали декану. Шесть из них были в виде свитков и представляли из себя сборник высокой поэзии: в свободное время декан, оказывается, писал стихи. Что ж, идя Путем Письма, каждый воитель осваивал это искусство. Но только некоторые могли достигнуть таких высот, чтобы их работы ценились. В любом случае это было не только красиво, но и весьма поучительно. Прочитав пару стихов и поняв, что я в них совершенно ничего не смыслю, я отложил свитки в сторону. Настала очередь книг — дневников. И это было странно.

Не занимайся я столько лет с чернилами и бумагой, ни за что не почувствовал бы разницы между свежей, неисписанной бумагой — и полностью заполненной письменами. Вот только страницы, несмотря на пожухлость и больший, чем обычно, вес, оставались девственно пусты. На них не осталось ни следов от карандашей, ни вдавливания от палочки. А значит, чернила наносили кистью, как и положено мастеру Письма.

В попытках разглядеть надписи я зажег свечу, спрятав ее под столом, и нагрел лист. Но даже когда продержал страницу минуту над огнем — ее цвет совершенно не изменился, лишь осталась копоть. Ни при свете луны, ни при внимательном осмотре в крохотном огоньке я ничего не увидел. Это заставило меня задуматься, вспоминать все уроки, что нам давали.

Конечно, из нас не готовили шпионов или ниндзя специально, однако некоторые простейшие техники объясняли. Можно было писать белком, соком экзотических фруктов, светящимися в темноте после света чернилами. Но у всего этого было несколько основных правил. В первую очередь — одноразовость. Большинство чернил можно было скрыть и проявить только один раз. А значит, их можно смело отметать — они не подходили для записей, да еще и в столь явном виде. Другие можно было проявлять и прятать многократно, однако они оставляли явные следы или пути блокировки. Такие, как шифрование надписей.

Здесь же было нечто иное. Но на всякий случай я последовательно проверил все составы, к которым у меня мог найтись проявитель. Начиная от самого сложного, заканчивая самым простым, а потому наименее вероятным. Раз за разом у меня ничего не получалось. Я потратил уже кучу времени, и старшая луна уже начала клониться к горизонту, когда я в отчаянье просто активировал зрение Ци, которым обладал каждый начинающий адепт. И смачно выругался.

Да, вот они — надписи. Прямо передо мной. Все оказалось так просто и одновременно так сложно. Никто, кроме меня, ректора и, возможно, Кингжао не смог бы прочесть их. Ведь, как сказала верховная жрица храма Послушания — у кланов нет того, кто бы разбирался в древнем. А потому Шунюан практически ничем не рисковал, оставляя эти записи. Вспоминая речь наставницы, я также понял, почему именно он оставил их. Нет, конечно, не потому что хотел, чтобы их нашли. Иначе не стал бы скрывать двойным методом, пусть и простым.

Ответ заключался в памяти. В ее свойстве. И — нет, не в человеческой памяти, подверженной забывчивости. Кингжао говорила, что с трудом помнит происходившее тысячу лет назад, потому что новые воспоминания вытесняли старые, и тифлингам приходилось выбирать, что и как сохранять. Кингжао просто записывала воспоминания и теряла то, что считала наименее важным. Ректор отдавал свои воспоминания сидящему в подземелье стражу — KoWoT. А Гуй Шунюан решил вопрос таким образом — ведя журнал с двойной защитой.

Оставалась самая малость: разобраться, что тут ценно лично для меня, а что нет. Судя по надписям, этот журнал был 1073-м томом в общих записях и охватывал наиболее важные события, произошедшие за последние несколько лет. Понимая, что разбирать такую массу информации у меня нет ни сил, ни времени, я просто открывал страницу, сканировал ее, запоминал и шел дальше. Весь дневник, огромный тысячестраничный том, я успел отсканировать только к утру. Вернул все книги на их места и, пока солнце не встало, убрался из кабинета.

Времени мое приключение заняло куда больше, чем я рассчитывал, так что я направился не в казармы, отсыпаться, а сразу на свой пост. На кухню. Благо, что, проработав пару лет младшим, а потом и старшим поваренком, я уже весьма сносно готовил. Это не стесняясь использовали все мои одногруппники. А я, имея доступ к продуктам, чуть увеличивал свою порцию так необходимыми для быстро растущего организма веществами.

— Доброе утро, Вал, — поприветствовал меня старший повар. — Не спится? В такую рань пришел.

— Да, не могу заснуть, так что лучше делом займусь, — кивнул я, надевая передник. — Не слышно, куда сорвалось все начальство?

— Как куда? На юг, ставить новые оборонительные рубежи, — удивленно посмотрел на меня повар. — Весь лагерь только об этом и говорит. Какое-то чудовище снесло часть внешней стены. Бои идут уже за внутреннюю запруду Хэй — там, где раньше выращивали рыбу для еды. А теперь там настоящий хаос. Союзники, противники. Никто уже не знает, что именно происходит. Если стена пала — значит, внутренняя запруда стала последним рубежом обороны. Жуть. Надеюсь, она выдержит. Иначе бои пойдут уже за сам Скрытый дворец, а тогда… я даже не знаю, что произойдет.

Повар не договаривал, но я сам все прекрасно понимал. Если начнется полномасштабное вторжение на остров, которое не смогут удержать стены, Гуй Шен объявит об эвакуации. Всех выживших переселят в здание академии. Все, кто сможет — останутся снаружи, чтобы до самого конца, до последних капель крови защищать здание «Ковчега-3». А те немногие, кому повезет, останутся жить в запечатанном обелиске, ожидая либо своих последних дней, либо спасения и выхода через много поколений.

Вот только на этот раз план ректора может не сработать. Если Вековечная Тьма доберется до «Ковчега» во время изоляции, сомневаюсь, что кто-то сможет выжить в таких условиях. Да и наги, если захватят остров, вряд ли оставят небоскреб в покое. Жить хотят все, вот только способ выживания еще не найден. Он кроется в обелиске соседнего острова, а туда мы идти совершенно не готовы.

— О чем задумался? — спросил начальник, когда я шинковал очередной красный корень для супа. — Сильно не увлекайся, а то доску разрежешь.

— Простите, — буркнул я, быстро переходя к другим овощам. — Как думаете, наш глава сможет справиться с нашествием наг?

— Должен, — пожал плечами повар. — Сейчас все владыки объединят свои силы. Если уж они ничего не смогут сделать — тогда я даже не знаю, кто. К тому же у союзников на службе есть собственный легендарный демонический кракен. По крайней мере, так говорят. Нам не о чем беспокоиться.

Тут он скорее обнадеживал сам себя, чем врал мне, но в любом случае я прекрасно понимал желание повара быть обманутым и переложить ответственность на чужие плечи. Вот только я себе такой роскоши позволить не мог. Несколько легендарных тварей живут прямо у нас под боком. Карта Хэй Хи говорила, что и на других территориях Чщаси есть опасные участки. А значит, мне необходимо найти способ стать сильнее и убить их. Или, скорее, стать сильнее на их убийстве, ведь совершенно не понятно, что меня ждет за стеной.

Следующие несколько дней прошли в обычных тренировках. Затем вернулся и вновь уехал Шунюан, собрав вещи. После — вернулись герои. Я надеялся, что наши усиленные тренировки продолжатся, но вместо этого на весь лагерь остался один преподаватель и командир — Пинг Ян. Явно недовольный положением вещей. Вместо десяти выдающихся учеников на его попечении оставили две с половиной сотни.

— Мне сказали, что это великая честь и ответственность — воспитывать молодое поколение будущих воинов! — сказал командир, собрав нас на плацу. — Но сейчас как никогда наш город и наша земля находятся в опасности. Сражения идут уже не за внешние стены, а за наш дом. Каждый воин, каждый герой и владыка — сражаются, для того чтобы подарить вам надежду. Будьте благодарны им за те минуты и секунды, что вырвали для вашего дальнейшего обучения.

Ведь вы и те, кто сейчас стал серебряным адептом — последние, кто успеет пройти экзамен на воинов до того, как врата академии Чщаси закроются на столетия. Тренируйтесь так, будто от этого зависит ваша жизнь. Ведь на самом деле так оно и есть! Все уже решено: если наги пробьют внутреннюю стену Скрытого дворца, мы покинем дома и укроемся в жилище хранителей. Пока же у вас еще есть время.

Я хотел было выкрикнуть, что и оружие против тварей у нас есть. Но вовремя сообразил, что это далеко не так. В первую очередь потому, что никакого оружия на самом деле еще не было. У меня в наличии селитра и уголь, однако нет серы. К тому же я сам понятия не имею, в каких пропорциях их смешивать, чтобы получить не просто быстро горящую смесь — а взрывающуюся и мгновенно расширяющуюся, а без этого порох не получить.

Да и толку мне с пороха, если нет пушек, ружей и мортирок! Железа нет, топлива для плавки в обрез, а ведь еще нужно объяснить, что именно я хочу получить, чтобы выковать необходимое. Оставались самые простые варианты — бомбы и гранаты с камнями. Оставалась и еще одна, немаловажная проблема — угроза Гуй Шена об изгнании. Уверен, если он узнает о моих действиях, выгонит без колебаний. Он был очень доходчив в своих объяснениях. А значит, я должен сделать все в тайне от всех, да еще и не забывая развиваться.

К счастью, даже после самых суровых тренировок и смен у кастрюли у меня оставалось немного времени, чтобы изучать записи Гуй Шунюана. Там было много мусора, его мыслей и переживаний. Но во всех этих записях встречались краткие характеристики, которые я вначале пропускал, пока не наткнулся на знакомое имя: «Джен Хироши, поздний, мутант второго класса».