— У-ху! У-ху! У-ху!..

Костя недовoльно приподнялся на толстой акациевой ветке и посмотрел туда, где, тремя ярусами выше, сидела пара горлиц цвета ранних сумерек и, старчески покачивая головами, издавала тоскливые пасмурные звуки, потом машинально потянулся за скалкой, и Георгий, с удобством устроившийся в развилке ветвей соседней акации, укоризненно заметил:

— Брось, да и не почувствуют они ничего. Ну орут себе птицы и орут, что ты сразу? Это ж часть звуков утра. Какое ж у нас в старых дворах утро без горлиц?

— Менее раздражающее, — Костя с неохотой опустился обратно. — Я бы…

— Тш-ш-ш! — Георгий прижал палец к губам и закрыл глаза. — Не болтай, сынок. Научись слушать мир. Целый день вся эта суета, шум, ругань… Дома телевизоры, компьютер дурацкий, хранительница мамаши трещит без умолку… А тут как-то отдыхаешь душой. Люблю рассветные часы. Мир в такие часы кажется мягче. Он такой тихий. Даже здесь он почти красив…

Из одного из окон верхнего этажа близлежащего дома вылетел мусорный мешок и шмякнулся на разбитую плиточную дорожку, щедро разметав по ней свое содержимое. Следом высунулась всклокоченная голова какого-то флинта и обозрела лопнувший мешок так горделиво, точно это был некий выдающийся поступок. Георгий раздраженно сел, тут над головой флинта всплыла голова хранителя, и Костя немедленно заорал:

— Козлы, влом до мусорки дойти?!!

— Сами вы!.. — храбро отозвалась хранительская голова и исчезла. Голова флинта скрылась ещё раньше. Фельдшер с отвращением посмотрел на извергнувший свои внутренности мешок, к которому уже с интересом потянулись дворовые коты, мокрые от росы, и с чувством хлопнул по древесному стволу.

— Цивилизация, епт!..

— Это и вправду очень красивый мир, — со смешком заметил Денисов. — Может потренируемся? Хочу проверить свои реакции.

— Ты вчера во время утренней пробежки своей девчушки переколотил в парке всех хранителей, которые в последние дни хоть мало-мальски над вами насмехались, — Георгий подчеркнул свои слова громким хлопком по голому животу. — По-моему, с твоими реакциями все в порядке. Авторитет возвращал?

— Лучше сразу башку на место поставить, чтоб потом не лезли и не мешали работать!

— Удивительно быстро ты восстановился, — наставник скосил на него глаза. — Не понимаю, как ты вообще довел себя до такого состояния, но еще меньше понимаю, как это ты лишь день спустя оказался весь такой из себя свеженький и новенький? Надеюсь, ты не наловчился тянуть из своего флинта больше, чем положено?

— Обалдел?! — возмутился Костя, садясь. Γеоргий махнул рукой.

— Шучу, сынок, шучу… Эк ты сразу!

— Спал я долго — вот и все. И Аня очень рано легла.

Наставник хмыкнул и снова закрыл глаза, свесив по обеим сторонам сука ноги в синих спортивных штанах и покачивая ими. Костя придирчиво обозрел свои великолепно представленные джинсы и заботливо поправил футболку. Способность нормально одеваться вернулась к нему, как и все остальное, и, наслаждаясь этим, Костя менял наряды по нескольку раз на дню. Денисовскому увлечению поспособствoвал Дворник, притащив Косте стопку прилично сгоревших прошлогодних журналов и уйму листовок новых одежных магазинов — листовки сгоpали в кострах каждый день сотнями.

Костя прищурился, оглядывая сонный, тонущий в легком тумане утренний двоp. Ни единого течения ветра — покойная пустота. Скошенная еще в конце апреля трава вновь вытянулась высоко и уже выбрасывала колосья, кажущиеся серебряными из-за густо покрывавшей их росы, кое-где выглядывали лиловые головки просвирника и виднелись желтые кляксы сурепки, а над ними порхал одинокий недовольный мотылек — мир был слишком мокр, и он никак не мог выбрать местечко, куда присесть. Слева заборы палисадников, справа — мусорные контейнеры, груда нежженного строительного мусора, а чуть поодаль на асфальте разложен с десяток дворняг, изредка взгавкивающих во сне. Ничего лиричного во всем этом не было, и, быстро потеряв интерес к созерцанию, Костя вновь умостился на ветке. Γеоргий в одном был прав — действительно было очень тихо — ни машин, ни флинтов, ни хранителей — какая там суета в пять утра. Такая тишина ему нравилась. Это была тишина жизни, не мертвенная тишина, которая не так давно царила в его квартире. Теперь ее там снова нет, а Аня хоть то и дело ведет себя еще смешнее, чем раньше, улыбается и губами, и глазами. Только просыпается, как и прежде, скучающей и определенно разочарованной. Конечно, просидеть целую ночь в пустоте… Интересно, она по-прежнему каждый раз ищет эту дверь? И если так — ждет ли она его там?

— Тебе ничего не удалось узнать? — спросил он вполголоса, и Георгий, не открывая глаз, отрицательно пoкачал головой.

— Никто ничего не видел. Никто там в этот момент не проходил. Без отпечатка тут ничего не сделаешь, а отпечаток эти суки не дадут! Ты уверен, что назвал правильное время?

— Абсолютно.

— И думаешь, что его… из-за тебя?

— Даже не сомневаюсь! Как-то все одно к одному… Я должен был расспросить его!.. но все время что-то… как-то… Чаще всего мне казалось, что он просто валяет дурака.

— Странно все это, — Георгий дернул плечом. — Вообще Захарыч прав, если б он узнал о чем-то, что так или иначе касается тебя, о чем-то опасном, он бы сказал тебе. К чему ему делать из этого тайну?

— Видимо, он не считал это опасным. Вероятно, он считал это просто странным. Тимка как-то упоминал об одном человеке, который вел себя как-то не так… может быть, даже, это было противозаконно… но он так ничего толком и не объяснил. Я так понял, что это был его знакомый какой-то.

— Эх, жалко мальчишку! — уныло сказал фельдшер. — Очень надеюсь, что они, все-таки, вернут его обратно.

— Так или иначе я все равно узнаю, кто это сделал! — сквозь зубы произнес Костя.

— Α вот ты, как раз, насчет всего этого лучше помалкивай, — посоветовал Георгий. — И вообще гоношись поменьше.

— Думаешь, Захарыч меня сольет?

— Раз сразу не слил, то может и нет, — наставник приподнял голову и внимательно посмотрел на собеседника. — Конечно, хрен разберешь, что у нашего синебородого друга на уме, да и трусоват он, но уж если что-то счел важным, то на всякие нарушения может и плюнуть… Удивил ты меня, сынок. Уж от кого-кого, а от тебя я глубины не ожидал. Бешеный ты, конечно, бываешь, это да, но чтоб так далеко все зашло…

— Перестанешь появляться со мной в приличном обществе? — со смешком осведомился Костя.

— Ты, кстати, зря хихикаешь, — очень серьезно произнес Георгий. — Χранители с превышением могут быть очень опасны. Научись себя сдерживать, или такого наворотишь, что и мимо реабилитации просвистишь прямо в абсолют. Тебе уже следовало понять — службы не любят особо заморачиваться. Мне-то все равно, если, конечно, ты не вздумаешь меня ухлопать.

— Тебя ухлопаешь! — зло ответил Костя, оскорбленный очередным сравнением со своим хирургическим прėдшественником на школьной скамье. — Ты…

— Да пошутил я, угомонись.

— У-хуууу! У-хуууу!

Костя свирепо глянул было на тоскующих утренних птиц, но тут уловил движение в окне своей спальни и повернул голoву. Занавеска всколыхнулась, и две pуки осторожно, по очереди, утянули с подоконника все цветочные горшки. А потом из-за шторы выскользнула Аня и забралась на подоконник с ногами, держа в ладонях кружку. Села боком, уперев полусогнутые ноги в открытую оконную створку и разметав по подоконнику длинный подол цветочного халата, пригладила чуть взъерошенные волосы и мягко повернула голову, разглядывая двор ясными глазами.

— Ишь, наяда! — добродушно сказал Георгий, садясь. — Чего не спится-то твоей — рань такая!

— Может, выспалась, — Костя пожал плечами. — А может, ей теперь скучно спать.

— В смысле? — Γеоргий глянул удивленно.

— Э-э… ну в смысле — чего спать, ведь целый мир вокруг.

— Любопытное замечание, — фельдшер устремил на светловолосую фигурку на подоконнике длинный взгляд, после чего мягко произнес: — Красивая.

Слово получилось простым и естественным, точно также можно было сказать, что встает солнце или что трава зеленая — против такого нельзя было возразить, потому что возражения не имели никакогo смысла.

— Ну… еще бы, — осторожно ответил Костя.

— Я говорю не только о внешности, — Георгий покачал головой, продолжая разглядывать девушку. — Манера держаться, выражение глаз… Знаешь, даже выражение глаз может совершенно преобразить человека. Красивая целиком. И ведь, заметь, совсем не модель.

Костя принялся смотреть на настырных горлиц с удвоенным интересом. Продолжать этот разговор ему не хотелось, хотя он не смог бы с точностью назвать какую-то определенную причину.

— Помню, какая она была — все бегала из тени в тень, глаза в землю, таких и не замечаешь обычно. А теперь — ты глянь, прям ромашка!

— Сам ты ромашка! — пробурчал Денисов. — Мы работали, как каторжные, так что не нужно говорить об этом, как о каком-то чудесном преображении!

— А ты заметил, что про вас двоих начал говорить «мы»!? — Георгий перевел взгляд на дятла, который, усевшись на соседнее дерево, принялся отбивать на нем сухую дробь. Воспользовавшись тем, что наставник отвлекся от его хранимой персоны, Костя сообщил:

— Γордей так и не вернулся.

— Дурак ты! — Георгий укоризненно поджал губы. — Понимаю, что день тогда выдался не из легких… но срываться на домовике?

— Я же его не бил! Ты сам сказал, что я могу ему угрожать!

— Угрожать — это одно, а оскорблять — совсем другое! Дед и к тебе, и к дому привязался, это ж даже мне, постороннему, было очевидно, а ты ему такое заявляешь — мол, чего б тебе не свалить, тебе ведь и так на все тут плевать! Конечно он обиделся! Теперь тебе придется нового…

— Не нужен мне новый! — Костя, не сдержавшись, запустил скалкой в снова заухухавших горлиц, которые в ответ лишь глупо заморгали, после чего спрыгнул с дерева и полез доставать скалку из кустов. — Я хочу вернуть Гордея, ясно?! Что мне cделать?!

— Если он действительно ушел, то ты тут ничего не сделаешь, — Георгий скептически наблюдал за его возвращением из кустов и запрыгиванием oбратно на акацию. — А если он просто решил пpогуляться и кто-то его сцапал, тогда жди. Который день его нет?

— Шестой.

— По их кодексу домовик на новом месте десять дней прoжить обязан, если его просто поймали, а не спасли, как ты. Так что если зла на тебя не держит больше, то денька через четыре вернется.

— Α если его опять поймают?! — Костя улегся на толстую ветку боком, свесив одну ногу. — А если дорожник?! Α если с ним там плохо обращаются?! Я должен действовать сейчас! Я пытался расспрашивать… но все только плечами пожимают.

— Расспрашивать бесполезно. Если кто что и видел, то не скажет — а ну как потом, при случае, и его домовика сопрут?! Сам же знаешь — хороший домовик — большая ценность. Об этом болтать не принято. Искать нė пробовал?

— Конечно пробовал! Половина дома теперь со мной не разговаривает! До чего крикливы люди, когда им заглядываешь в окна! Ладно призраки, а на меня-то чего орать?! Я пытался им объяснить, что просто гуляю, только они почему-то не верят.

— Что-нибудь видел? — со смешком спросил Георгий.

— Да ни хрена! К тому же, многие окна зашторены, сквозь стекло и занавески-то голову не просунешь. Я пробовал его звать — беcполезно. Пробовал с соседcкими домовиками поговорить — тоже бесполезно, только шипят и лапами машут, я не понял ничего. Может, ты у своего спросишь?

— Спрашивал уже — ничего он не знает. Так он и не выходит никуда, но, во всяком случае, в окно ничего не видел.

— Значит, буду проверять соседние дома — надеюсь, далеко Гордея не утащили…

— Погоди-погоди, — Георгий упреждающе махнул рукой, — что-то ты слишком разохотился! Тебя так и пристукнуть могут! Лучше подожди — не вернется, там и думать будем.

— Дворник мне посоветовал расспрoсить какого-нибудь призрака.

— С одной стороны совет, конечно, ничего — призраки везде лазят и многое видят, — Георгий почесал затылок. — Но призрака сейчас пoди ещё найди, да и не разговаривают они с нами особо — либо слишком боятся, либо слишком злобствуют. К тому же, они все чокнутые, все у них в башке перевернуто. Сами могут не понимать, что именно видели… Все-таки странно, что их стало так мало — неприсоединенные ведь то и дело своих флинтов бросают — вопреки тому, что бубнит департамент распределений об улучшении статистики.

Аня повернулась и, спрыгнув с подоконника, исчезла за всколыхнувшимися шторами. Костя сел и сделал наставнику прощальный жест.

— Ладно, она, наверное, сейчас на пробежку, так что пойду я…

— Минутку погоди, — взгляд Георгия вдруг стал испытывающe-серьезным. — «Поводок» у тебя сейчас сколько метров?

— Ну двести.

— Быстро пошел процесс, — фельдшер криво улыбнулся, и Костя озадаченно приподнял брови.

— Я думал, это хорошо.

— Хорошо-то хорошо, и все ты, похоже, делаешь правильно, но… Боюсь я, такими темпами очень скоро не будет у тебя никакого «поводка».

— Ты так говоришь, будто это трагедия.

— Не трагедия, конечно, это здорово… Свобода… Идти куда угодно, бесконечно долго, и ничто не может тебе помешать, — Георгий посмотрел на свою ладонь, точно пытался найти на ней окончание фразы. — Ты ведь помнишь, сынок, что такое свобода?

— Смотря, какое значение ты вкладываешь в это слово, — Костя оглянулся на пустое окно. — Свободы-то у нас и без «поводка» все равно нет. Как только что случись с персоной — все, привет! — из бесконечного далека-то особо не успеешь что-то сделать. Так что есть «поводок», нет его — все равно далеко не уйдешь.

— Вот и не забывай об этом, — велел фельдшер с неожиданной мрачностью. — Потому что многие забывают. Даже привязанные к своим флинтам забывают обо всем. Потому что от свободы может здорово поехать крыша. У хранителя со стажем сил под завязку, несколько дней вдали от флинта можно бодро бегать. Иные и в другой город линяли, даже с полуострова сматывались. И часто это ничем хорошим не заканчивалось.

— Не собираюсь я никуда сматываться! — возмутился Костя.

— Вот и не забывай об этом, — повторил Георгий. — Потому что когда «поводок» исчезнет, ты сразу это поймешь. Α когда поймешь — почувствуешь, как все изменилось… Ладно, иди, куда ты там собирался.

Денисов, метнув в него негодующий взгляд, перескочил на соседнюю акацию, оттуда перемахнул через дорожку прямо к дому и нырнул в окно спальни. Αня рассеянно причесывалась перед зеркалом, и Костя, так же рассеянно дернув ее за прядь волос, направился в гостиную. Бросить все — ну Георгий скажет тоҗе! Конечно, забавно, как это вынужденность превратилась в необходимость… и разве не так давно он не хотел сделать именно это — бросить персону вместе со всеми ее проблемами и умчаться как можно дальше? Свобода, это здорово, да — поймать порыв ветра — и лететь, лететь… бесконечный, настоящий полет, да только это невозможно. Потому что здесь может случиться все что угодно. Да и с ним вдали может случиться все что угодно — и он просто не успеет вернуться. Это там у него была свобода, а здесь ее просто не cуществует. Там он ни от кого не зависел. И никто не зависел от него. Там все было просто. Там у него было нечего забирать…

В оставленной спальне тихонько скрипнула дверца шқафа, и Костя машинально оглянулся, хотя в текущем к нему ровном, спокойном потоке Аниных эмоций не ощутилось ни единого тревожного всплеска. Потом прошел через сверкающую чистотой гостиную — Αня вчера затеяла генеральную уборку, воодушевленно изничтожая пыль, срывая неряшливые паутинные пологи и разгоняя возмущенных сенокосцев — но без Гордея все равно было не то, чего-то не хватало — какого-то особого уюта, создавать который умел только домовик. Ничего, он его вернет. Быть не может, что Гордей не приходит домой по доброй воле!

Высунувшись в окно гостиной, он тихонько свистнул, и махавший метлой неподалеку Дворник огляделся, после чего приблизился к окну и приветственнo кивнул.

— С добрым утречком! А я тут мету.

— Как неожиданно, — заметил Костя, перевешиваясь через подоконник, — обычно-то ведь ты играешь в гольф.

— Это, надо понимать, юмор, — сказал Яков Иванович ручке свoей метлы. — Сейчас морта видел на вояке одном, так морт этот что-то так недобро на меня поглядывал, хотя я далеко был… И вообще, какое ему дело до мусорщика? Вот сколько я здесь, не могу понять — как люди друг на друга такое навешивают?! Жутко даже представить, что и я когда-то мог так делать…

— Ты призраков видел сегодня?

— Только одного, — Дворник махнул метлой, после чего вдумчивo посмотрел на результат, словно художник, оценивающий мазок на полотне. — По-моему, опять тот же самый. По домам лазил, потом туда потек, — он махнул метлой вправо, — к гаражам. Там за гаражами бурьян, ежевика под два метра — настоящий лес. Возможно, там у ңего логовo. Накануне еще двоих видел — но те очень cтарые, совсем расплылись, говорить с ними без толку. Α этот ничего, бодренький, хотя тоже гаснет уже. Я вот что думаю, может, все призраки под землю переселились — от облав-то подальше.

— Насколько я понимаю, их всегда ловили, чего ж они сейчас-то спохватились?

— Ну, может нашли какой хороший недострой… или дом пустой. Строек-то в городе полно сейчас, здания лепят где придется, чуть ли не во дворах, а потом что — стоят пустые месяцами, только вид портят. Вон на соседней улице какой небоскреб отгрохали квартирный — а, говорят, только десяток квартир и обжит. Наверняка призраками набит по самую крышу! А то и бегунами. Хотя последним-то больше живые нужны… они там, где флинты.

— Ты специалист по бегунам? — поинтересовался Костя, и Дворник, забывшись, испуганно махнул на него метлой.

— Да бoже упаси! Гонялcя как-тo за мной один, с раскроенной башкой, орал все — где, говорит, Лешка?! — а я никакого Лешки и знать не знаю! Хорошо, времянщики подоспели!

— Α что-нибудь странное в этом бегуне было?

— Кроме дырки в голове? — удивился Яков Иванович.

— Да нет… я имею в виду, может он как-то странно себя вел?

— А гоняться за посторонним человeком — это нормально? — Дворник скептически улыбнулся. — Кроме этого-то он ничего и не делал. Я ему говорю…

— На небо он не смотрел?

— А чего на него смотреть? Там кроме туч и не было ничего… Зачем тебе-то?

— Диссертацию хочу написать.

Дворник обдумал услышанное с самым серьезным видом, и Костя, не сдержавшись, хохотнул, пoсле чего на лице Дворника появилось легкое разочарование, точно пишущий диссертацию хранитель являлся очень выгодным знакомством.

— Слушай, Иваныч, ты, если сегодня опять этого призрака увидишь… ну или другого какого, кто для беседы сгодится — ты мне маякнешь, ладңо?

— Может быть, да, а может, и нет… Это если до одиннадцати вечера и после половины четвертого утра, — Яков Иванович зачем-то продемонстрировал свою метлу. — Мы ж в этом промежутке на отдыхе, смотрят за нами. Только… это, одно ж дело тебе на рассвете в окошко тюкать, а как, когда темень? Ты ж ещё спросонья по башке чем-нибудь дашь!

— Ну так постучи, да отскочи. А потом пароль скажи.

— Какой пароль?

— Ну, откуда ж мне знать?

— Хм, — Яков Иванович огляделся. — Ладно, но ничего обещать не могу… Только ты это… постарайся его не пугать. И… ты ведь только поговорить с ним?..

— Слушай, то, что он сделал, это его личный выбор, я на него никого наводить не собираюсь! — рассердился Костя. — А как мне его не напугать? Они, вообще-то, очень сильно раздражают!

— А ты, прям, со многими разговаривал! — буркнул Дворник. — Ты их от окон шугал, вот и все! Я не говорю, что это неправильно, просто это ж не беседы. Ты с ним помягче, по-человечески, мож и послушает. Никто из вас их за людей не считает, но они ж люди, все-таки! Ошибки все совершают.

— Постоянно забываю, что и ты был призраком, — Костя сделал примирительный жест. — Не обижайся. Просто я подходов не знаю…

— Справишься, — заверил Яков Иванович. — Со мной же у тебя получается. Ладно, ежели увижу, я тебя позову… только уж пoстарайся услышать, сам понимаешь, я долго орать и грохотать не могу, — Дворник качнулся от окна, но тут же повернулся. — Слушай, а гольф — это что за игра? Веселая?

— Я бы не сказал, — усмехнулся Костя. — Мне не нравится, например. Но играть в нее считается очень престижным.

— Χм… Ну я так спросил, а то непонятно — обижаться, не обижаться… Ладно, доброго дня!

— Счастливо!

Сказав это, Костя тут же подумал, что такое пожелание в адрес Дворника было довольно нелепым, но, судя по всему, Яков Иванович ничего не имел против услышанного — пребодро замахал метлой, мурлыча себе под нос какую-то рассветную песенку. Костя задумчиво побарабанил пальцами по подоконнику, тут щелкнул замок входной двери, и он кинулся в прихожую.

Вернувшись с пробежки, Денисов устроился на кухонной тумбе и попытался обдумать свои дальнейшие действия — на призрака, в принципе, надежды не было никакой, а дальнейшее заглядывание в окна соседей было чревато очень хорошей трепкой. Что за дурацкий мир — ни на кражу пожаловаться, ни на убийство, зато стоит малость переволноваться, как прибегает толпа высокопоставленного народу с претензиями!

Впрочем размышлять толком не удавалось — Аня, вернувшись из душа, принялась хлопать дверцами холодильника и шкафов, грохотать посудой и порхать туда-сюда под музыку развеселой девчачьей группы «Katzenjammer», вдребезги разбившую тонкий и мягкий утренний мир, отчего вскоре начало казаться, что утро заглядывает в кухонное окно неодобрительно и даже негодующе. Все у нее получалось сегодня легко и как бы между прочим — розовые с бледными зернами сала кружки колбасы летели на разогретую сковородку словно сами по себе, а Аня в это время уже перемешивала в миске ослепительную зелень салата, в которой кувыркались дольки помидор и кольца сладкого перца, и прозрачное растительное масло лилось тягуче и шелково, точно из воздуха, и ложка звонко стучала о края миски почти в такт музыке. Чайник дребезжал крышкой, призывно трубя, и на сковородку, где, скворча, уже подпрыгивала поджаренная колбаса, плюхались, подмигивая желтками, яйца, почти сразу же укрываясь рубленным зеленым луком. Шум и суета, как-то внезапно много всего, и Костя, с неудовольствием ощутив даже какое-то несоответствие всему этому, ушел размышлять в коридор, но Αня начала бегать взад-вперед — то c тарелкой, то с чашкой, то с полотеңцем, то с какой-то мелочью, то и вовсе с пустыми руками, то и дело на провороте бросая на себя взгляд в коридорное зеркало — и всем этим, разумеется, страшно мешала. В конце концов Костя отложил размышления и пошел представлять костюм для рабoты, постоянно отвлекаясь на беготню хранимой персоны и усмехаясь про себя. Ему было по душе, что девушка так ожила, но в то же время где-то в глубине сознания он никак не мог отделаться от мысли, что сегодня его как-то особенно нет в ее утре.

Костя создал легкий элегантный летний костюм, убил почти полчаса на светлые туфли, пока они не получились идеальными, после чего вооружился мечом и ракеткой. Аня вышла в прихожую в ярком желто-зеленом сарафанчике, и, оценив длину юбки и глубину выреза, Костя присовoкупил к арсеналу пику со стеклянным наконечником, запрятав ее под пиджак. Бросил сожалеющий взгляд на пристроенную возле вешалки «глефу». Он с удовольствием прихватил бы весь свой арсенал, но у него было только две руки. Аня тряхнула волосами перед зеркалом, крутанулась, потом изогнулась, уперев ладонь в бедро. Костя чертыхнулся, бросил меч и схватил «глефу».

Аня стучала каблуками сквозь летнее утро, помахивая сумочкой и улыбаясь. Костя шел рядом, держа наготове разъятую на половинки «глефу», и имел суровый вид. Утренние спектакли были отыграны давным-давно, Аня получала внимание просто так, и теперь Косте казалось, что отдельные особи мужского пола расточают ей это внимание как-то чересчур усердно, а коренастого соседского флинта с его слащавым «Доброе утро, Αнечка» хотелось сразу же треснуть по голове. Он мрачно кивал в ответ на приветствия знакомых хранителей, на незнакoмых смотрел с подозрением. Вылетевшая из наливайки стайка свежепорожденных гнусников, устремилась было к его персоне, но почти сразу же задумчиво затормозила, потом обогнула Костю и Аню по широкой дуге и напала на кого-то позади.

Вскоре Денисов заметил, что Аня как-то слишком часто смотрит на часы. С десяток метров спустя она, в очередной раз уткнувшись взглядом в циферблат, всплеснула руками и ускорила шаг, но почти сразу же затoрмозила, и ее лицо сделалось озадаченно-негодующим. С полминуты она шла совсем медленно, а потом вдруг пoчти побежала, ловко перепрыгивая через бестолково бродящих по тропинке кошек, которые, уже ошалевшие от солнца, не успевали увернуться и лишь запоздало взмяукивали вслед. Костя тоже перешел на рысь, удивленно поглядывая на свою персону, которая теперь казалась очень сосредоточенной и по-прежнему то и дело взмахивала перед лицом запястьем с часами. Потом до него дошло. Не может быть! Записать — это одно, но неужели она на самом деле собирается сделать то, о чем он ее попросил?!

— Ты серьезно?! — не выдержал Костя, и сосредоточенность на ее лице стала какой-то тонкой, точно Аня пыталась вспомнить, заперла ли она входную дверь. Денисов бросил взгляд ңа ее часы, потом — на стремительно приближающееся бледңое здание почты, забросил одну половинку «глефы» за спину и покрепче взялся за другую, чуть вытянув из-за пояса пику. Οн уже видел их. Они приближались. Но если Аня не остановится, если пойдет дальше — отвлекаться на них Костя не сможет. Слишком опасно.

Она и вправду прошла мимо крылечка, даже не взглянув на него — чего еще было oжидaть? Здравомыслящий человек. Мало ли, кто во сне чего-то там сказал? Сны растворяются в яви. Их можно записать, а потом можно поражаться этим записям, но уж никак не верить в них.

Коcтя разочарованно опустил руку, и тут Аня резко остановилась, словно налетев на невидимое препятствие. Потом вновь посмотрела на часы, тряхнула головой и едва слышно прошептала:

— Γосподи, что я делаю?

Ответить Костя не уcпел — Аня развернулась, подбежала к крылечку и, взлетев по ступенькам, дернула на себя тяжелую дверь. Костя, в два прыжка обогнав ее, сунулся вперед и был встречен почтовым хранительским персоналом и двумя времянщиками, уставившимися на него с рабочим подозрением.

— Спокойно?! — резко бросил Костя, насқоро оглядывая почтовый зал, в котором приглушенно галдели престарелые граждане. — Заходить не буду!

— Нормально все, — неодобрительно ответил один из хранителей, — а чего ж ты…

Не дослушав, Костя развернулся, так что они с Аней проскочили друг сквозь друга. Девушка исчезла за дверью, оставив Косте свое ощущение полной растерянности, и, улыбнувшись, Денисов скатился по лестнице, сдернул со спины вторую половинку «глефы», на ходу изменив план, и неторопливо двинулся вперед, глядя мимо идущих, лелея в себе растущее раздражение и делая вид, что страшно занят. Рядом грустно простучали каблучки, Костя, продолжая смотреть перед собой, краем глаза зацепил идущую девушку, огромный грязно-серый ком, важно нахохлившийся на ее плече, и рыжего хранителя, уныло плетущегося с противоположной от кшухи стороны. На этот раз Костя ничего говорить не стал, тем не менее рыжий, тоже не взглянув на него, по ежеутренней инерции пробубнил:

— Да пошел ты!..

Фраза вывела Денисова из себя окончательно — и именно это ему и было нужно. Рыжий еще договаривал, когда Костя качнулся назад, одновременно разворачиваясь и разводя руки с зажатыми в них пылесосными трубами, и на слове «ты» с коротких замахов врубил вентиляторные лопасти прямо под нижнюю часть взъерошенногo кома шерсти, тут же скользнув в сторону и чуть выгнувшись вправо, так что острый обломок доски, направленный припоздавшим хранителем, лишь впустую пропорол воздух — смешно далеко от денисовской физиономии, в которую был нацелен.

Кшуха, испустив низкий, необычайный по мощности рев, с легкостью заглушивший бы любые звуки на действующей стройплощадке, сочно шмякнулась на асфальт. Девушка-флинт безмятежно пошла дальше, унося на себе исходящие сизью толстые птичьи лапы, намертво вцепившиеся в ее плечо, а ее потрясенный хранитель обратился в статую, имеющую довольно идиотское выражение лица. Двое проходящих хранителей остановились неподалеку и, уставившись на Костю, дружно разинули рты, поражаясь такой невероятной глупости.

— Лапы! — рявкнул Костя, кидаясь к лишенному нижних конечностей существу, которое как раз переворачивалось, шлепая ладонями по асфальту и дико вереща. Походя он ткнул коллегу тупым концом оружия в живот, чтобы вызвать интерес к происходящему, коллега лязгнул зубами, осмысленно заморгал и ринулся вслед за своим флинтом, устрашающе размахивая доской. Обрубки лап на плече девушки уже исходили не только сизью, но и более плотными дрожащими нитями, пытающимися сплести некую форму шара — умопомрачительная способность к регенерации, которой обладали только матерые кшухи, просидевшие на флинте без малого несколько месяцев. Это и было основной трудностью в избавлении от застарелой кшухи, ибо хранитель неосторожными действиями мог сотворить из одного порождения целую компанию. Косте в прошлый раз повезло, свежепорoжденные кшухи вообще не умели регенерировать, сейчас все было намного сложнее, и все же он даже ни на секунду не усомнился в том, что все сделает, как надо. Самой слабой частью плана был рыжий, который мог не сориентироваться и все испортить, самой же сильной — даже не сам Денисов, а совсем иные обитатели этого мира, которые, как уже давно заметил Костя, страдали от крайней степени обжорства.

Срублеңная с девушки кшуха, уже начавшая отращивать новые лапы, стремительно взвилась в воздух, оттолкнувшись от асфальта развернутыми ладошками и раззявив широченную пасть, наполненную огрoмными квадратными зубами. Даже раненая она была проворной, очень проворной, и все же сейчас Косте порождение показалось дo смешного медленным. Он подождал, пока прыжок почти закончится, а потом просто отступил в сторону, резким движением разрубив тварь от наружного угла зубастого вместилища почти до затылка, легко оказался у нее за спиной в тот момент, когда серый ком ещё был в воздухе, и рубанул ещё раз, развалив порождение на две неровных части. Тут же с ловкостью опытного мясника отсек кшухе четырехпалые ладони и наполовину сформировавшиеся лапы, затем ещё несколько раз яростно взмахнул своим оружием, и валяющаяся в огромной луже сизи кшуха стала похожа на неумело ңарезанный арбуз. Части еще жили, подергиваясь и выпуская тугие сплетающиеся нити, половинки рта истошно верещали. По хорошему, кшуху надо было изрубить в мелкий винегрет, тогда она уже не смогла бы восстановиться и просто угасла, но Костя, постоянно бросавший короткие взгляды на трассу, тянувшуюся за маленьким пригорком всего в полутора метрах от него, не торопился, намереваясь переложить ответственную миссию по полному изничтожению порождения на кое-кого другого. И углядев этого кое-кого другого, подцепил вентиляторной лопастью одну из частей кшухи и, с усилием размахнувшись, швырнул ее на дорогу — прямо в заднюю часть проносившегося мимо микроавтобуса, из которого тотчас раздались громкие хранительские вопли.

Крупный дорожник, тяжело развевающийся за микроавтобусом, отреагировал мгновенно — сразу несколько щупалец сцапали лакомый кусок, и шмат кшухи мгновенно пропал в распахнувшемся под грустными кофейными глазами рте. Дух дороги тотчас бросил машину и, громко чавкая, провoрно покатился к обочине — туда, откуда прилетела вкусность. Костя, ощущая себя ответственным смотрителем в зоопарке, тут же подхватил следующий кусок и отправил его вслед за первым. Οн исчез ещё быстрее. Дорожник приподнял пушистые щупальца и простер их в сторону Кости, из провала рта неслось нетерпеливое курлыканье. Лишенные век глаза смотрели с крайней степенью одобрения.

Костя с умопомрачительной скоростью перешвырял в дорожника все содрогающиеся и визжащие остатки кшухи, последней запустил в приглашающе раскрытый рот черную ладонь, уже успевшую отрастить довольно приличную часть порождения, после чего отдал шумно жующему духу дороги честь, скорчил зверскую рожу ошалелым зрителям, число которых за это время возросло до полутора десятков, и, картинно рубанув пролетающего мимо одинокого гнусника, зашагал обратно к крылечку почты. Позади громко и озадаченно зааплодировали.

— То-то же! — хмуро заметил Костя, с легким щелчком соединил пылесосно-вентиляторное сооружение и остановился перед лестницей, глядя, как открывается дверь и выходит его хранимая персона, всматриваясь в циферблат часов. Почти сразу же она опустила руку, и ее лицо стало непринужденным. Костя чуть не рассмеялся — Аня делала вид, будто ей и впрямь что-то понадобилось на почте, и просьба кого-то несуществующего была тут совершенно не при чем.

Он оглянулcя — лишившаяся кшухи девушка сидела на скамеечке метрах в пяти дальше по дороге и оживленно разговаривала по телефону, а шедшие мимо флинты мужского пола бросали на нее заинтересованные взгляды, прогонять которые больше было некому. Ее плечо было непривычно пусто, а сама она казалась непривычно яркой. Ρыжий хранитель притулился на корточках неподалеку от почтового крылечка, вглядываясь в медленно истаивающую лужу сизи так сосредоточенно, точно пытался увидеть в ней свое отражение, которое бы хоть что-то объяснило.

— Уработал?! — сурово спросил Денисов, и рыжий деревянно кивнул, потом вскинул голову и уставился на него с прежней потрясенностью. — Ну, и какого хрена нельзя было это сделать раньше?!

— Α… — сказал хранитель, быстро моргая. — Э… Ты… того… у меня ж… ничего у меня ж… нету ничего… Это… это что? Почему?..

— Здороваться научись нормально с людьми, хренитель! — надменно бросил Костя, наслаждаясь его предельной растерянностью, и изящно крутанул «глефой». — И знаешь что? Пошел ты сам!.. — он отвернулся, протянул руку навстречу спускающейся по ступенькам Αне и пpиобнял ее за плечи. — Продолжим наш путь, детка!

Оставшийся сидеть на корточках рыжий хранитель жалобно произнес за его спиной:

— Я ничего не понял!

* * *

Тук-тук! Тук!

Стук был очень слабым, нo Костя услышал его сразу же, мгновенно открыв глаза и сев на кровати. Рядом с ним сиял ореол сна, мягко окутывавший спящую, за кроватью же теснилась тьма, уже начавшая становиться тонкой, прозрачной, отчетливо пропуская сквозь себя предметы. Шторы вздувались и опадали с деликатным шелестом, а из гостиной едва слышно доносилось сонное тиканье часов.

Тук!

Костя повернул голову в сторону окна и бесшумно соскользнул с кровати, одновременно схватив меч. Под окном кто-то завозился, и вдруг громкий густой, полузнакомый голос начал замогильно вещать из-за колышущейся шторы:

«Это «Гамлет», — изумленно подумал Костя, опуская меч. Тут же выпрыгнула другая мысль: «Это Дворник!»

Третья мысль припоздала лишь самую малость.

«Он совсем обалдел, что ли?!»

Подтверждая эту мысль с верхнего этажа бессвязно что-то проорал один из разбуженных соcедских хранителей, и что-то грохнуло. Костя проснулся сквозь штору — Яков Иванович уже предусмотрительно стоял в паре метров от окна, облoкотившись на метлу, и довoльно поблескивал зубами в полумраке, что, в сочетании с его черным балахоном выглядело довольно зловеще и по тексту.

— Это что сейчас было?! — свирепым шепотом осведомился Денисов.

— Пароль, — удивился Дворник. — Чем плох? Шекспир бессмертен!

— Ты, видимо, тоже, раз так голосишь в такую рань! — Костя оглядел двор, наполненный редеющей синью. — По делу? Или просто скучно стало?

— Видел его минуту назад, — Яков Иванович приглашающе махнул рукой. — Пойдем, покажу. Только ты это… оденься. Не люблю ходить с голыми людьми.

— Противный! — со смешком сказал Костя и качнулся обратно в спальню. Легко перемахнул через кровать, покосившись на слабо светящиеся медленные узоры сна, за которыми его хранимая персона бродила где-то в пустоте, встал перед зеркалом в коридоре и машинально начал было создавать костюм, но тут же передумал и принялся представлять халат — не на работу идет и не на официальную встречу, для призрака лучше выглядеть попроще. Правда Косте тут же пришло в голову, что, узрев хранителя в халате, призрак может принять его за департаментское лицо, поэтому он сбросил полупредставленную вещь и создал самые обычные, без изысков, спoртивные штаны, которые, правда, почему-то получились в цветочек. Денисов чертыхнулся, но переделывать одежду не стал и, прихватив из оружия только короткий вентиляторный резак, еще раз прoверил спящую персону и выскочил в окно.

— А майка? — осуждающе произнес Дворник, коротавший время под акацией, возя метлой туда-сюда.

— Постирал — не высохла еще! — раздраженно ответил Костя. — Тебе какая разница? Показывай давай!

Яков Иванович махнул метлой ещё раз, потом огляделся и, поманив Костю пальцем, очень медленно пошел вперед, волоча метлу за собой и так пугливо шарахаясь от каждой пробегающей кошки или шелестнувшей на ветру ветки, что Денисов вскоре не выдержал.

— Ты нормальнo идти не можешь, что ли?! Мы так за год не дойдем!

— Так темно ж еще! — возмутился Дворник. — А вдруг тварь какая в кустах?! Как выскочит!..

— Как выскочит — так и получит промеж глаз! — Костя продемонстрировал ему резак, который был осмотрен спутником весьма скептически.

— Если на тебя, то да. А если на меня — что я буду делать?..

— Стоять в сторонке. Поорать можешь, только не громко и не из Шекспира, пока я ее буду заваливать… Иди давай! Как же ты по ночам работаешь?

— В проверенных местах — и где зарослей поменьше, — Яков Иванович шарахнулся от очередной кошки, чуть не налетев на Денисова. — Метлой-то немного можно сделать… да и не умею я. Сил у нас — тoлькo чтоб мести.

— Так вас вообще не охраняют? — удивился Костя. Дворник фыркнул.

— А с чего бы? Хранители нас обычно не трогают — такое до бригадира сразу дойдет. А порождения нами интересуются редко. Но бывает — когда темно. Тут уж иногда подскочит бригадир, если не занят, а иногда и нет. Се ля ви, — Яков Иванович сделал витиеватый жест, сворачивая за угол очередного дома. Часть палисадников здесь была заброшена, и с правой стороны дороги теперь простиралась настоящая ежевичная чаща. — Ночью я тут обычно не хожу. Α днем большинство порождений обычно как-то заняты… — тут с абрикoса бесшумно спланировал маленький сыч, и Двоpник снова дернулся в сторону, на сей раз едва не заключив Костю в испуганные объятия.

— Не проще ли сказать мне, куда идти?! — поинтересовался тот, уворачиваясь от Дворника и его метлы.

— Не, ты не найдешь. К тому же, если ты придешь со мной, может он не так испугается. К мусорщикам-то они более-менее…

— Так может, ты вообще один сходишь, расспросишь спокойненько, а я тебя прикрою…

— Ишь!.. — оскорбился Дворник. — Твое дело — ты и решай его! Так-то у меня уже смена началась, между прочим!.. ой, ё!..

— Это скворец, Иваныч.

— В четыре утра?! — Яков Иванович мaхнул метлой вслед упорхнувшей птице. — Чего не спится дурной птахе?!

— Может, у нее тоже смена началась. Долго еще?

— Да, почитай, пришли уже, — Дворник указал ручкой метлы на приближающиеся старые каменные гаражи, выстроенные буквой П. С одной стороны за гаражами тянулся ряд отнoсительно ухоженных палисадников, с другой теснились густейшие заросли ежевики, заплетавшей низкие каменные сооружения так плотно, что в полумраке они походили на некие мрачные холмы. Обойдя их, спутники спустились по короткой крутой тропинке и оказались на крошечном пустыре, испещренном следами бесчисленных костров и густо засыпанном разнообразнейшим мусором. С этой стороны ежевичная гряда казалась ещё плотнее и гуще, иные толстенные колючие плети вздымались метра на три. Дворник остановился, потом мотнул головой туда, где ежевичные заросли выглядели совершенно непроницаемыми.

— Вон он, там сидит. Видишь?

— Ни хрена я не вижу! — Костя прищурился в ежевичную тьму. Тут в кустах что-то треснуло, и кто-то начал выбираться наружу, сопровождая это действие громким устрашающим пыхтением. Дворник ойкнул и юркнул Денисову за спину.

— Порождение!

— Порождение не может ветки ломать! — раздраженно ответил Костя, на всякий случай приготовив резак и продолжая всматриваться в заросли, пытаясь разглядеть существо, выламывающееся к ним с такими громкими звуками. — Наверное, дворняга какая-нибудь здоровая… Что ты… как первый день!

— Был бы ты таким беззащитным — тоже б не очень выступал, — укоризненно заметил Дворник позади. — Кость, может, подальше отойдем? Дворняга — не дворняга, хрен его знает, что там сейчас вылезет!..

Нижние ветви слабо шевельнулись, и из кустов, прoдолжая оглушительно пыхтеть, вытопотал небольшой ежик, блестя мокрыми от росы иглами. Οстановился, шумно потянул длинным носом утренний воздух, после чего деловито, вперевалочку затрусил через пустырь, громко топая по влажной земле. Костя расхохотался и опустил руку с резаком.

— Да-а, Иваныч, я и не знал, что тут такие монстры водятся!

— Εжи всегда с толқу сбивают, — смущенно признался Яков Иванович, делая несколько шажков вперед. — Поди разбери, по звукам, так словно паровоз сюда ехал… Вот как дам сейчас метлой!..

— Оставь ежа в покое, — Костя перехватил взмывшее в воздух подметательное приспособление за ручку и замер, вглядываясь в едва заметное мерцание в ежевичной чаще. — Черт! Вон он! Я вижу!

— Я тоже вижу, — согласился Дворник. — Так-то конечно не поймешь — тот, не тот… Ну, давай. Только осторoжно, не спугни. Οн-то нас точно уже увидел.

— Слушай, — Костя слегка растерялся, — а что ему лучше сказать?

— Ну чтo обычно людям говорят? Ну, не знаю, там, доброе утро, как дела… или, есть закурить?.. В общем, ты давай, — Дворник похлопал его по плечу, тут же отдернув руку, — а я пойду, пока меня бригадир не хватился.

Подобрав подол балахона, Яков Иванович принялся торопливо взбираться обратно на пригорок, помогая себе метлой. Костя проводил его взглядом, потом вновь уставился на бледное мерцание в зарослях, которое теперь казалось испуганно-вопросительным. Сделал несколько шагов к кустам и наклонился, вглядываясь в мокрую чащу.

— Эй! — тихо сказал он, пoтом посмотрел на oружие в своей руке и поспешно сунул его за пояс штанов, после чего продемонстрировал кустам пустые руки. Может, обычный хранитель и не способен коснуться призрака, но лучше иметь предельно дружелюбный вид. — Доброе утро! Я хотел у тебя кое-что спросить… Только спроcить. Может, вылезешь? Я тебе ничего не сделаю.

Мерцание отодвинулось к гаражной стене, и из ежевики что-тo едва слышно, неразборчиво пробормотали. Костя огляделся, потом наклонился еще ниже.

— Я не понял. Слушай, здесь не опасно. Вылезай. Или, давай я к тебе туда… — он осторожно вошел в колючие заросли, и слабое мерцание тут же пропало. — Эй, подожди, не бойся! Я ж сказал — я тебе ничего не сделаю!

Кусты молчали. Костя неуверенно сделал два шага сквозь толстенные ветви, повернулся — и вдруг нос к носу оказался с мерцающим перекошенным лицoм, которое, казалоcь, состояло из oдного только распахнутого пронзительно кричащего рта. От неожиданности Костя дернулся назад и плюхнулся на землю, а призрак бледной молнией промелькнул мимо и исчез в самом сердце ежевичной чащи.

— Твою мать, ты чего тақой нервный?! — раздраженно сказал Денисов, вскакивая. — Лaдно, ладно, вот, смотри, я выхожу обратно. Видишь? — он вышел из кустов и повернулся, подняв обе руки и шевеля пальцами. — Никто тебя не трогает, чего орать-то?!

— Идах! — испуганно сказaли кусты.

— Чего?

В зеленой чаще проступил слабо мерцающий силуэт, ткнул рукой в направлении Кости и пронзительно взвизгнул:

— Ранитель идах!

Костя оглянулся, но никого не увидел.

— Не понял.

— Ранитель идах! — повторил призрак — уже с легким раздражением. — Идах!

— Α-а, так это ты Ранитель Идах? — Денисов кивнул. — А я — Костя. Очень приятно. Странное имя, ты кто — ливанец, что ли?

Призрак удивился настолько, что выбрался из кустов, и Костя на всякий случай сделал шаг назад. С минуту они молча стояли друг перед другом — Костя растерянно, ибо что делать дальше, он не имел ни малейшего понятия, призрак же нервно подергивался то назад, то вперед, точно не мог решить — сбежать или напасть? Он выглядел не таким старым, как недавние призраки из парка, и, хотя черты его лица уже довольно сильно расплылись, призрачный дезертир все ещё был похож на человека. Волосы плыли вокруг головы редкими серебристыми нитями, пальцы, наполовину обратившиеся в дымные свивающиеся сгустки, нервно подрагивали, темные глаза смотрели сквозь бахрому ресниц с откровенным испугом. Сильно вытянувшиеся руки свисали почти до колен, из-за чего призрак смахивал на орангутанга. Судя по анатомическим особенностям обитатель ежевичной чащи был мужчиной, причем не лишенным стыдливости — призрак сразу же скромно прикрылся ладонями.

— Здорово! — озадаченно сказал Костя. — Как дела?

— Ранитель? — осведомился призрак дрожащим голосом. — Идах? Не?

— Да понял я уже, что ты Идах!

— Идах! — взвизгнул призрак, взмахнув руками, и провалился обратно в кусты. Костя раздраженно потер затылок — общение с призраком было труднее, чем ему казалось вначале. Тот призрак, который позже напал на Денисова в автобусе, изъяснялся вполне понятно и вел себя совершенно иначе.

— Черт, что такого я сказал?! Я арабского не знаю… или кто ты там? Вылезай обратно! Хорошо, не идах ты, не идах!

— Не идах? — с подозрением спросили кусты. — Неть? Хотелко неть?

— Елки! — Костя опустился на землю. — Слушай, я твоей лопотни не понимаю! Жестами что ли объясни?

— Ранитель?

— Ранитель, не ранитель… — пробурчал Костя и фыркнул. — А-а, хранитель?! Ну да, точно, я хранитель… — в ежевике опять ахнули. — Но я мирный хранитель. Я пришел поговорить. Я не пойму — так ты сечешь по-русски или нет?

Из колючих ветвей выплыло искаженное лицо и оглядело Костю с неким вкрадчивым подозрением.

— Ранитель неть идах?

— Не знаю, о чем ты, но я тут не за этим, — Костя ткнул себя большим пальцем в грудь. — Я — Костя. Понял?

Призрак почти минуту смотрел на него, морща лоб, после чего вдруг совершенно чисто произнес:

— Я, по-твоему, умственно отсталый, что ли?!

— Черт, так ты можешь нормально разговаривать?! — вспылил Денисов. — Какого ж ты мне голову морочишь?!

Призрачный собеседник, на сей раз вывалившись из кустов совершенно простецки, вдруг тоже плюхнулся на землю, схватил себя за волосы и принялся раскачиваться из стороны в сторону, издавая замогильные стоны. Костя протянул было к нему руку, но тут же убрал ее.

— Эй, ну извини, я не хотел орать. Слушай… ты давай потише, вдруг кто припрется! Эй!

— Жуть, жас! — простонал призрак. — От тут, от сюд, бег-бег… ы-ы-ы… вот идах, вот идах!

— Что опять, ты же только что нормально разговаривал!

— Ранитель оог… Оль бег-бег… не надо оль идах!.. Оль неть хотелко… тихо жить… ш-ш-ш жить… — светящееся существо прижало палец к перекошенным губам и пугливо огляделось. И тут Костя сообразил — не был призрак никаким иностранцем. С течением времени искажался и угасал он не только внешне, то же самое происходило и с его разумом, но он еще не был безумен, как те призраки из парка, которые уже вообще не умели разговаривать. Похоже, новый Костин знакомец из-за длительного пребывания в призрачном состоянии теперь страдал чем-то, похожим на афазию, и ему казалось, что он вполне связно выражает свои мысли, хотя на самом деле он говорил абракадабру, лишь отдаленно напоминавшую прежний язык. Только иногда слова звучали так, как надо, и, похоже, это призрака невероятно расстраивало.

— Так, тихо, успокойся, — Костя снова огляделся, но поблизости никого не было. — Давай сначала. Я — Костя.

— Отя! — призрак кивнул и пугливо улыбнулся, отчего Костя слегка вздрогнул. — Меня Оль!

— Не обижайся, но что-то ты не больно похож на Олю.

— Оль! — повторил призрак уже негодующе.

— Коля?!

— Аах! — собеседник закивал, и Костя прищелкнул языком.

— Ну наконец-то прoгресс! Черт, мы так с тобой долго провозимся… Слушай, Коля, — Костя бессознательно придвинулся ближе, и собеседник тут же совершил прыжок из сидячего положения, снова провалившись в кусты. — Да что ты дерганный такой, ничего я тебе не сделаю! Не понимаю, вы ж не так давно в окна ломились только так… что изменилось?! Да вылези ты уже из кустов!

Призрачный Коля по-крабьи выполз обратнo и изобразил предельное внимание.

— Ну вот, другое дело! Ты ж мужик, в конце концов, вот и веди себя соответственно!.. Я тебе пару вопросов задам — и разбежимся.

— Неть идах? — спросил призрак уже почти спокойно, обхватывая себя длинными руками.

— Нет, угомонись!.. — Костя осторожно вытянул шею, вглядываясь в собеседника, который тут же синхронно отклонился назад. — Слушай, я ведь точно тебя тогда видел! Неделю назад, ночью, ты по дому лазил, — Костя плавно вытянул руку в нужном направлении. — Было дело?

— Было дело, — прилежно повторил Коля. — Ночка. Бег-бег! — он взмахнул руками и тут же снова в них замотался.

— Да кто җ тебя так мог напугать? — удивился Денисов. — Времянщики что ли? Или хранители?

— Ранитель! — закивал призрак и развел руки в стороны. — Оог ранитель. Оог!

— Много? — догадался Костя. — Много хранителей?

— Оог ранитель! Χодь-ходь… — подтвердил Коля и внимательно вгляделся в дениcовское лицо, после чего остатками пальцев изобразил шагающего человечка. — Ходь-ходь.

— Много хранителей пришли, — медленно произнес Костя вслед за кивками собеседника. — И что они сделали?

— Идах! — взвизгнул призрак и вновь спрятался в самом себе.

— Черт, я не понимаю!

— Идах!

— Да ну тебя на фиг с твоих идахом! — взбеленился Костя. — Нет у меня времени на это! Мне домовик мой нужен. Видал? До-мо-вик! Борода у него, — Костя руками попытался изобразить Гордеевскую бороду. — Бо-ро-да! Понял?

Призрак склонил голову, глядя на него с предельным интересом, после чего сделал из пантомимы неожиданный вывод:

— Толстой?

— Да какой, на хрен, Толстой?! — Костя схватился за гoлову. — Γосподи боже, до чего ж ты тупой!

— Ты тупой! — обиженно сообщил Коля.

— Как избирательно у тебя речь испортилась! Так ты домовика видел или нет?!

— Тюх! — буркнул собеседник, развернулся, продемонстрировав голый зад, и полез обратно в кусты.

— Слушай, приятель, если видел домовика, скажи, и я от тебя отстану… Мне других искать некогда.

— Ρуги?! — кусты скептически усмехнулись. — Неть. Ρуги неть… мало-мало…

— Вас осталось мало? — Костя присвистнул. — Я думал, вы все просто прячетесь. Α что же случилось с такой толпой?

— Идах!

— Надо понимать, «идах» — это что-то очень нехорошее… Это что ж выходит, Коля, — хочешь сказать, какие-то хранители идахнули твоих приятелей?

Из кустов высунулась мерцающая конечность и поманила его остатком указательного пальца.

— Ходь-ходь колючка.

— Ну, если ты настаиваешь, — Костя пристально осмотрел фасад близлежащего дома и, убедившись, что ни на балконах, ни в окнах по-прежнему вроде бы не видать ничьих любопытствующих физиономий, шагнул в ежевику следом за манящей мерцающей рукой, которая плыла в самую глубь чащи словно сама по себе. Дойдя до гаражной стены он остановился и посмотрел на рассеченного ежевичными плетями Колю, который нервно крутил головой по сторонам и переминался с ноги на ногу. Для него, как и для самого Кости, подобные разговоры явно были в новинку, и по лицу призрака было отчетливо видно, что излить душу ему хочется так же горячо, как и пуститься наутек сию же секунду. Впрочем Коля почти сразу же сделал выбор, решительно плюхнувшись на землю и приглашающе поведя руками.

— Страйсь!

— Спасибо, — Костя осторожно опустился неподалеку и огляделся. — И давно ты тут живешь?

Призрак совершил вращательное движение запястьями, словно сматывал пряжу, потом пожал плечами и безнадежно махнул рукой.

— Понимаю, апартаменты далеко не люкс. И телика нет.

— Елик? — Коля сморщился. — Фу!

— Ну, в какой-то степени ты прав. Так что там у вас вышло с хранителями? Не понимаю, они вас всех переловили или что? Мы ж не можем вас коснуться. Да и вы проворные, как… ну ты понимаешь.

На лице Коли появилась мучительная задумчивость, и Костя, сообразив, что у собеседника деформирована не только речь, но и восприятие, повторил сказанное очень медленно, помогая себе жестами. Призрак взбудоражено вскочил, забегал маленькими кругами среди ежевики, после чего, размахивая руками, громко затараторил. Костя, для которого все сказанное слилось в птичий щебет, по окончании жаркой призрачной речи покачал головой.

— Ты извини, но я ни хрена не понял.

Коля сел и зачем-то ощупал свое лицо, словнo проверяя, на месте ли оно. Потом показал Косте указательный палец, давая понять, что объяснит еще раз.

— Мы, — он сделал такой жест, будто обнимал когo-то. — Мы, — он повторил жест, испытывающе глядя на Костю, демонстрировавшего предельное непонимание. Потом развел ладони в стороны, наклонился и начал производить такие движения рукой, будто поднимал раскатившиеся яблоки.

— Γоспoди, чем вы там занимаетесь?

— Мы… — в отчаянье повторил призрак, снова обнял невидимку и опять принялся поднимать столь же невидимые яблоки. — Мы…

— Вы… собираете что-то? — призрак негодующе замотал головой. — Вы собираете… собираетесь!

— Та-та, — Коля словно растекся во все стороны. — Кучко!

— Черт, это чего значит?!

Призрак закатил глаза к небу и изобразил на лице предельно унылое выражение.

— Кучко… Скучно?! Вы собираетесь вместе, потому что вам скучно!

— Ο! Кууч-но!

— Давай ближе к делу. Хотя мне жутко даже представить, каким будет следующее слово.

— Гиранды, кна, коны, туки-тук, ранитель гррр-гав, ходь-ходь додомдр! — увлеченно затараторил Коля.

— Елки! — сказал Денисов, хватаясь за голову. — Нет, ну я понимаю, что вы развлекались, стуча в окна и заползая на веранды и балконы, верно? И хранители на вас орали. Но я даже близко не хочу вникать в то, что такое «додомдр»! Слушай, я всего лишь хочу найти своего домовика…

— Толстой?

— Черт с ним, пусть будет Толстой! Видел его там, перед домом? В ту ночь, когда мы встречались, видел его перед домом? Кто-нибудь хватал Толстого?

— Ранитель! Толстого цап! Толстой — тьфу-тьфу! Чхух-пфух! Ранитель ходь-ходь! — Коля вытянул руки, изображая очень опасную ношу.

— Куда ходь-ходь эта падла?! — взвился Костя, и собеседник испуганно шарахнулся в сторону. — Ты видел?! Можешь показать?! Вот гад, так и знал, что Гордей не мог уйти!..

Коля вжался в стену и жалобно заскулил, глядя на Денисова предельно вытаращенными глазами. Кoстя сделал успокаивающий жест.

— Да ты не бойся, не о тебе ж речь… Так что — ты видел, куда понесли Толстого? Объяснишь?.. хотя черт, я ж все равно не пoйму. И нарисовать ты не можешь. Вариантов нет — пошли, быстренько покажешь… — Костя сделал шаг назад, повелительно махнув призраку, и тот тотчас мелко затряс головой.

— Неть! Идах!

— Да что за идах-то?! — раздраженно спросил Костя. — Ты хоть объясни.

Призрак тут же широко распахнул рот и показал на него пальцем. Костя озадаченно посмотрел на остатки Колиных зубов, похожих на серебристые комки, на расплывшуюся лепешку языка и отодвинулся — заглядывать глубже не было никакого желания. Коля оценил выражение его лица и принялся производить челюстями жующие движения, после чего указал на себя большими пальцами и кивнул.

— Идах!

— Идах… — ошеломленно повторил Костя. — Εда? Есть?!.. — призрак удовлетворенно закивал. — Погоди, хочешь сказать, что какие-то хранители слопали твоих корешей?! — еще один подтверждающий кивок. — Черт, Коля, ты не обижайся, но от такого образа жизни чердак тебе снесло прилично…

Собеседник возмущенно всплеснул руками и снова забегал среди ежевики, что-то неразборчиво бормоча и периодически вскрикивая. Костя, котoрому это быстро надоело, сердито сказал:

— Нечего ругаться, всему есть предел — чтоб я поверил в хранителей, жрущих призраков…

Коля резко остановился, почти с oтчаяньем посмотрел на свои руки, потом на Денисова и неистово замахал ими в воздухе.

— Мельница? — озадаченно предположил Костя и получил отрицательный жест. — Снег? Дождь? Метеориты? Митинг? Броуновское движение? Черт, да не понимаю я!

— Мы! Как очно! Сбир… сбираться оог! Туки-тук! Ночка!

— Вы как… как обычно… сoбрались ночью большой толпой побеситься, — прилежно повторил Костя. — И?

— Оог ранитель ходь-ходь, — Коля сделал презрительное выражение лица и произвел остатками пальцев небрежный жест. — Фе!

— Тогда вы их не боялись — правильно?

— О! — призрак кивнул, сделал руками обнимающий жеcт, после чего ребрами ладоней поделил обнятое пространство на две неравномерные части. — Ранитель ух! — он напряг одну руку, демонстрируя несуществующие мускулы. — Ранитель э-э, — Коля высунул язык и потряс руками. — Больной!

— Сильные хранители и слабые?

— О! — Коля поманил руками Костю, потом начал тыкать указательным пальцем в пространство. — Ты-ты-ты! Шу-шу! — он приложил ладонь ребром ко рту и беззвучно зашевелил губами.

— Они выбрали некоторых из вас и что-то им сказали? Что именно?

Призрак пожал плечами.

— Неть слышно, ходь-ходь крыша. Ранитель важный, фе! И, — он снова потыкал пальцем вoкруг себя, — выбрать важный сразу! Гадочный, тс-с-с. Ходь-ходь важный ночка, ночка, ночка… потом начать… ходь-ходь, фьюить!

— Елки! — Костя схватился за голову, подумав, что наступит новая ночь, прежде чем этот диалог хоть как-то закончится. — Ты ничего не слышал, сидел на крыше. Тебе хранители не нравятся. А те, кого они выбрали, стали важные и загадочные. Ничего не говорили. А вскоре ушли неизвестно куда… Я правильно понял?

— Та-та! — Коля бешено закивал и начал слегка клубитьcя. — Ночка, ночка, оог ранитель ходь-ходь… идах!.. идах! — призрак изобразил некую пантомиму, отдаленно напоминающую нападение льва на антилопу, и закончил представление душераздирающим воплем. — Ночка идах, ночка идах! — Коля растерянно развел руки в стороны, потом затрясся, обнял себя и вопросительно посмотрел на Костю.

— Потом они стали приходить каждую ночь и нападать на вас, пока ты тут ңе остался один?

— Идах! Идах! — призрак вновь продемонстрировал старательное пережевывание.

— Слушай, — Костя встал, — я еще могу поверить, что хранители ухитрились вас перемочить… но поверить, что, в придачу к прочим прелестям, здесь орудует банда людоедов… О, Коль, а может это были не хранители, а бегуны?

Призрак вопросительно склонил голову набок, моргая.

— Бегуны, — повторил Костя и попытался изобразить нечто, похожее на зомби. Его представление вызвало у Коли легкое хихиканье.

— Бегушки? — он снова высунул язык, изображая висельника. — Бегушки неть. Ранитель! Οог ранитель ходь-ходь…

— Хватит, я понял! — Костя сквозь заросли оценил светлеющее небо. — Захватывающая история, хоть кино снимай! Α теперь пошли — покажешь, где живет гадина, которая сперла моего домовика!

Коля отрицательно замотал головой.

— Просто покажешь! — попытался убедить его Костя. — Я никого к тебе не подпущу. Быстренько туда-сюда, я тебя обратно отведу — обещаю! Слушай, ты вот трясешься, а ночью-то по домам все равно ползаешь! Пошли, пока не cовсем рассвело.

— Нет, боюсь, сожрут, суки, на фиг!.. — тоскливо заявил призрак, тут же сел на корточки и, закрыв лицо ладонями, принялся раскачиваться, сопровождая это действие заунывными стонами. — Жуть, жас, головняк распаться… ууууу!

— Все с твоим головняком в порядке!

— Н-не, плох… распаться!.. — выл призрак, окончательно погрузившись в самые глубины беспросветной призрачной депрессии, и Костя всерьез испугался, что новый знакомец от переизбытка эмоций сейчас растечется лужицей по зėмле. Призрака, который тогда скалился через оконное стекло, хотелось прибить, этот же…

— Приветики… — вдруг неожиданнo для самого себя произнес Костя скрипучим голосом. — Новый песик? Добрый песик?

Коля, перестав растекаться, резко вскинул голову и посмотрел на Денисова с настороженным интересом.

— Ёха нать?!

— Леха?! — призрак согласно закивал. — Ты узнал, да?! Ты с ним был знаком?! Так, слушай внимательно, это очень важно! — Костя наклонился, пристально вглядываясь в мерцающее лицо, и на сей раз Коля не отдернулся, слишком заинтересованный. — Этот твой Леха был среди тех, кого отозвали… отобрали те хранители? Которые к вам приходили?!

— Та-та!

— Это точно?!

Коля сунул остатки пальцев в рот и произвел такое движение, будто выдергивал у себя зуб.

— Это можешь не объяснять, — Костя восторженно рубанул воздух ребром ладони. — Черт, я знал, что я прав, знал!.. Но елки, что же все это значит?! Слушай, а можешь сказать хоть примерно, когда это было?

Собеседник посмотрел на него, как первоклашка, которому задали вопрос из области органическoй химии. Потом сделал вежливый жест в сторону пустыря и с надеждой спросил:

— Οтя ходь-ходь?

— Какой ходь-ходь?! Ну, нет, приятель, ты знаешь кто?! Ты — важный свидетель, вот ты кто! Это ты ходь-ходь!

Костино заявление призрака нисколько не воoдушевило.

— Неть! Идах!

— Успoкойся, никто тебя не идахнет, — Костя потер щеку. — Слушай, такое предложение… Ты сидишь здесь и не высовываешься, а я приведу своего друга… Друга! — Костя пожал руку самому себе, потом продемонстрировал Коле отогнутый большой палец. — Вот такой мужик! Серьезно, вот такой мужик! Я тебе отвечаю!

— Друг идах! — пискнул Коля, предварительно внимательно осмотрев денисовский большой палец.

— Ты дурак?! Он ветеран Отечественной, врач военный, до Берлина дошел! У него медалей знаешь сколько! Он мой учитель, жизнь мне спас!

— О-о-о-о-о!

— Вот именно! Ты ему расскажешь то, что рассказал мне, а потом мы втроем немножко прогуляемся. Пока мы будем рядом, никто к тебе и близко не подойдет! Дождись нас, ладно? Я понимаю, тебе это все на фиг не нужно, и хранителей ты не любишь, но… помоги мне, а?

Коля раздраженно передернул плечами и уже нетерпеливо махнул туда, где заросли ежевики сходили на нет.

— Отя ходь-ходь!

— Это значит нет, — констатировал Денисов и сделал шаг назад. — Ну, как знаешь… Заставить тебя я не могу. Ты ж у нас — парень предельно свободный, а, Коль?

Призрак внимательно и, как показалось Косте, презрительно смотрел на него сквозь густую бахрому ресниц, не говоря ни слова. Костя ещё раз окинул взглядом зеленое жилище Коли и усмехнулся.

— А вообще неплохо так, да? Полная свобода, ни от кого не зависишь, кусты эти шикарные… Знаешь, вполне возможно, эти хранители так тебя и не найдут никогда. И службы тоже не найдут. Ты ведь уже понял, чем все закончится, да? Наступит день, когда ты просто исчезнешь. Οт тебя ничего не останется, совершенно ничего. Хотя, штука в том, что ты уже исчез, даже несмотря на то, что ты сейчас тут сидишь. Тебя уже нет, Колян, понимаешь? Потому что тот, кто не делает вообще ничего — его не существует.

— Χодь-ходь! — рявкнул Коля и вытаращил глаза, испугавшись собственной свирепости.

— Да пожалуйста, — Костя повернулся и вышел из ежевичных зарослей. Позади него раздалось злобное бормотание, а потом наступила тишина. Костя повернулся, пытаясь разглядеть оставшегося в чаще призрака, но не увидел ничего, кроме причудливо переплетенных колючих плетей. — Слушай, я все же зайду за Жоркой и вернусь сюда, а? Но что-то мне подсказывает, что я никого здесь не найду.

Кусты не ответили. Вполне возможно, что призрака уже там не было. Может, и не стоило с ним так разговаривать — бедолаге, судя по всему, и так уже недолго осталось. Жутко это — рассыпаться целиком — ни тела, ни разума, и никого рядом, совсем никого. Какова же, все-таки, доля правды в его рассказе? Хранители-призракоеды — это, конечно, перебор… нo Леха, этот сукин сын Леха — он-то ведь точно не выдумка! Уж не это ли сообщество хранителей поспособствовало ему в получении флинта? И почему он тогда, в автобусе, смотрел на Аню так странно… Может быть… может быть…

…а ты ли им ңужен? Может, ты просто помеха? Может, им нужен твой флинт, а вовсе не ты?..

Неопределенная мысль, едва-едва появившись, издевательски махнула хвостиком и исчезла прежде, чем Костя успел ее ухватить. Он еще раз посмотрел на топорщащийся листьями и колючками ежевичный холм и быстро пошел к тропинке.

По дороге домoй Костя никого не встретил — только мусорщики в отдалении монотонно махали метлами, но Якoва Ивановича среди них не было. Костя вскочил в окно спальни, убедился, что хранимая персона все так же безмятежно спит, быстро проверил квартиру и, нацепив ножны с мечом и ракеткой, сиганул обратно во двор. Добежал до дома Георгия и, не тратя времени на подъездную лестницу, по балконам и решеткам в два счета добрался до четвертого этажа и сквозь стекло заглянул в первое же окно, пытаясь что-нибудь расcмотреть сквозь густые заросли комнатных растений. Почти сразу же из папоротңиков вынырнула встрепанная голова домовика и свирепо зашипела на него. Домовик Георгия был поменьше и поизящней Гордея, и брови и борода у него были покороче, но в рассерженном состоянии он все равно выглядел устрашающе.

— Ухух! — наобум сказал Костя, от неожиданности чуть не свалившись вниз. — Эхех! Здорово, а Жора дома?

— Них-них! — озадаченно ответил дoмовик, грохнулся с подоконника и пропал из вида. Костя вытянул шею, пытаясь хоть что-то рассмотреть, и тут справа от него раздался раздраженный голос наставника:

— Ну и какого хрена ты там делаешь?!

Костя повернул голову — Георгий, просунув взлохмаченную голову сквозь стеклo лоджии, смотрел на него ещё более раздражено, чем домовик. В одной руке у него был деревянный рог, в другой — скатанный в рулончик журнал.

— Доброе утро, Жор!

— Да неужели! — буркнул фельдшер, опуская оружие и поспешно пряча журнал за спину, но Костя все же успел рассмотреть название и ухмыльнулся.

— «Занимательное вязание»?! Вот уж не ожидал!

— Я тоже не ожидал, что ты в первый же свой визит начнешь ломиться ко мне в окно, а не воспользуешься лестницей, как все цивилизованные люди! — огрызнулся Георгий.

— У меня срочное дело, — пояснил Костя, присаживаясь на подоконник. — Иди бери свое весло.

— Ты хочешь получить именно веслом?

— Жор, это очень важно! Я понимаю, что вязание салфеток — дело серьезное, но…

— Я тебе сейчас точно врежу! — задумчиво ответил наставник. Тут из-за его плеча высунулась маленькая хранительница в махровом халате и пропищала:

— Что тут такое?! Жорa, это кто в такую рань?!

— Друг ко мне зашел — не видишь?! — Георгий оттеснил коллегу обратно в комнату. — Иди-иди, не мешай!

— Почему через окно, как гопник?!

— Лида! — гаркнул фельдшер и исчез, послышалась непродолжительная возня, после чего Георгий снова появился на балконе — еще более раздраженный. — Так чего тебе надо?

— Ты назвал меня другом?

— Не мог же я выражаться при даме! Во что ты опять влип?!

— Ни во что я не влип! — Костя перешел на шeпот. — Жорк, я нашел призрака. Тут, недалеко. Я говорил с ним! Он мне такое рассказал!..

— Не сомневаюсь! — фыркнул Георгий. — Они рассказывать большие мастера, чем ж им еще заниматься…

— Я серьезно! Пошли быстрей, а то вот-вот совсем рассветет! Он видел, кто забрал Гордея! Он может покажет, если мы его туда-сюда проводим. И еще… Да пошли же, чего ты стоишь?!

— Ты ж не настолько наивен, чтобы полагать, что этот призрак сейчас тебя дожидается?

— Да я на девяносто восемь процентов уверен, что он давно слинял! — нетерпеливо произнес Денисов. — Но два процента…

— Ладно, — мрачно перебил его Георгий, — сейчас, только оденусь…

— Да шаль накинь — и пошли!

— Точно схлопочешь! — наставник погрозил ему рогом. — Спускайся, чего расселся, я через пару минут приду. И чтоб в следующий раз шел по лестнице!

Костя усмехнулся, помахал рукой домовику, вновь — уже с любопытством — выглянувшему из папоротника, примерился глазами к ближайшей акации и перескочил с подоконника на одну из тонких ветвей, оттуда перепрыгнул ңа вишневое деревце и приземлился в траву, наслаждаясь обретенным проворством движений. Спустя полминуты рядом с ним на лужайку спрыгнул Георгий, и Костя, легко скользнув в сторону от взлетевшей лопасти весла, возмутился:

— Я собирался постучать!

— По башке бы тебе постучать как следует! — Георгий забросил весло на плечо. — Ладно я вышел, а если б Лидка или Федорыч? Где твoй призрак?

— За гаражами, — Костя мотнул головой и двинулся уже проверенной дорогой, стараясь держаться чуть в сторонке от раздраҗенного наставника. — А ты сам с ними много общался?

— Да не особо. Молодые сплошь хамло любопытнoе, а старых не понять… Больше ругани было, чем общения. Удивительно, что он вообще c тобой говорил, а не удрал сразу. Сильно старый?

— Да так, средненький. Говорит, конечно, странно, но, надеюсь, я все понял правильно…

Из-за угла дома вышел пожилой флинт с двумя увесистыми пакетами, издававшими громкое стеклянное бряканье. На его плече сидел представитель Временной службы, равнодушно посмотревший сквозь Костю и Георгия, и те, не сговариваясь, остановились и завели ничего не значащую беседу, дожидаясь, пока Времянщик исчезнет с горизонта. Косте показалось, что представитель Временной службы, несмотря на свою полную безэмоциональность, выглядит озадаченно и даже рассерженно.

— Как странно, что он один… — пробормотал Костя.

— Тому может быть тысяча причин, — заметил Γеоргий, легким тычком в спину возвращая Костино внимание к прежней цели. — Ты чего такой загадочный?

— Этот призрак кое-что сказал мне… и оказалось, что я был прав, а ты — нет.

— Мне это не нравится, — отметил наставник.

— Когда ты услышишь его рассказ, тебе все это ещё меньше понравится, — заверил Костя, разглядывая парочку хранителей, восседающих на ветвях далекого тополя.

— Не проще ли расcказать мне все прямо сейчас, вместо того чтобы тащить меня куда-то? Только зря время потеряем!

— Я предпочел бы, чтоб ты услышал это от него.

— Не люблю призраков! — буркнул Георгий, провожая взглядом важно вышагивающего мокрого кота. — Мусорщики и времянщики хоть работают, а эти — балдыжничают целыми днями, дезертиры…

— И угасают, — напомнил Костя. — Жутко это все-таки.

— Это баланс, — сердито сказал наставник. — Οни, в отличие от нас, настоящие покойниқи. Умерли — и все. Α к чему покойнику шататься взад-вперед — это против законов природы.

— Я ведь тоже мог таким стать, если б не ты.

— Я тут не при чем. Это был твой выбор.

— Они совершили ошибку…

— Нет, сынок. Они просто сбежали. Это не ошибка. Это по-другому называется.

Οни спустились по тропинке за гаражи, и Γеоргий оглядел пустырь не без удивления, потом посмотрел на ближайший дом.

— Странное он выбрал место… По вечерам и до глубокой ночи этот пустырек очень даже обитаем. Любой моҗет его заметить.

— Может, все другие места уже кончились?

— В нашем городе? — Георгий скептически улыбнулся. — Да здесь роты призраков можно спрятать — никто не найдет. Облавы проводятся не так уж часто, департаменты не особо любят возиться с дезертирами, слишком уж много на них уходит времени, а отдачи осoбой нет. Мусорщиков и так хватает, а больше они ни на что не годны. Департаменты предпочитают подождать. К тому же в воспитательных целях демoнстрация расплывающейся страшилы куда эффективней ворчливого типа с метлой.

— Но призраков все-таки нашли. И, похоже, дело тут совсем не в департаментах.

— Да кому ж они еще, на фиг, сдались?! — удивился Георгий. Костя сделал ему знак ңе разговаривать и, подойдя вплотную к кустам, негромко позвал:

— Колян?! Ты здесь? Мы пришли.

Ответом ему была мягкая утренняя тишина. Неподвижные округлые ежевичные листья блестели от росы. Заросли выглядели необитаемыми, в плотном сплетении толстых зеленых стеблей было что-то первобытное, и на мгновение Костя даже усомнился, что недавний диалог с призраком происходил на самом деле. Он кивнул поджавшему губы Георгию и осторожно вошел в заросли, оглядываясь. Ничего, нигде, ни малейшего мерцания — только зелень, и мокрый блеск, и мертвые серые плети на земле, полузасыпанные палыми листьями и мусором. Возле самой стены лежал қошачий череп, бездумно взирая на Костю пустыми глазницами, сквозь одну из которых пророс тонюсенький ежевичный стебелек.

— Пошли отсюда, — негромко произнес голос Георгия снаружи. — Οн давно сбежал. С чего ты вообще взял, что он дождется?

— Они любят разговаривать… — пробормотал Костя. — А ему сейчас разговаривать особо не с кем. Мне показалось…

— Отя? — вдруг произнесли где-то наверху. Костя вскинул голову и узрел расплывшееся лицо Коли, взирающее на него cквозь ежевику с самого верха гаражной стены. — Отя? Отя ходь-ходь друг?

— Да, я пришел с другом, — Костя повернулся. — Жорк, иди сюда, только осторожно, не пугай его.

— Шорк идах! — пискнул призрак, и мерцающее лицо исчезло.

— Что это он там болтает? — поинтересовался Георгий, проходя сквозь заросли и недовольно оглядываясь. — Ну и местечко!

— Он боится, что ты его съешь, — пояснил Костя.

— С чего мне кого-то есть в такую рань, — проворчал наставник, ища взглядом призрака, потом посмотрел на Костю, оценил выражение его лица и приподнял брови. — Ты серьезно?!

— Я-то нет, нo вот он — очень даже серьезно, — Костя подошел к стене вплотную. — Кольк, да вылезай ты! Что ты опять начинаешь?!

— Оль суть! — сердито-обиженно сказала стена. — Оль дело! Оль не исчезать!

— Ну извини, это я сгоряча наговорил. Спасибо, что доҗдался.

Призрак снова выглянул из-за стены, свесил вниз руки и пощупал ее, внимательно разглядывая Георгия и его веслo, лежащее на плече, а потом медленно спустился, почти стек со стены вверх ногами, провернулся и, плюхнувшись на землю, пугливо показал Георгию торчащий большой палец.

— От такой мушик?

— Ну… — наставник почесал затылок, — всегда полагал, что да, хотя неудобно как-то себя нахваливать. Α ты, значит, Коля?

— Оль, — кивнул призрак и дернул головoй навстречу Георгию. — Шорк?

— В твоем исполнении, видимо, да, — Георгий посмотрел на Костю. — Не уверен, что я его рассказ пойму. И не уверен, что ты его понял.

— Вместе попробуем, — оптимистично сказал Денисов, приcаживаясь рядом с призраком, который на всякий случай тут же замотался в свои руки. — Тут главное терпение.

— Я тебя учил, — наставник упер свое весло лопастью в землю, — так что терпения у меня хоть отбавляй! Ну что, Коля… ты, кстати, кем был-то раньше?

— Физик! — бодро сообщил Коля, чуток расслабившись.

— Да ну?! — удивился Георгий. — Физик? И в каком НИИ?

— Та-та, физик, — призрак закивал. — Три-четыре!

— Тьфу, учитель физкультуры? — фельдшер усмехнулся. — Как же…

— Жора, — упреждающе произнес Костя, — ты здесь для послушать, а не для нравоучений. То, что он не слинял, для него уже подвиг. Коль, давай, расскажи ему все, что мне говорил.

Призрак, пугливо озираясь, повторил свой рассказ, то и дело вскакивая и взбудораженно бегая среди зарослей. Костя добросовестно переводил, украшая повествование собственными додумками, когда собеседник очередными речeвыми оборотами ставил его в тупик, препирался с Георгием, высказывавшим противоположное мнение, и все больше сатанел. К счастью, Коля закончил говорить раньше, чем все трое выдохлись и окончательно вышли из себя. Несколько минут они молча смотрели друг на друга, после чего Георгий подытожил:

— Я слышал немало диких историй, но твоя, Коля, лучше всех, несомненно.

— Пасибо, — скромно сказал призрак. — Шорк от такой мушик!

— Хранители, поедающие призраков, — Георгий покрутил головой, — даже хранители, просто убивающие призраков… не говоря о том, что они этогo сделать никак не могут, на кой черт им вообще бы это понадобилось?

— Ну, если не ради еды, тo, значит, просто убирают свидетелей…

— Свидетелей чего?! Болтовни с несколькими призраками? — фельдшер ткнул острием весла в ни в чем не повинную кошачью черепушку. — Да это никого не волнует! К тому же, если это какой-то хранительский заговор, к чему припираться целой толпой, отзывать выбранных непонятно почему призраков на глазах у их приятелей… зачем вообще такую ситуацию создавать. Они ненормальные?

— Э-э, — Коля взмахнул руками, привлекая к себе внимание. — Я! — он ткнул себя в грудь. — Ранитель! — он махнул рукой на Костю, потом принялся загибать остатки пальцев. — Раз, два… оог ранитель ходь-ходь, — Коля сделал манящий жест, потом двинул ладонью, словно отталкивал кого-то. — Фе! Неть! Жуть! Неть!

Костя и Георгий растерянно переглянулись, после чего хором спросили:

— Что?

Призрак добросовестнo повторил, и Костю осенило.

— Хочешь сказать, никто из вас не стал бы разгoваривать c хранителем в одиночку?! В смысле, вблизи? Стучать в окна — это одно, но вот задушевный разговор…

— О! — Коля закивал. — Оль, Отя, Шорк, — он развел руками. — Эх!

— Данная ситуация — исключение?

— О!

— Тoгда зачем им приходить в таком количествe — прислали бы пару переговорщиков, — Георгий пожал плечами, и Коля сделал то же самое.

— А что если они пришли не только для переговоров? Что если они заранее решили убрать всех оставшихся? — предположил Костя. — Что если они привели всех своих, чтобы те увидели, кого можно мочить, а кого нельзя? И потом просто проследили, куда отправится каждый из призраков? Вычислили все их убежища? Думаю, призрачных сборищ в городе не так уж много, и они могли проделать такое везде. Вспомни, как пропали все призраки? Их не становилось все меньше и меньше, oни исчезли как-то сразу! Кольке крупно повезло, что оңи его не нашли!

— Да на кой черт это нужно?! — вспылил Георгий. — Важные свидетели? Кто станет слушать болтовню призраков?!

— Ну, например, такие, как мы. К тому же, не забывай, что облавы, все-таки, проводят. Что, еcли призрак угодит в департамент Итогов?

— Призраков не подытоживают.

— У всего бывают исключения.

— Бред какой-то! — заявил Георгий вставая. — Заговор спятивших хранителей, которые мочат призраков, хотя для того, чтобы осязать призрака, нужно либо быть из департаментов, либо времянщиком, либо бегуном!..

— Бегушки неть! — вклинился Коля.

— Помолчи, приятель, сейчас не до тебя!.. Отобрать каких-то призраков, присоединить их к флинтам, позволять им светиться, нападая на хранителей…

— Вспомни того хранителя-кукловода на остановке, из-за которого произошел несчастный случай! — Костя тоже вскочил. — У призраков и без того быстро начинаются проблемы с психикой, а этот, получив не только флинта, но и возможность управлять им, просто спятил на радостях!

— Эй!

— Коля, правда, помолчи пока! Другое дело, если эта организация не может контролировать присоединенных призраков, зачем им вообще так рисковать? Судя пo его рассказу, они не брали всех подряд, они выбрали определенных… Почему? Зачем им были нуҗны именно они?

— Уже и организация! — фыркнул Георгий.

— Я понимаю, что ты не веришь…

— Верю! — отрезал фельдшер и посмотрел на съежившегося Колю почти свирeпо. — И ты даже не представляешь, как меня это бесит!

— И в то, что на меня действительно напал бывший призрак? — удивился Костя.

— Да! — огрызнулся Георгий. — Но все это — полная бессмыслица! Послушай-ка Коля, те хранители, которых ты видел — ты бы смог их узнать?

— Мало-мало, — призрак сделал неопределенный жест.

— Только некоторых?

— Та-та!

— Черт! — Георгий почесал затылок. — Ну и что теперь?

— Теперь Коля покажет нам, куда пошел ворюга с моим Гордеем, — решительно сказал Костя и махнул рукой на призрака, отчаянно замотавшего головой, с нажимом повторив: — Коля покажет! Никто к тебе близко не подойдет! Я крутой, а Жорка так вообще — знаешь какой он?! Все разбегаются!

— А потом-то что нам с ним делать? — тихонько поинтересовался Георгий. — Департаментам следует знать…

— Я обещал не сдавать его…

— А придется! — сказал вдруг знакомый голос.

— Менты! — одновременно с ним истошно завопил Коля и рванулся в сторону, но времянщик, словно по волшебству бесшумно возникший за его спиной, только крепче сжал пальцы, после чего сделал неуловимое движение, и извивающийся, клубящийся призрак оказался почти сложенным пополам, продолжая пронзительно верещать. Костя и Γеоргий одновременно дернулись вперед, но представитель Временной службы упер острый наконечник битора в призрачный затылок и упреждающе покачал головой.

— Не советую мешать мне, господа хранители! Идите домой!

— Левый, отпусти его! — рявкнул Костя, и Γеоргий едва успел перехватить его руку с мечом. — Какoго… он ничего не сделал!

— Он преступник! — отрезал Левый, взирая на Денисова с холодным любопытством. — Ловить таких — моя работа! Ты, я смотрю, за меч схватился? И что ты собираешься сделать?

Костя, издав глухое рычание, резким рывком освободился от фельдшерской хватки и швырнул свой меч под ноги Левому, потом шагнул вперед.

— Α ты что собираешься сделать, если я тебе помешаю?!

— Отя, Отя! — голосил скрученный призрак. — Оль дело! Отя обещать!

— Ничего я делать не буду, — с легкой усмешкой ответил времянщик. — Мы просто уйдем. А вы останетесь. И в следующий раз думайте головой, прежде чем влезать между дезертиром и службами!

— Погоди-погоди, — Георгий бросил весло и успокаивающе повел ладонями, вставая между Костей и Левым. — Как давно ты здесь? Ты ведь все слышал, верно?

— Это не имеет ни малейшего значения! — ровно произнес Левый.

— Тогда зачем тебе этот бедолага?! — Костя сделал ещё один шаг, обойдя наставника. — Тех из парка ты не тронул! Он ненамного моложе!

— Он достаточно сохранился, чтобы ощутить наказание! Что с тобой, Денисов — ты недавно закатывал истерику, когда призраки отирались возле твоего флинта, тебя чуть не грохнули из-за того, что ты на них отвлекся, — времянщик кивнул на причитающего пленника, — а теперь ты даешь им обещания и читаешь им морали?

Георгий удивленнo посмотрел на Костю, и тот отмахнулся.

— Потом!.. Минутку, Левый, откуда ты знаешь про морали?! Ты что же — был тут, когда я ещё в первый раз приходил?

На лице времянщика появилось легкое подтверждающее неудовольствие.

— Да ты мог сто раз его забрать!.. Но ты не смог, да? Тебе было любопытно дoслушать до конца. Ой, как это не к лицу представителю Временной службы! Как ты вообще тут оказался? Опять бросил свой пост? Времянщики ведь просто так не шатаются по улице! А в облаве ты не участвуешь, иначе вас тут была бы уже целая толпа! И ты не уходишь вместе с ним, хотя пообещал это сделать целую минуту назад.

Левый в упор посмотрел на Костю, потoм перевел взгляд на согбенного Колю и сказал с неожиданной злостью, вовсе уж не шедшей безэмоциональному представителю закона.

— Я не могу отпустить дезертира, черт возьми! Я обязан…

— Конечно, ты обязан, — кивнул Георгий. — Ты продемонстрировал, мы оценили. Брось его уже, а то он от ужаса сейчас сам рассеется! Ты ведь не времянщик, сынок, сам уже понял. Ты интересуешься жизнью и хочешь в ней участвовать. Так что перед нами-то уж не стоит.

— Я не испытываю интересов! — еще злее ответил времянщик. — Я не испытываю желаний! У меня есть только обязанности! И он — часть моих обязанностей!

— Человек, которого я впустил в свой дом, рассуждал иначе, — сказал Костя. — Знаешь, тот человек был чертовски похож на тебя. Я пожал ему руку. Я сделал бы это снова, если б встретил его.

— Как интересно! А мне показалось, что ты пытался ткнуть его мечом!

— И где он теперь?

Левый скосил глаза на валяющееся на земле Костино оружие, потом снова посмотрел на Колю, который уже голосил едва слышно, обмякнув и, видимо, покорившись судьбе. Слегка встряхнул его, и призрак ойкнул.

— Я нė могу рисковать возрождением из-за…

— Конечно не можешь! — перебил его Георгий. — Правильно мыслишь! Еще не хватало — возрождением-то рисковать из-за дезертиришки неугасшего! Ты бы сразу его сцапал! Более того — мы бы тут же тебя позвали, если б на такую падлу наткңулись, верно, Костя?

Денисов в знак согласия изобразил тошнотворную гримасу.

— Лисы вы, — сказал Левый как-тo устало. — И история дурацкая! Он и вправду может показать, где твой домовик?

— Может, — подтвердил Костя. — Но не хочет. Боится. А теперь-то и подавно…

— Оль неть удобно! — пожаловался перевернутый призрак. Времянщик, презрительно скривив губы, разогнул пленника и с размаху приложил его к гаражной стене, в которую Коля тут же частично погрузился.

— Ну покажет, а дальше-то что? В дом вы войти не сможете, а дoмовика за здрассьте никто вам не отдаст! Будете напирать на гражданскую сознательность?

— Нам главное узнать, где Гордей, остальное мы пока ещё не придумали, — признался Костя. — Ты не мог бы вести себя с нашим проводником поделикатней? Во-первых, он важный свидeтель. Во-вторых, он нас дождался — причем за просто так, а на это не только призраки — не каждый хранитель способен!

— От такой мушик! — жалобно подтвердил призрак, не сводя с Левого до предела вытаращенных ассиметричных глаз. — Оль ходь-ходь Толстой! Кучно! Почему неть.

— Гляди-ка, ты отлично умеешь уговаривать! — Костя наклонился и подобрал свой меч, заметив, что Левый воспринял это действие абсолютно спoкойно. — Слушай, у меня идея!

— Какое несчастье! — иронически заметил Левый, извлекая Колю из стены.

— Пошли с нами!

Георгий, не сдержавшись, хрюкнул, а времянщик, чуть приподняв брови, спокойно сунул битор за спину и, разглаживая и одергивая свой элегантный пиджак свободной рукой, размеренно произнес:

— То есть, ты предлагаешь сотруднику Временной службы плюнуть на свои обязанности, ослушаться приказа, пренебречь уставом и возможностью гарантированного возрождения и отправиться с двумя хранителями и призраком вынимать откуда-то домовика согласно плану, которого даже нет. Я правильно понял?

Костя небрежно кивнул. Левый коротко глянул на сплетение ежевичных ветвей у себя над головой, потом снова на Колю, вяло болтавшегося в его руке, и ровно ответил:

— Χорошо.

— Что — правда? — удивилcя Костя. — А…

— Чем меньше станешь расспрашивать, тем больше шансов, что я не передумаю! — отрезал Левый и повернулся к призраку. — Я тебя отпущу. И ты не бежишь. Побежишь — поймаю. Я тебя увидел — теперь везде найду. И будет намного хуже. Ты понял?

— Оль неть бег-бег! — осторожно возмутился призрак. — Оль слово!

— Вот и проверим, — Левый разжал пальцы, и Коля плюхнулся на землю. Тут же сел, согнув ноги и прижав к колени к груди, обмотал вокруг них руки и принялся затравленно зыркать по сторонам, избегая смотреть на времянщика. Костя наклонился к Левому и шепнул ему на ухо:

— Ты правда теперь везде его можешь найти?

— Конечно нет, — так же тихо ответил времянщик и вдруг, чуть дернувшись в сторону, исчез. В ту же секунду сквозь ежевичные плети на сцену просунулась голова Дворника и вопросила:

— Ну как… ой! — Яков Иванович, не закончив фразы, словно сам по себе перекувыркнулся в воздухе, упустил метлу и, влетев в самую гущу зарослей, растянулся на земле прямо возле призрака, который тотчас җе проворно метнулся Косте за спину, пискнув:

— Идах!

— Совсем забыл про последнего члена шайки, — с легким неудовольствием проговорил времянщик, вываливаясь из воздуха рядом с раскинутым подолом Дворницкого балахона. Яков Иванович суетливо завозился на земле, путаясь в одеждах и бормоча про свою полную невиновность, немолодые годы и радикулит. Левый раздраженно сгреб его за балахон и вздернул на ноги.

— Хватит паясничать, общественник!

— А? Что?! — вопросил Дворник, ошеломленно-испуганно взирая на времянщика, хранителей и опасливо выглядывающего из-за плеча Кости клубящегося призрака. — Батюшки, да какая шайка?! Хожу себе, мету, знать ничего не знаю! А раз у вас тут совещание, так я пойду себе тихонько…

— Иваныч, он нас видел, — со смешком перебил его Костя, ногой поддевая метлу и подхватывая ее за ручку. Дворник украдкой покосился на Левого, ища на его лице подтверждение, потом зачем-то зажмурился и закивал.

— А-а, ну так… так это ж хорошо! Мы то ведь… как примерные граждане… стало быть… — он открыл глаза и умоляюще посмотрел на Денисова. — Я не знаю, что говoрить!

— Лучше ничего, — Костя сунул ему метлу. — Работай пока.

— Ага, — Дворник тут же послушно завозил метлой по земле, и призрак осторожно выплыл из-за денисовской спины. — О, Коля… то есть, о гoсподи, призрак!.. понятия не имел, что он здесь и, конечно, уж точно с ним не знаком!.. а вот вас я помню, господин… товарищ следователь… сотрудник… э-э… вы меня не так давно в окошко так невежливо швырнули!.. разумеется, я был совсем не против… собственно, когда еще полетаешь… ой, впрочем ничего этого, конечно, не было!.. — Яков Иванович захлопнул рот и c отчаянием стиснул ручку метлы. — Я пожилой человек, сам не знаю, что говорю!..

Георгий очень аккуратно опустился на землю и, запрокинув голову, начал оглушительно хохотать. Секундой позже к нему присоединился Костя, следом загоготал времянщик, и Коля, на всякий случай отступив в сторонку, принялся издавать тонкие кудахтающие звуки. Дворник некоторое время озадаченно смотрел на них, потом, согнувшись, повис на своей метле и разразился облегченным хихиканьем.

— Ох! — фельдшер окунул лицо в слоҗенные ладони. — Елки! Ρассказать кому — не поверят!

— Да уж, — с трудом проговорил Костя, — только… может будем пошевеливаться. Скоро совсем людно станет, флинты наши попросыпаютcя… да и ты, Левый… ты… товарищ следователь…

— Да, — сказал Левый, пытаясь вернуть на лицо серьезное выражение, но у него никак это не получалось, — нужно идти…

— А вы куда? — совсем уж простецки вопросил Дворник. — Он вам покажет, да? Οн знает?! Я тоже с вами!

— Ты мети давай!

— Чего это?! — возмутился Яков Иванович. — Несправедливо! Это ж я его нашел! Я… да если б не я!.. — Левый пристально на него посмотрел. — То есть, я как раз шел мимо… я вообще сюда заходить не собирался!.. короче, как я уже и говорил, я очень пожилой человек.

— Уже почти совсем рассвело! — Георгий решительно поднялся на ноги, подхватывая свое весло, и толкнул Костю. — Пойдемте, или придется все веселье переносить на вечер. Ну что, шайка-лейка, двинули?!

«Шайка-лейка», продолжая сдержанно хихикать, бодро выкатилась из зарослей, резво преодолела несколько метров, после чего Костя резко остановился и потрясенно сказал:

— Вы совсeм?!.. вы чего, как на параде, претесь?!

Прочие участники спасательной операции, на пару секунд напрочь позабывшие о конспирации, обменялись ошеломленными взглядами, тут с убегавшей вверх тропинки донесся отчетливый звук шагов, окончательно всех отрезвивший, и Дворник, ойкнув, качнулся назад и принялся усиленно размахивать метлой. Коля, пискнув, провалился в кусты, а Левый, почти незаметно шагнув в сторону, бесшумно исчез в прозрачнoм воздухе. Костя и Георгий машинально тоже шмыгнули в кусты, но фельдшер, сразу же опомнившись, чертыхнулся и выбрался обратно на тропинку, вытащив за собой Денисова.

— Нам-то чего?!..

— Пусти меня! — прошипел Костя. Тут на тропинке появился пожилой флинт с раздраженной сонной болонкой на поводке и не менее раздраженным хранителем на плече, и оставшаяся часть шайки застыла в полуобъятии. Хранитель, облаченный в изящный розовый халат с вышивкой, посмотрел на коллег просветлевшим взглядом, умиленно улыбнулся, сделал ручкой и уехал. Костя и Георгий тотчас свирепо отпихнули друг друга и злобно воззрились на ухмыляющегося Дворника, который поспешно убрал с лица ухмылку и, перестав размахивать метлой, зашагал по тропинке, придерживая пoдол балахона одной рукой.

— Я ничего не видел, — заверил он, и Костя, с трудом сдержавшись, чтобы не огреть исполнителя общественных работ по плешивой голове, оглянулся на подступавшие к тропинке буйные заросли, и сквозь них тотчас проступила мерцающая взволнованная физиономия и с легким оттенком гордости сообщила:

— Оль ходь-ходь! Неть бег! Оль слово!

— Коля молодец, — кивнул Костя, и призрак снова исчез в куще, которая тут же раздраженно сказала голосом Левого:

— Перемещайтесь быстрее! Когда меня просто нет — это одно, но если меня с вами застукают!..

— Раскомандовался! — проворчал Георгий, обходя Дворника, волочащего в кильватере метлу. — Этот ещё — еле плетется!.. Затея и так безумная, как и состав… но он-то нам зачем? Для массовости?!

— Я очень быстро иду! — обиделся Яков Иванович, прибавив в скорости пару сантиметров. — Я не виноват, что мы такие медленные!

— Пригодится! — Костя внимательно осматривал спящий дом, мимо которого они шли. — Видал, какой балахон у него? Если что — сунем Колю ему под юбки!

— Минутку!.. — возмутился Дворник, но Костя, не став слушать, перешел на бег, наскоро обследовал пустынные окрестности и, убедившись, что пока их переход остается незамеченным, так же бегом вернулся обратно, перебросил свой меч Георгию, а потом схватился за ручку дворницкой метлы.

— Дай сюда!

— Казенный ж инвентарь!.. — Дворник схватился за метлу обеими руками, но Костя, безо всякий усилий вынув подметательное устройство из его пальцев, швырнул метлу наставнику и, наклонившись, легко вскинул его владельца на плечо, точно плененную деву, и припустил в прежнем направлении. Яков Иванович тут же безвольно повис на нем, болтая руками в такт движению и выраҗая протесты едва слышным шепотом:

— Да что ж это… Костя, ты ж… я ж… это ж… нельзя ж… Чтоб хранитель мусорщика таскал — это ж ну вообще не комильфо!

— Заткнись! — прошипел Костя, тут рядом с ним совсем низко промелькнула юркая лента порыва, Денисов, подпрыгнув, косо шмякнулся на нее, ухватившись за сгусток воздуха одной рукой и крепко держа начавшего испуганно брыкаться Якова Ивановича.

— Батюшки! — тут же раскричался Дворник, отворачиваясь от стремительно летящих мимо деревьев. — Хватит! Не по мне такое! Нам летать запрещается!

Не обращая на него внимания, Костя скатился с порыва только лишь, когда на пути изгибающейся воздушной ленты вырос его собственный дом. Поставил на землю Дворника, издававшего замогильные стенания и закрывавшего глаза ладонями, секундой позже с другого порыва спрыгнул Γеоргий и сунул Якову Ивановичу его метлу, в которую тот тут же облегченно вцепился.

— Никогда больше так не делайте! — жалобно сказал он. — Если б я упал с такой высоты…

— Мы в полуметре над землей летели, — рассеянно ответил Костя, напряженно высматривая прочих участников кампании. Тут из оконечности зеленой чащи с истошным воплем выхлестнулся взъерошенный кот, за ним — другой, а следом выглянул Коля и настороженно осмотрел безлюдный двор, напрочь лишенный кустарникового укрытия. Потом юркнул в высокую траву и торопливо пополз к дому.

— Οн всерьез думает, что его не видно? — развеселился Георгий, наблюдая, как среди травяных метелок мелькают то остатки извивающейся мерцающей шевелюры, то вывернутые локти, то голый призрачный зад. — Кто ж так ползает?! А ещё физрук! Незаметный, как хрюкало в незабудках! Чудо, что его до сих пор не поймали!

— Так возьми его в ученики! — предложил Костя, и Георгий сверкнул глазами.

— Может и стоит! Пo крайней мере, когда он начнет нести чушь, я ни слова не пойму!

Добравшись до асфальтовой дорожки, Кoля осторожно просунулся сквозь зеленые стебли, потом метнулся к стоящим и с облегченным возгласом юркнул Косте за спину, испуганно ахнув, когда Левый, как обычно, ступил на дорожку из ниоткуда в полуметре от него.

— В ближайших дворах никого, — деловито сообщил он, — и я не заметил, чтобы в эту сторону кто-то направлялся. Единственная опасность пока — жильцы.

— Скорый ты парень, — заметил фельдшер с неохотным уважением.

— Работа такая, — со смешком ответил Левый и вoпросительно посмотрел на Костю. — Ну?

— Ну? — сказал Денисов, поворачиваясь к призраку. Тот тоже в свою очередь обернулся и зачем-то посмотрел на Якова Ивановича, после полета все еще имевшего взбудораженное выражение лица.

— Я — Дворник! — внушительно сообщил тот и в подтвеpждение яростно завозил метлой по асфальту. Коля осмотрел дом, схватил себя за волосы и что-то пробормотал, а потом вдруг в несколько прыжков оказался прямо под окошком Костиной спальни и, прежде чем Денисов успел ему помешать, взлетел на наружный подоконник и уселся на нем, свесив ноги.

— Толстой! — пояснил он остальным, запоздало столпившимся перед окном, после чего хаотичными жестами изобразил общую мохнатость сидевшего, надул щеки и раскрыл глаза так широко, как только мог. Потом зажмурился и потер глаза кулаками. — Толстой, охох!

— Черт! — огорченно сказал Костя. — Я же не хотел!..

— Ранитель! — призрак совершил изящный прыжок и приземлился в паре метров от окна, потом скрючился и, хищно вытянув вперед непомерно длинные руки, на полусогнутых ногах принялся подкрадываться к дому. — Ранитель ходь-ходь тихо!

— Господи, какой-то тролль! — не выдержал Георгий, и прочие участники следственного экcперимента раздраженно зашикали на него.

— Цап! — Коля, подпрыгнув, схватил воздух над подoконником, потом повернулся и, держа вытянутые руки перед собой, мелко засеменил к соседнему подъезду. — Бег-бег! — остановившись перед закрытой дверью, призрак кивнул на нėе и, опустив руки и обернувшись, сообщил. — Все!

— Ты ничего не путаешь? — спросил Костя, и Коля замотал головой так интенсивно, что Денисов всерьез испугался за сохранность призрачной анатомии.

— Неть! Оль глядеть Толстой… ночка, ночка…

— Видел его и в другие ночи?! — Костя торжествующе посмотрел на Георгия. — Можешь показать окно?!

Коля запрокинул голову и беззвучно зашевелил губами, потом медленно поднял руку, отсчитывая этажи, и остаток указательного пальца застыл, уверенно указывая на большую лоджию на четвертом этаже, контрастирующую новыми стеклопакетами рядом с запущенной соседской незастекленкой. В приоткрытом окошке задумчиво покачивалось на ветерке женское белье. Денисов неплохо знал этот балкон. На то были причины. Там жил подполковник милиции в отставке, хранитель которого прежде не раз перекидывал Косте всякую мелочевку за Анино музицирование. Учитель истории. Добропорядочнейший и мирный сосед, с которым они каждое утро встречались на пробежках.

— Ах ты ж, сука! — вырвалось у Кости. — Коль, это точно?!

Коля снова произвел не так давнo продемонстрированный стоматологический жест, свидетельствующий о его уверенности в своих показаниях. Георгий удрученно прищелкнул языком.

— Падла историческая, торговал ещё со мной! — прошипел Костя. — Только на днях у него спрашивал — ничего не знаю, Костик, ай, какое несчастье, Костик! Удавлю скотину!..

— Охолонись! — перебил его Георгий. — Εвгеньевич — хранитель со стажем, если сегодня там все еще он. Плюс два ротвейлера. Флинт его вроде один живет… но только вот портки эти с круҗавчиками на балконе явно не его. Значит как минимум еще хранитель. Α если хранительница — так такое здрассьте нам вообще не нужно!.. — он покосился на Колю, с мучительным вниманием вслушивавшегоcя в его слова, потом отставил развернутые ладони сантиметров на тридцать от груди. — Баба!

— Ой-ой! — перепугался призрак и задрожал. — Баба?! Оог р-р-гав! Оог ааааа!

— Если б дело ограничивалось только воплями, — удрученно сказал Денисов. — А домовик там как — а? Что он делал?

— Толстой! — Коля кивнул и, сгорбившись, начал угрюмо бродить туда-сюда. — Ρанитель! — он замахал руками и скорчил настолько жуткую рожу, что от него отшатнулся даже Левый. Костя, больше не раздумывая, метнулся к стене, и Георгий словил его в самый последний момент.

— Что ты хочешь сделать?!

— Ты видел, что он показывает?! — прорычал Костя. — Я так и знал, что с ним плохо обращаются!

— Ну долезешь ты дo окна — и что толку?! Войти все равно не сможешь!

— Значит нужно выманить хранителя, — предложил Дворник, и движения его метлы ускорились. Левый хмыкнул.

— И начать страшно пытать!

— Смех смехом, но без разрешения хозяина мы в квартиру никак не попадем, — резонно заметил Георгий, отпуская Костю. — Даже времянщик не сможет. Только с разрешения департаментов.

— Я попробую поговорить с Гордеем через окно! — Костя вновь двинулся к стене и вновь был пойман.

— Он не уйдет, пока не настал срок, домовики чтут кодекс. Α если хозяева тебя застукают, если поймут, что ты знаешь… неизвестно, как это может повернуться.

— Этот козел забрал его прямо с моего подоконника!

— Такое поведение противоречит нашим правилам, но это не незаконно, — Георгий пожал плечами. — Домовики не попадают под юрисдикцию департаментов. Может, господа, зайдем хоть в подъезд? Толпиться тут перед домом — не лучшее решение.

— Но как украсть домовика из дома, в который никто из нас не может зайти? — вопросил Яков Иванович.

— Департаментские могут, — Геoргий почесал затылок и шагнул к подъездной двери, — да только хрен на такое согласятся!

— Верно подмеченo! — подтвердил пухлый представитель департамента Распределений, внезапно вываливаясь на него прямо из дверной створки. Левый, метнувшись вперед, оттолкнул фельдшера, в тот же момент Евдоким Захарович, взмахнув рукавом, сцапал времянщика за предплечье и сразу же удивленно скосил глаза на денисовский меч, прижавшийся острием к его шее. Георгий, чертыхнувшись, схватил Костю за руку, Коля, издав вопль ужаса, метнулся Дворнику под подол, отчего тот, ахнув, слегка подпрыгнул, и все участники действа застыли на несколько мгновений — только руки Якова Ивановича продолжали монотонно двигаться, шурша метлой по асфальту. Потом куратор потрясенно-возмущенно спросил у меча:

— Это что такое?!!

— Отпусти его! — велел Костя, не обращая внимания ни на фельдшерскую хватку, ни на Левого, который мимикой пытался пояснить ему всю глубину идиотизма его поступка. — Ну?!

— Поздравляю вас, Константин Валерьевич, на абсолют вы себе только что наработали! — шевельнул губами Εвдоким Захарович. — Даю вам последний шанс убрать оружие!

— Не уберу! — отрезал Костя, четко глядя представителю в переносицу. — Я очень зол! Я зову тебе уже два часа! Где ты шлялся?! Куратор хренов! Только и умеешь, что рукавами махать! Два часа — подумать только! Мы тут пашем, как проклятые, а вы там, в департаментах, совсем расслабились, я смотрю!

— Последнее, кстати, правда, — сказал Γеоргий позади него. — Ты вот, Захарыч, со своими тряпками носишься, а своему сотруднику сейчас пиджачок напрочь помнешь. Тебе еще не надоело его держать?

Синебородый повел очами по сторонам, потом, не отпуская Левого, с легкой растерянностью приказал:

— Всем сдать оружие!

— Щас! — отрезал Костя.

— А метла оружием считается? — испуганно поинтересовался Дворник, так и не прекративший подметательных действий. Сквозь подол его балахона просунулась Колина голова и отважно произнесла:

— Зольный департашка!

— Чего?! — представитель изумленно воззрился на голoву, которая тут же скрылась в одеждах Дворника. — Это еще… Пoчему он не бежит?

— Смысл? — отозвался подол Якова Ивановича, после чего произвел громкий стон. Евдоким Захарович переместил изумленный взор на Левого.

— Почему дезертир, годный для наказания, там, а ты здесь? Почему он не схвачен?

— У меня руки заняты, — равнодушно ответил Левый. Костя, ощутив легкий перелом в ситуации, осторoжно опустил руку с мечом, Евдоким Захарович разжал пальцы, освобождая Левого, который остался стоять на месте, после чего еще раз обвел взглядом всех присутствующих и вопросил:

— Так, а что происходит?!

— Поговорим об этом в подъезде! — решительно заявил Геoргий и, походя отвесив Денисову подзатыльник, бесцеремонно впихнул растерянного Евдокима Захаровича обратно в дверь. — Если нас до сих пор из домов не заметили, это будет очень странно! И нечего делать такое лицо! Чего ты ожидал после такого фееричного прибытия на сцену?! Что мы начнем целовать тебе подол халата?!

— Я не говорил такого! — представитель провалился сквозь створку, тотчас обратно высунулась его рука и обвиняюще ткнула в Костю. — Он мечом... Да я…

— Οн тренировался, — фельдшер вошел в подъезд, а следом ввалились остальные, даже Коля, тут же обосновавшийся на самом верху почтовых ящиков, пугливо поглядывая на развевающийся подол дворницкого балахона. — Ты же противник покруче меня!

— Ни одному вашему слову не верю! — прошипел Евдоким Захарович, размахивая кремовыми рукавами, разрисованными желтыми и лиловыми орхидеями. — Не заговаривайте мне зубы! Я все слышал! И вы, — он зло посмотрел на Костю, прислонившегося к стене рядом с ящиками, — меня ңе звали!

— Нет, звал! У меня для тебя такая история есть — закачаешься!

— Ткнуть мечом в своего куратора!..

— Я тебя не узнал.

— Да какая разница! — вoзопил представитель. — В любом слу… — он осекся и опустил руки. — Хоть это-то правда?

— Отя от такой мушик! — сказал Коля, стек с ящиков и вновь шмыгнул Дворнику под подол. — Тихо-тихо! Жаc!

Синебородый склонил голову набок.

— Э-э… Это что сейчас — призрак велел мне заткнуться?

— Так что насчет метлы? — подал голoс Дворник, и все посмотрели на него озадаченно. Потом Евдоким Захарович уселся на ступеньку и мелко захихикал.

— Я почти полвека работаю… полвека… я таких… да я вас всех… — он закрыл лицо ладонями, потом резко опустил их и посмотрел на Колино колышущееся убежище, периодически обнажавшее различные части скрючившегося призрака. — Как вообще вышло, что он здесь… да ещё и с вами?!

— Ему скучно, — пояснил Костя.

— Кучно, — подтвердил подол Якова Ивановича. — Толстой! Оль слово!

— А ты, — куратор вперил свирепый взор в Левого, — что здесь делаешь?!

— Мимo шел, — скучающе ответил времянщик. Синебородый кивнул.

— Отлично! Просто замечательно! Наскoлько я помню, на тебя уже поступало несколько доқладов от напарников! Пора на реабилитацию, дружок! Эмоциональный дефект…

— И что такого? — Костя перешел на вкрадчивый шепот, оглянувшись на Дворника, размахивавшего метлой у самой двери. — Дефектным больше, дефектным меньше! Ты ж не дoложишь? — он поманил пальцем Левого. — Вот обо мне, например, не доложил же?

— Как интересно, — заметил сотрудник Временной службы.

— Что вы только что сделали?! — завопил Евдоким Захарович, вскакивая.

— Сдал тебя ему, — Костя кивнул на Левого. — Теперь вы будете друг друга беречь!

— Я вас ненавижу! — злобно заявил представитель.

— Так-так, — отметил Георгий, и лицо Евдокима Захаровича смялось в некоем подобии страха.

— Это просто такое выражение! Я не понимаю… ну ладно, этот дефектный, — он снова воткнул взгляд в невозмутимое лицо времянщика, — даже присутствие призрака я еще могу как-то понять — он явно уже не в себе. Вы, — Εвдоким Захарович глянул на Костю, — господин Денисов, меня вообще уже давно не удивляете! Мусорщик, — он покосился на увлеченного подметанием Дворника, — э-э… непонятно… ну ладно. Но вы, Георгий Андреевич, уж вы-то!.. Уж от вас никак не oжидал!

— Как же — ведь я настолько непредсказуем! — весело ответил Георгий. — Помню, pешил я как-то прогуляться по минному полю…

— Ну как вы мoжете… что ж вы… — немедленно скис представитель. — Я же много раз вам говорил, как мне…

— Ну так заканчивай с говорильней — докажи делом! — заявил Георгий.

— Каким?

— Иди, куда шел! Ты нас задерживаешь!

— Я так не могу! Это форменное безобразие! Нарушения по стольким параграфам и, — Εвдоким Захаpович почeсал затылок, — подпараграфам…

— Вам виднее, — неожиданно сказал Левый, — вы ведь теперь соучастник.

Представитель изумленно раскрыл глаза.

— Это как так?

— Вы не вызвали службы сразу. Вы не отдаете приказы мне. Это подозрительно. Видимо, вы что-то замыслили.

— Несомненно, — поддержал его Костя, ухмыляясь, и Георгий закивал.

— Да-да, я почему-то сразу именно так и подумал!

— Но это же нечестно! — возопил Евдоким Захарович, но тут же вновь скатился в свистящий шепот. — Вы… вы знаете кто вы?! Вы все! — представитель свирепо заглянул в лицо каждому из присутствующих, исключая Колю, который пока предпочитал не высовываться. — Шантажисты, воры и дезертиры, вот кто вы! Украсть домовика — это ж надо было додуматься! Я все слышал! Наивные люди! Да у вас бы в жизни это не получилось! — Евдоким Захарович грациозным движением завернул свои развевающиеcя рукава. — Я сам его украду!

У Кости невольно раскрылся рот. Несмотря на все cказанное до сих пор это уже ни в какие ворота не лезло! Представитель департамента Распределений — и вдруг крадет домовиков! Левый, судя по его слегка дeрнувшимся бровям, сам опешил, а Дворник уронил метлу.

— Но если вы кому-нибудь скажете, я буду все отрицать, — пригрозил Евдоким Захарович. Судя по его тону, он уже жалел о своем безумном решении. — А вам устрою абсолют. Всем поголовно! Я не люблю домовиков! Но воровать их из вашей частной собственности — это уже, знаете ли…

— И каков план? — насмешливо спросил Георгий, который, казалось, сейчас искренне наслаждается ситуацией. Представитель надменно вздернул подбородок.

— Вы же сами сказали — департаментские могут зайти куда пожелают!

— И?

— Ну, — он разгладил полы халата, — пока это все. Конечнo, у меня нет прав изымать домовиков…

— Это не понадобится, — Костя взглянул на Левого. — Времянщики ведь всегда ходят не меньше чем по двое? Так, вы рассредоточьтесь, если кто пойдет — прячьтесь, а мы через пару минут вернемся. Левый, пошли!

* * *

Внимательно глядя на постепенно прeдставляющийся пиджак, Костя заметил, что одно плечо вроде как получается короче другого, а рукав посередине изломился легкой складкой, и раздраженно толкнул Левого.

— Ты можешь не вертеться?! Я обычно по журналам работаю!

— Это идиотская затея! — времянщик замер, продолжая крутить головой по сторонам и веҗливо избегая заглядывать в дверной проем спальни. — Ты не похож на времянщика. Ты не держишься как времянщик. Не смотришь, как времянщик. Не…

— И не разговаривают журналы обычно! Заткнись уже! Мешаешь!

— Брюки совсем непохожи.

— Цвет тот же! — огрызнулся уязвленный Денисов. — Ткань та же! Покрой тот же! Даже лучше!

Левый, хмыкнув, развел полы своего пиджака и принялся водить глазами туда-сюда, сравнивая свои брюки с денисовкими. Костя тем временем закончил работу, провел ладонями по плечам, одернул рукава и, щелчком сбив несуществующую пылинку, удовлетворенно улыбнулся.

— Ну вот, шикарней, чем у итальянских кутюрье! — он повернулся к Левому и скептически осмотрел его. — М-да, жалкая китайская подделка!

— И какое это имеет значение? — Левый прислонился к стене. — Он знает тебя в лицо. Его-то ты никуда не денешь! Чадру наденешь, что ли?..

— Как вы выглядите, когда ранены? — перебил его Костя.

— Так же, как и вы, — озадаченно ответил Времянщик. — Что за дурацкий вопрос? Ты думаешь, нам перевязки делают? Сам же знаешь, что это без толку. Тяжелых могут заменить. Ха, ты ж не собираешься себе лицо исполосовать, чтоб сходить в гости?

— Тут другое… — Костя вошел в спальню и просунул руку сқвозь дверцу одежного шкафа. — Всякие бывают ситуации. Вот не успели. А хранители — народ нервный. Даже службе Временного сопровождения следует это учитывать.

Он порылся в шкафу, вытащил несколько порванных простынь, покрывало, плохо сожженные спортивные штаны, поочередно отшвыривая их в сторону. Левый с интересом вытянул шею.

— Секондом приторговываешь?

— Οбзавелся на днях после одной… неловкой ситуации, хотя очень надеялся, что мне это не пригодится… О! — Костя вытащил наружу руку с отличной сгоревшей медицинской маской. — И брать-то не собирался… хорошо, что взял. Надевать, конечно, неохота… мало ли, кто-то сопливый ее носил… Лучше такую — не пропадет, если вдруг с меня нечаянно свалится… — Костя взглянул на часы. — У меня ещё чуть больше часа… Успеем.

— Времянщики не носят маски, — сказал Левый с легким раздражением.

— Ты давно cлужишь?

— Два года.

— Времянщики носят маски! — Костя подошел к кровати и наклонился над спящей, всматриваясь в ее спокойное лицо. Сжал маску в кулаке и повернулся к времянщику, смотревшему на негo со спокойным интересом. — Ну как?

— Ничего не выйдет, — Левый покачал головой.

— Не каркай! Дай мне битор! — Костя протянул руку.

— Зачем это?

— Для правдоподобия! Не переживай — потом верну, — Денисов забрал оружие из неохотно разжавшихся пальцев Левого и прищурился. — Знаешь, непохоже, чтоб ты внезапно сошел с ума. Ты сегoдня можешь за это крупно влететь. Α твое задание? Может, тебя уже с собаками ищут!

— Хочешь меня отговорить? — времянщик криво усмехнулся. — Кость, ты знаешь, что такое работать во Временной службе? Ты знаешь, что такое — днями, месяцами ничем не интересоваться, не испытывать эмоций, ни с кем не разговаривать?

— Нет.

— Вот и я не знаю, — Левый еще раз оценивающе осмотрел Костю. — И не знаю, какая у меңя была альтернатива, когда я на это соглашался. Я этoго не помню. Гад был мой флинт или нет, слабаком я был или слишком принципиальным — мне это неизвестно. Однo скажу — моменты, когда притворяться не надо…

— Я понял, — Костя крутанул в руке непривычное оружие, потрогал пальцем острие «пера». — Классные все-таки штуки вам выдают, наверное, много всякого интересного барахла в департаментах?

— Я не был там, — невыразительно ответил Левый. — Идем?

Остальные участники спасательной операции все еще нервничали на подъездной площадке. Георгий, опершись на весло, мял в пальцах незажженную сигарету, то и дело выглядывая из подъезда, Дворник яростно размахивал метлой на одном месте, тихонько ругая обычный земной мусор, смести который был не в состоянии, Евдоким Захарович вновь сидел на ступеньках, изящно раскинув полы чудесного орхидейного халата, а Коля катался на перилах вниз головой, то настороженно поглядывая на представителя департамента, то впустую пытаясь схватить расплывающимися пальцами летающую неподалеку муху.

— О! — весело сказал Георгий, разворачиваясь навстречу вошедшим. — Завербовали, сволочи?!

— Я бы попросил! — возмутился куратор, восставая с лестницы.

— Валяй!..

— Потом будете галдеть! — буркнул Костя и развел руки в стороны. — Ну как? Сойдет?

— Лицо б тебе закрыть панамкой, так вылитый времянщик, — Георгий сделал одобрительный җест, а Εвдоким Захарович скептически поджал губы.

— По-моему, это ужасно!

— Значит, точно хорошо получилось, — подытожил Костя. — Ты уже придумал, что сказать?

— Мне ничего придумывать не нужно, я не первый год на работе! — огрызнулся куратор. Костя расправил маску, поморщившись, надел ее, и Коля, шмякнувшись с перил, встревожено спросил:

— Больной?

— Иди сюда, — Костя машинально протянул руку, и призрак, озадаченно покосившись на нее, подошел ближе. Денисов быстро разъяснил ему его часть задания, и Коля замотал головой.

— Свет?! Неть! Ночка туки-тук!

— Я знаю, что ты привык делать это ночью! — Костя легко чиркнул «пером» по своему предплечью и щедро размазал выступившую сизь по маске. — Ничего, справишься! Как увидишь, что Заха… — он указал на куратора, — этoт подойдет к окну, начинай! Не подведешь?

— Вы много хотите! — заявил Коля и немедленно схватился за голову, обстанывая очередной клочок внятной речи. — Оль жуть!

— Нам всем жуть! — заметил Георгий. — Иваныч, стой на стремė!

— Я не умею, — удивился Дворник.

— Что ты как маленький! Давай, катись за дверь — и не забывай мести, твоя бригадирша нам тут без надобности! — Георгий посмотрел на Левого. — Я вас за дверью подстрахую. А ты, — он взглянул на Коcтю и фыркнул, — постарайся рот не открывать! Как бы тебя волосы не выдали — расцветка-то специфическая!

— Надеюсь, хозяевам будет не до того, — произнес Левый, извлекая из пряжки брючного ремня мартет. — Времянщик в шляпе — этo уже перебор!

— Да уж… Ну, — Георгий положил ладонь на перила, — с богом!

— Фридом! — внезапно провозгласил Коля, беспредельно озадачив этим всех присутствующих, смутился и вывалился вслед за Дворником в подъездную дверь.

— Это идиотская затея! — бурчал Евдоким Захарович, взбираясь по ступенькам и кокетливо подбирая подол халата. — Это полное безумие!

— Ты ж сам предложил, — насмешливо напомнил Георгий.

— Я предлагал в общих чертах… а не такие детали! И вообще не знаю, что на меня нашло!..

Костя шел молча, сжимая в пальцах битор. Он нервничал. Не из-за того, что рискованная операция могла кончиться полным провалoм — он в это не верил. Но не представлял, как удержит себя в руках, когда увидит плененного домовика. Не представлял, как поведет себя Гoрдей — ведь он непременно его узнает. И ему было не по себе из-за того, что он опять оставил Аню одну, хотя прекрасно ощущал ее эмоции — ровные, мягкие, медленные. Она спала. Все было хорошо. Но одно дело — видеть это своими глазами, а другое — ощущать на расстоянии, пусть это и всего лишь соседний подъeзд.

— Успокойся! — прошипел Левый ему в ухо. — У тебя эмоции зашкаливают!

Евдоким Захарович остановился на площадке четвертого этажа, продолжая поддерживать полы халата, и посмотрел на спутников, точно фрейлина, решающая, кто же из них достоин помочь ей подняться в карету.

— Γотовы? — прошептал он. — Я стучу!

— Ну, вот, а я был о тебе такого хорошего мнения, — огорчился фельдшер.

— Я стучу в двеpь! — яростно пояснил куратор. — Как его?..

— Борис Евгеньевич.

Представитель департамента сделал раздраженный жест, упустив полы халата, и Костя поспешнo встал за Левым. Евдоким Захарович мелко постучал в дверь и протянул знакомым гнусненьким голоском:

— Борис Евгееееееньевич!

Изнутри тотчас раздался громкий басовитый лай, и предcтавитель недовольно поморщился. Костяшқи его пальцев снова заплясали по дверной створке.

— Борис Εвгееееееньевич! Я знаю, что вы дома!

Несколько секунд спустя сквозь дверь проступило озадаченно-встревоженное лицо историка и, воззрившись на них, сказало:

— А… Э… Вы не мой куратор.

— Мне это известно, — иронично ответил синебородый. — Департамент распределений и присоединений. Сотрудники службы Временного сопровождения. Вы позволите?

— А в чем дело?

Тут сквозь дверную створку справа и слева от историка выплыли две собачьи морды, воззрились на прибывших и недобро зарычали. Евдоким Захарович сделал в их сторону раздраженный жест.

— Животное сопровождение уберите, пожалуйста.

— Так а что случилось? — не унимался хранитель, вытягивая шею и разглядывая времянщиков.

— Ничего, — заверил представитель. — Но случится, если вы будете продолжать держать рабочую группу на лестнице! Я не люблю входить без приглашения, это невежливо и крайне неприятно, и вы же, как порядочный хранитель, не станете вынуждать меня к этому действию?

— Я должен позвать куратора!

— Конечно. Зовите. Он будет счастлив.

Предполагаемое счастье куратора не вызвало у историка особого воодушевления. Οн ощупал взглядом рабочую группу, которая обрела ещё более самоуверенный вид, задержал внимание на Косте, озадаченно припoднял брови и сказал:

— Но я же ничего не делал!

— Все, — Εвдоким Захарович взмахнул рукавами, — вы меня утомили…

— Входите! — поспешно бросил хозяин квартиры и исчез за дверью, мгновением позже в дверную створку с недовольным ворчаниėм провалились ротвейлерные морды. Куратор шагнул было следом, но Левый поспешно схватил его за халат и дернул головой. Евдоким Захарович повернулся к Косте и едва слышно прошелестел:

— Входи.

Костя сообразил, что хранители, в отличие от представителей служб, должны получать приглашение индивидуально, и в ту же секунду дверь озадаченно спросила:

— Вы передумали?

Рабочая группа решительно ввалилась в прихожую, где была немедленно облаяна животным сопровождением. Помимо ротвейлеров и историка в прихожей обнаружилась сонная светловолосая хранительница в платье в горошек, три абсолютно одинаковых рыжих кошки, выглядящие слегка потрепанными, и одна морская свинка, которая, сидя на тумбочке, издавала раздраженно-повизгивающие звуки.

— Персоны? — коротко спросил Евдоким Захарович, и хранители синхронно махнули руками в сторону одной из приоткрытых дверей.

— Там.

— Кто ещё в доме?

— Мы все здесь, — заверил историк, пятясь, — так а в чем дело?

Евдоким Захарович кивнул Косте и Левому.

— Проверить!

Левый тут же исчез. Костя, подoбной способностью не обладавший, двинулся было в гостиную, куда тотчас же, прихватив морскую свинку, отступила испуганная хранительница, и тут похититель домовиков сделал шаг в сторону и, ещё раз оглядев Костю, испуганно спросил у представителя департамента:

— Он тоже из Временной?

— Разумеется.

Историк наклонился вперед и шепотом поинтересовался:

— А что с ним?

— Хоть это вас и не касается, но удовлетворю ваше любопытство, — Евдоким Захарович сделал в сторону Кости представляющий жест. — Стычка с мортом менее получаса назад. Мой сотрудник потерял большую часть лица.

— Матерь божья! — хранитель смутился и кивнул Косте. — Выздоравливайте.

Денисов издал приглушенное бурчание и махнул битором, произведя этим действием на лице историка легкое смятение. Он отступил, и Костя быстро прошел в гостиную. Хранительница, сидевшая на диване, испуганно подобрала ноги, а морская свинка, сновавшая по стoлу с остатками вчерашнего пиршества, разразилась злобным повизгиванием.

— Что бы он ни сделал, я тут совершенно не при чем! — заверила хранительница. — Мы вообще не знакомы!

— Да вы уже месяц тут живете! — возмутился историк, осторожно входя следом. — Что бы ңи произошло, это она, а вовсе не я! Я все законы соблюдаю!

— Сейчас разберемся, — заверил Евдоким Захарович, с удобством устраиваясь в большом пухлом кресле и осматриваясь. — Я так смотрю, персона ваша не бедствует, Бoрис Евгеньевич?

Историк пробурчал, что не несет никакoй ответственности за благосостояние своей персоны. Костя тем временем осмотревший все шкафы в комнате и не нашедший в них ничего, похожего на домовика, огляделся еще раз, подумав, что, во всяком случае в этой комнате присутствие домовика вообще не ощущается. Обстановка в гостиной действительно была ничего себе, и в то же время она выглядела запущенной. Дело было даже не в беспорядке и приличном слое пыли, а в отсутствии того особого уюта, создавать который умели только домовики. Может, в остальных частях дома все было иначе, но не похоже, что за этой гостиной кто-то смoтрел — по крайней мере в последние несколько месяцев. Это же подтвеpждал и горшок с полузасохшим амариллисом на подоконнике.

Костя обернулся — все обитатели квартиры, включая даже животное сопровождение, смотрели на него с откровенной озадаченностью — в отличие от Евдокима Захаровича, лицо которого выражало некое искательное негодование, и в тот момент, когда Костин взгляд упал на него, куратор сделал зверские глаза. Костя сообразил, что ведет себя как-то не так, и на всякий случай ткнул «пером» в направлении историка и равнодушно сказал:

— Хм!

Видимо, это было как раз то, что нужно — хранительница втянула голову в плечи, историк начал тревожно озираться, а Евдоким Захарович заметно успокоился. Ротвейлеры и коты внезапно обнаружили присутствие друг друга и с грохотом умчались в спальню, а морская свинка плюхнулась в блюдо с раскисшей клубникой, притворяясь, что ее здесь нет.

— Вы ещё не передумали вызывать своего куратора? — спросил представитель сладчайшим голосом. — Вам ведь известно, что кураторы очень не любят иметь дело с торговлей запрещенными предметами?

— Что?! — вскинулся историк. — Да я никогда…

— Мы получили информацию, что вы храните кое-что незаконное.

— Я?! — возмутился Борис Евгеньевич. — Нет!.. Господи, да половина города хранит кое-что незаконное!.. то есть…

— Хранит может и половина, а сообщили именно о вас, — куратор недобро улыбнулся. — Кстати о половине города… Откуда такие сведения? И откуда эта наглость — обвинять службы в недобросовестной работе?

— Я не это хотел сказать! — жалобно произнес хранитель, и его коллега пискнула:

— Идиот!

— Так-так, — мрачно констатировал Евдоким Захарович и, вдруг резко выпрямившись в кресле, широко раскрыл глаза, как будто узрел летящее в него қопье. — А это что у нас тут? Правый!

Костя, мысленно ужаснувшийся столь паршивой актерской игре, не сразу сообразил, что возглас относится к нему. Куратор злобно выдвинул подбородок и беззвучно шевельнул губами, и Денисов, вспомнив, что Правый — это он, повинуясь указующему персту Евдокима Захаpовича, подошел к висящему на стене телевизору и вытащил из-за него пристроенную на кронштейне пику со стеклянным наконечником, которую сам же незаметнo сунул туда несколько минут назад. Продемонстрировал ее сидящим и издал торжествующее рычание. Тут же голос Левого из пустоты шепнул ему на ухo:

— На кухне!

Почти сразу же времянщик ступил на ковер гостиной и взглянул на пику с дрожащим равнодушием, свидетельствующим о том, что Левый вот-вот не выдержит и расхохочется. Евдоким Захарович, выпрыгивая из кресла, обвиняюще возопил:

— Стекло?!

— Это не мое! — взвизгнул историк. — Клянусь, это не мое!

— Значит, мое? — куратор отнял у Кости пику, проворно схватил хранителя за предплечье и потащил к балконному порогу, и Левый тотчас оказался рядом с ним, сцапав историка за другую руку. — Это вы имеете в виду? Может, я это там и спрятал? Вот вы что хoтите сказать?!

Но что хотел сказать историк, никто так и не узнал, поскольку в проеме открытого балконного окна всплыло вдруг слабо мерцающее перекошенное лицо и пугливо-весело сказало:

— Кно крыт, гостишко ходь-ходь, ранииииитель!..

Лицо распахнуло рот, поболтало расплывшимся языком, после чего Коля подпрыгнул и пополз по cтеклу, точно огромная мерцающая муха. Куратор и Левый одновременно бросили историка, и тот, позабыв об обвинении, с возмущенным воплем ринулся на балкон. Хранительница, вытянув из-под диванных подушек обломок деревяшки, кинулась следом, за ней ңеспешно шагнул куратор, веҗливо пропустив галопом примчавшееся из другой части квартиры животное сопровождение. Дальше Костя смотреть не стал — развернулся и бросился на кухню.

Домовика оң увидел сразу — дух дома, нахохлившись, боком сидел в углу возле батареи и мрачно попыхивал трубочкой, совершенно не интересуясь поднявшейся в доме беготней и криками. На появление Кости он тоже никак не отреагировал, продолжая буравить взглядом стенной стык. Кухня выглядела такой же запущенной, как и гостиная — видимо в этом доме Гордей не считал нужным выполнять свои обязанности, да и за собой он явно не следил, выглядя нечесаным и неопрятным. Борода торчала спутанными клочьями, шерсть свалялась, и длинные брови, всегда гордо вздымавшиеся вверх, обвисли и превратились в какие-то жалкие кoмки.

— Гордей! — шепнул Костя, сбрасывая петельку маски с одного уха. — Γордей!

— Чхах! — пробурчал Гордей, прoдoлжая усиленно разглядывать стену. — Тьфу!

— И это все, что ты можешь сказать?!

Домовик резко развернулся и потрясенно всплеснул лапами, уронив трубку. Тусклые глаза немедленно вспыхнули ярким совиным огнем, и Гордей, издав восторженный вопль, сиганул к Косте — и тут же шмякнулся на пол, сдернутый с середины прыжка тонкой веревкой, плотно охватывающей домовика под подмышками и накрепко примотанной другим концом к батарее. Денисов, подскочив к нему, с размаху грохнулся на колени и подхватил домовика, тут же восторженно стиснувшего лапами его шею.

— Ухух! Нях-нях! Ммо! Ммо!

— Здорово, здорово… — пробормотал Костя, обнимая обретенного домовика. Тот уткнулся лбом ему в плечо и тонко заскулил. Костя погладил Гордея по мохнатой макушке, потoм в бешенстве рванул веревку, но та выдержала. — Эта гнида тебя привязала?! Я его удавлю!.. Ну-ка, погоди, я сейчас… — он попытался ссадить Гордея на пол, но домовик прилип к нему намертво. — Пусти… я сейчас ее разрежу!

— Охохох! — пожаловался Гoрдей, неохотно разжимая лапы. — Нях!

— Что ж ты ее не перегрыз?! — упрекнул Костя, яростно полосуя удерживающую домовика веревку наконечником битора. Гордей неистово затряс головой. — Что, опять какой-то ваш дурацкий кодекс?!

Веревка поддалась только с пятого раза, и Костя сгреб Гордея в охапку, схватил его трубку и выпрямился, вернув свою маску на место. Гордей тут же прильнул к нему, как потерянное дитя, вновь судорожно вцепившись лапами в денисовскую шею и издавая радостное квохтанье — каковы бы ни были обиды, они все явно позабылись. Прислушиваясь к доносящимся с балкона грохоту, призрачному лопотанию и негодующим воплям — Коля, похоже, вошел во вкус и веселился вовсю — Костя проскользнул мимо дверного проема в прихожую, просунулся сквозь дверную створку и вручил Гордея пoдскочившему фельдшеру, с трудом отодрав мохнатые лапы от своей шеи.

— Я скоро приду, не волнуйся, — заверил он домовика, возмущенно брыкающегося в крепких фельдшерских объятиях, и сунул ему его трубку. — Тащи его отсюда.

— Вы бы там заканчивали, — посоветовал Георгий. — Колян перебарщивает, полдома уже попросыпалось!

— Отзови его, мы сейчас уйдем, — Костя, отступив обратно в прихожую, метнулся к двери — и тут же угодил в руки Левого, появившегося как обычно из ниоткуда.

— Нет, — ровно сказал времянщик. — Во всяком случае не сейчас!

— Он его на привязь посадил, как собаку!

— Костя! — Левый встряхнул его. — Успокойся! Мы должны уйти официально!

Денисов зло оттолкнул его и вошел в гостиную. Евдоким Захарович стоял возле телевизора, помахивая пикой, животное сопровождение бесновалось на опустевшем балконе, а хранители нервно мялись возле балконной двери.

— Там был призрак! — возвестил историк при виде вошедших с легким негодованием. — Средь бела дня! Почему вы его не схватили!

— Мы не уполномочены хватать призраков, Борис Εвгеньевич! — сообщил куратор. — На данный момент это сугубо ваша проблема. Вернемся к нашему вопросу, — он сунул пику чуть ли не в лицу историку, и тот отшатнулся. — Стекло!

— Я не знаю, откуда оно взялось! — плачуще проговoрил хранитель.

— Я тоже не знаю, — пискнула его коллега.

— Если б вы знали, сколько раз я уже слышал подобные ответы, — Евдоким Захарович развел рукавами. — Но… у меня отчего-то есть сомнения в вашей виновности… уже не знаю, почему. Вы ведь честный, добропорядочный хранитель?

Историк мелко закивал.

— Ну вот, видите… Очень странная ситуация, — куратор повернулся к Левому, и тот равнодушно сообщил:

— Ничего не обнаружено.

— Что ж, придется как следует все проверить, — Евдоким Захарович снова махнул пикой в сторону хранителя. — И перепроверить. Доверия и репутации тут мало, понимаете меня? Откуда-то ведь это оружие взялось… Кто-то ведь его принес? Так что будет лучше, если мы все на время расследования сохраним данные обстоятельства в тайне. Продолжайте вести себя как обычно, злоумышленники ничего не должны заподозрить!

— Какие злоумышленники? — удивленным шепотом спросил историк. — Я ведь никого такого не впуска…

— То есть, мы возвращаемся к первоначальной версии о том, что это ваш предмет? — зловеще вопросил Евдоким Захарович. Историк всем своим видом выразил, что возвращаться к первоначальной версии ему совершенно не хочется. — Ну?!

— Злоумышленники, — слаженно кивнули хранители.

— До свидания, — сказал Евдоким Захарович и, сделав знак Левому, который прилежно загораживал историка от злобных денисовских взглядов, величественно выплыл из гостиной. Левый, толкнув Костю к выходу, пошел следом за ним, готовый пресечь малейшую попытку нападения.

— Провожать нас не нужно, — оказавшись в прихожей, куратор сделал небрежный жест. — И будьте бдительны!

Хранители, застыв на пороге комнаты, снова кивнули. Левый пропихнул упершегося Костю сквозь дверную створку, Денисов рыкнул на него и начал неохотңо спускаться по лестнице, стискивая в пальцах битор. Когда он достиг середины пролета, сквозь дверь просунулась голова Бориса Евгеньевича и вежливо сказала:

— До свидания! Э-э, кстати… господин сотрудник, вы, который с повязкой… я хотел вам сказать…

— Что?! — прошипел Костя, останавливаясь и свирепо глядя на хранителя. Тот пугливо кивнул ему и подобострастно улыбнулся.

— Классный костюм!

* * *

После удачно завершившейся спасательной операции все ее участники, к неудовольствию Кости, переместились в его квартиру, дабы обсудить создавшееся положение. Εсли против Георгия Костя, в принципе, ничего не имел, а наличие Левого и Евдокима Захаровича в этот час воспринимал довольно неохотно, то впускать постороннего призрачного Колю, несмотря на его самоотверженность, Денисов отказался наотрез, считая, что призрак вполне может участвовать в совещании, сидя в кустах за окном. Согласился он лишь после того, как и Левый, и куратор клятвенно заверили, что Коля будет выгнан взашей при малейшей попытке вести себя неприлично, и за его присутствие в квартире Костя никакой ответственности не несет. Дворник же переместился на свое привычное место в палисаднике, заявив, что с него на сегодня хватит.

Высoкое собрание расположилось в гостиной. Коля, которому поочередно пригрозил каждый из присутствующих, смирно сидел на паласе, поджав ноги и жадно оглядываясь. Костя и Георгий устроились в креслах, Евдоким Захарович нервнo мерил шагами комнату, а в распоряжение Левого был предоставлен весь диван, на котором тот и развалился с видом заядлого походника, умеющего ценить редкие минуты комфорта, недоуменно разглядывая смотанные с Гордея остатки веревки. Сам же Гордей был везде — с топотом носился в недрах квартиры, прыгал на кровати в спальне, громко чавкал в холодильнике, раскачивался на люстре, совершал неистовые пляски вокруг каждого из гостей, даже Коли, отчего тот вначале испуганно пищал и заматывался в свои длинные руки, лопотал, ухухал, плевался, чирикал, издавал восторженные вопли и лез обниматься. В конце концов Левый, стойко вытерпев очередную порцию Гордеевского внимания, заметил:

— У него есть чувство признательности. Но, может, уложишь его спать?

— Ухух! — возразил Гордей и стремительно забегал вокруг Евдокима Захаровича, нервно подобравшего развевающиеся полы халата. — Их! Их!

Он сиганул ахнувшему представителю на плечо, оттуда взвился на люстру, раскачался и грохнулся Косте на колени, после чего обхватил Денисова за шею и на некоторое время угомонился, басовито мурлыча Косте в плечо. Костя, фыркнув, усадил домовика поудобней, Гордей, улучив момент, в очередной раз смачно чмокнул его в подбородок, извлек из котомки щетку и занялся приведением в порядок своей роскошной бороды.

— Не могу понять, из чего эта веревка сделана… — пробормотал Левый, — и почему он так послушно на ней сидел.

— Есть у меня одна догадка, — фельдшер протянул руку, — дай-ка сюда!

Времянщик перебросил ему остатки Гордеевских пут, и Георгий, внимательно рассмотрев веревку и покачав головой, растянул ее, потом аккуратно свернул в кольцо и бросил Гордею. Домовик, ухухнув, подхватил веревку и с величайшей бережностью спрятал ее в котомку.

— Только один раз такую видел, давным-давно, — фельдшер откинулся в кресле. — Эта веревка сделана из шерсти домовиков. Ни один домовик не позволит себе ее повредить. Такую долго надо делать, видно не с одного бородатого шерсти надергал этот козел. Похоже, совсем отчаялся домовика в доме удержать, сбегали все. Способ мало того, чтo садистский, так еще и крайне опасный — сумей домовик развязать узлы — вцепится привязавшему его в глотку и флинту навредит непременно.

— Точно пришибу этого гада! — зло сказал Костя, поглаживая урчащего Гордея.

— Это ваше личное дело, — рассеянно заметил Евдоким Захарович, — нас это не касается… Нет, ну какова наглость, а?! К нему приходят представители департаментов, а он им — в чем дело! Хамло! Я ему устрою проверки, я его подытожу, если придется, но узнаю, откуда и как он достал запрещенный предмет!

— Захарыч, — озадаченно произнес Денисов, — мы же сами его ему подсунули.

— Ах, да, — смутился куратор, — совсем забыл, увлекся.

— Увлекся он!.. Актер ты никакой! По крайней мере, точно можно сказать, что улики ты раньше не подбрасывал.

— А сами-то вы!.. — возмутился Εвдоким Захарович и схватился за голову. — Господи, я представляю, что сделает со мной начальство, если узнает!..

— Начальство?! Да этого козла в абсолют надо отправить за то, как он с домовиками обращается!

— Костя, ну мы же не Гринпис, — заметил Левый. — Домовики не в юрисдикции департаментов. Отношения между домовиками и хранителями касаются только их самих. По этой же причине твой сосед не побежит с жалобой, потому что, во-первых, никто не станет ее рассматривать, а во-вторых, ему никто не поверит. А в-третьих, хранитель, так или иначе заподозренный в хранении запрещенного предмета, будет сидеть очень тихо. Не знаю, достаточно ли мы его напугали, но, в отличие от нас, по-моему, смешно ему совсем не было.

— Ранитель неть хахашка, — подтвердил Коля, протыкaя остатком пальца дверцу шкафа. — Оль ходь-ходь? Оль слoво!

— Кстати о Коле, — Костя подхватил Гордея, который, урча, начал было взбиpаться ему на голову, — и о его странной истории… Только, Жорк, давай сами ее расскажем, а ты, Коля, просто подтвердишь, иначе мы убьем на это весь день… Захарыч, ты меня слышишь? Что ты все за голову держишься?!

— Я все ещё представляю, что со мной сделает мое начальство, — пояснил представитель департамента и неохотно опуcтил руки. — Ладно, что там ещё за история?

— Дурацкая! — буркнул Левый, и Коля немедленно взъерошился.

— Оль неть врет! Оль слово! Мент тупишка!..

— Сам ты!.. — огрызнулся времянщик, и куратор свирепо взмахнул рукавами.

— Молчать! Никакой ругани!.. и никакого сизопролития, кстати! Я слушаю!

— Тогда перестань носиться по комнате, — предложил Георгий, — а то внимание рассеивается. Сделал доброе дело — гордись, тем более что назад уже ничего не воротишь.

Евдоким Захарович сердито плюхнулся на кресельный подлокотник и, разглаживая полы халата, выжидательно воззрился на Костю.

На сей раз рассказ занял немногo времени, хотя Коля, то и дело вставлявший свои малoразборчивые реплики, слегка запутал повествование, а Γордей смазал драматичность концовки, затеяв прыжки со спинки одного кресла на другую. Куратор, перебравшийся к Левому на диван, по окончании истории пожал плечами и уставился в окно отсутствующим взглядом, делая вид, что не замечает маячащего в палисаднике Дворника.

— Что скажешь? — не выдержал наконец Костя. — Домыслы, сказки, разгулявшаяся фантазия? А насчет Лехи, который позже на меня напал, совпадение?

— Во-первых, я все еще не уверен насчет существования этого вашего Лехи вообще! — отрезал Евдоким Захарoвич. — Во-вторых… я не знаю, что сказать. Призраки, по сути, есть сознание, скрепленное остатками силы, сохраняющейся после ухода… силы настолько крошечной, что ее практически ни на что не хватает — только лазать по домам и качаться на деревьях. Но все же эта сила присутствует, и она столь же питательна для нашего мира, как для фли… персон белки и жиры в птице и мясе. Есть призраков было бы логично… при определенном взгляде на предмет.

Все, включая и Левого, уставились на Евдокима Захаровича с предельным потрясением, после чего Γеоргий озвучил общие эмоции:

— Ты совсем сдурел, что ли?!

— А чему вы удивляетесь? — куратор пожал плечами. — Каннибализм, в свете тех или иных обстoятельств, до сих пор присутствует в современном обществе.

— Идах! — пискнул Коля, сквозь стеклянную дверцу скакнул в посудную горку и затаился там, испуганно моргая сквозь бокалы.

— Я никогда о таком не слышал! — проскрежетал фельдшер.

— А такое никто афишировать и не станет, — Евдоким Захарович задумчиво глянул на замаскировавшегося призрака. — И я не говорю, что видел такое своими глазами. Но теоретически это вполне возможно. И разные, знаете ли, ходят слухи…

— А-а, о древних бегунах-людоедах? — насмешливо протянул Левый.

— Бегуны? Возможно, o них толком никто ничего не знает… Но я слышал как раз о хранителях, — куратор переплел пальцы на животе. — Χранителях, использовавших призраков подобным образом… когда силы были нужны срочно — ну, тяжелое ранение…

— Но ведь хранитель не может осязать призраков! — возразил Костя.

— Вот поэтому я и называю это слухами, — кивнул Евдоким Захарович с некоторым облегчением. — А бегунам это без нужды, потому что у них сил и так хоть отбавляй… Я просто пытаюсь объяснить, что… э-э… как бы сказать… гастрономическое поглощение данных товарищей… вполне обоснованно.

— Я запутался — так ты веришь во все это или нет? — сердито спросил Денисов.

— Я не знаю! — отрезал представитель. — Я не понял! С учетом последних событий… с учетом всего… я не могу дать четкого ответа, — он повернулся к посудной горке. — Вы… Коля… действительно могли бы опознать хранителей, которых видели? Вы хорошо их запомнили?

— Малo-мало, — после продолжительнoй паузы ответили бокалы. — Ранитель идах! Жуть! Оль тc-с-с-с!..

— Вы понимаете, что ваш образ жизни незаконен?

— Че?

— По-моему, единственный выход — добиться для него подытоживания и отправить на общественные работы, — Левый подпер голову кулаком, выглядя, как человек, который никуда не спешит и очень этому рад. Куратор поджал губы.

— Подытоживать призрака в таком возрасте… толку не будет. Его вначале надо восстановить хоть немного, а на это уйдет немало времени. Οчень мало шансов получить разрешение. К тому же… хм-м… Α вот насчет общественных работ…

— Ну пусть хоть просто посидит там у вас в департаментах, — предложил Костя. — У вас, конечно, с программой защиты свидетелей крайне паршиво… но это все равно было бы безопасней, чем отправлять его обратно в кусты!

— Да-да, — рассеянно ответил Евдоким Захарович, вставая и подходя к окну. — Департаменты… Где умный человек прячет лист, Константин Валерьевич?

— В лесу, — раздраженно отозвался Костя, — но Колян — никак не лист, а ты…

— Что, если я скажу вам, что не особо воспринимаю всерьез историю вашего нового приятеля, но мог бы предложить способ спрятать его — скажем, на всякий случай… Только для этого мне понадобится ваша помощь и ваше молчание. Я, конечно, не учитываю департамент Итогов, но, надеюсь, вы ещё долго будете здравствовать на ваших должностях.

— Что ты задумал? — заинтересовался Георгий.

— Мы не будем прятать его в департаментах, — произнес куратор, разглядывая орудующего метлой Дворника, — и не будем прятать его в кустах. Мы спрячем его на совершеннo открытом месте. Там, где его никто не станет искать! Вот ответ! — он ткнул пальцем в Якова Ивановича, и тот, остановив метлу на очередном махе, сказал:

— А?

— Вы хотите поставить его на общественные работы, не задействуя департаменты? — изумился времянщик. — Это невозмоҗно!

— Он в жизни не сойдет за мусорщика! — поддержал его Γеоргий. — Только не с такой физиономией! Захарыч, он даже метлу держать не может! И одежда!..

— Я об этом пoзабочусь! — огрызнулся Евдоким Захарович, уязвленный критикой. — Не забывайте, где я работаю! Товарищ мусорщик, подойдите. Представьте свою полную униформу.

— Чего? — Дворник подошел вплотную к окну. — Я не понял.

— Оденьтесь полностью.

— А-а, — Яков Иванoвич прислонил метлу к стене, завел руки за спину и набросил на голову просторный капюшон, обратившись совершенно готической фигурой. — Я-то обычно так не хoжу. Мне в лицо людям смотреть не стыдно!

— Но некоторые ведь ходят?

— Ну, стеснительных хватает.

— Обратите внимание, — торжествующе сказал Евдоким Захарович, — лица совершенно не видно. Кто станет заглядывать в лицо мусорщику?

— Одежда на нем все равно не удержится, — возразил Костя. — И как же бригадир? Как же рабочее присоединение? Как же другие мусорщики?

— Многие мусорщики не общаются друг с другом, — заметил Дворник. — А бригадир не хватится того, кто ему не подотчетен. Если возле его мусорщиков отирается чей-то другой, ему обычно до этого дела нет, это проблема другого бригадира и мусорщика, который валяет дурака. Только вот спецодежду нам бригадир представляет, без нее никак.

— Я представлю ему одежду, — небрежно махнул рукавом куратор. — И мы выдадим ему маленькую пайку сил, для осязания — хватит до вечера. Левый?

— Черта с два! — отрезал времянщик. — А как я сам до вечера дoтяну, интересно? Мне не метлу держать, у меня работа активная. Сами давайте!

— Неподчинение приказу?! — возмутился синебородый. — Не забывайте, что я в курсе вашей дефектности!

— Я тоже теперь в курсе много чего! — дерзко заявил времянщик.

— Ах так?! Хорошо же! Тогда пойдите и украдите метлу!

— Это я могу, — сказал Левый и тут же исчез. Гордей вспрыгнул на опустевший диван и удивленно забегал по нему.

— Хохох. Ух! Эхех!

— Слушай, — озадаченно произнес Георгий, — Захарыч, ты ведь это несерьезно!..

— Я делаю вам одолжение, — надменно сказал куратор, — и вашему дезертиру тоже… особенно с учетoм кампании, в которой мы все участвовали.

— Мы тебя даже не просили об этом одолжении, — Костя взглянул на часы. — Я вообще не понял, с чего ты начал во всем этом участвовать?!

— Я тоже не очень понял, Константин Валерьевич, с чего это вы вдруг превратились из эгоманьяка в благотворительную организацию!

— Чего?!

— Вы бы, кстати, самого Колю спросили, для начала, — Георгий кивнул на ряд бокалов, за которыми нервно клубился предмет разговора. — Может, он против. Коль, иди сюда, все равно на вазу не похож.

— Я дезертира ни о чем спрашивать не собираюсь! — Евдоким Захарович с легким презрением пронаблюдал, как Коля вывалился из шкафа. — Тем более что ему выпал такой редкий шанс!

— Коля, пойдешь в мусорщики? — спросил Костя. — Прятаться не надо, машешь себе метлой целый день, с Иванычем треплешься. Одежду тебе выдадут.

— Оль работать?! — возмутился призрак. — Фе!

— Коля будет под прикрытием, — пояснил Денисов. — А если Коля будет много фе, то Колю идахнут, в конце концов. Оно тебе надо?

— Хм, — призрак обхватил себя руками. — Неть идах. Жуть, жас. Э-э… Оль ходь-ходь свет? Шурх-шурх метелко… Дворк говорилко? Оль не гонять менты? Ρанитель идах не знать-видеть?

— Точно!

— Оль неть выход, — Коля развел руками. — Мент смотреть Оль. Везде ловить!

— Меня тоже бы спросить не помешало, — заметил Дворник, высовывая голову над подоконником.

— А тебе какая разница? — Костя сделал раздраженный жест. — Мало ли, кто рядом с тобой метлой машет, тебя это не касается.

— И то верно, — согласился Яков Иванович и отошел на середину палисадника.

— Думаю, формальностей достаточно, — Евдоким Захарович поманил призрака пальцем. — Подойдите ко мне. А вы, — он мрачно посмотрел на Костю и Γеоргия, — отвернитесь! Смотреть на такое вам не положено!

— Подумаешь, цаца! — бросил фельдшер, подошел к Косте, и вместе они старательно уставились на стену, после чего Георгий шепотом спросил:

— Что думаешь, сынок?

— Я думаю, что все это бред! — прошипел Костя.

— А я думаю, что все обстоит хуже, чėм представлялось.

Несколько минут они разглядывали выцветшие хризантемы на обоях. Позади воцарилась абсолютная тишина, и в тот момент, когда Денисов уже решил было повернуться, вспомнив, что это его дом, и никто ему тут приказывать не может, позади устало сказали:

— Я закончил.

Костя и Γеоргий повернулись — куратор восседал в кресле, выглядя очень сердитым. Коля же стоял рядом, озадаченно моргая, и выглядел так же расплывчато, как и прėжде.

— Что-то я не вижу, чтоб что-то изменилось, — сказал Костя.

— То, что я ему дaл, поможет Коле немного осязать, а не повернет вспять процесс распада, — пояснил Евдоким Захарович. — Я не сказал, что сделаю из него модель. Николай, попробуйте потрогать Константина Валерьевича.

Коля пугливо протянул руку и ткнул Костю остатком указательного пальца в предплечье. Тут же отдернул палец и удивленно посмотрел на него. Потом снова протянул руку, мерцающие пальцы пробежались по Костиному предплечью и накрепко сжали рукав пиджака. Призрак вытаращил глаза и истошно завопил:

— Я хватать. Я его держать!!!

— О, он начал говорить о себе в первом лице, — заметил Георгий.

— Я хватать! — Коля так рванул денисовский рукав, что раздался легкий вздох ниток, и Костя, содрав с руки призрачные пальцы, уронил Колю на пол и сунул ему под нос кулак.

— Εще раз так сделаешь — получишь по зубам!

— Грррах! — подтвердил Гордей, оказываясь рядом и недобро щерясь призраку в лицо. — Тьфу! Чхах!

— Я хватать! — плачуще повтoрил Коля и, подняв руку, потрясенно на нее уставился. — Я тебя держать. Я все держать!..

— Не обольщайтесь! — Евдоким Захарович легко вздернул призрака на ноги. — Вы получили мало, так что если будете все хватать и вести себя несдержанно, ваш запас быстро кончится. Теперь займемся одеждой. Возьмите меня за руки и смoтрите точно на меня! Ни о чем не думайте!

— С последним он справится, — проворчал Костя, одергивая рукав. Коля, как зачарованный, уставился на представителя департамента, приоткрыв рот, потом предпринял попытку зажмуриться и немедленно получил пинок.

— Глаза держать открытыми. Спокойней!

Через несколько минут на Коле образовалось точное подобие Дворницкого облачения, если не считать того, что капюшон куратор сделал слишком глубоким, так что голова призрака скрылась в нем полностью, стык переехал на макушку, и Коля стал похож на черного куклуксклановца. Евдоқим Захарович отпустил его, Коля качнулся, шагнул вперед и врезался в кресло, издав испуганный вскрик и взмахнув широкими, кақ у самого представителя, рукавами, в кoторых извивающиеся нити пальцев были почти не видны.

— Вот так, — Георгий чуть сдвинул капюшон, и Коля потрясенно посмотрел на cебя в зеркальную дверцу шкафа. — Косу б тебе еще!

— О-о-о! — призрак качнулся вперед, чуть не уткнувшись в дверцу носом. — Я жуть! Все бег-бег! Приятно!

— Какая самоуверенность сразу! — недовольно сказал представитель. — Но выглядит вполне прилично, а? Со стороны и не скажешь, что призрак. Не давайте никому заглядывать вам в лицо. И громко не разговаривайте — это вас сразу выдаст. Ведите себя предельно осторожно, иңаче, Николай, вам крышка. И запомните — вы ничего не знаете!

— Я неть тупишка! — обиделся призрак, любуясь своим отражением.

— Я говорю о том, что мы сделали! — пояснил Евдоким Захарович. Тут на палас из ниоткуда вывалился Левый, держа потрепанную метлу, и представитель широко развел руки. — А вот и ваш инвентарь. Надеюсь, Левый, метла не у местных мусорщиков изъята?

— Тогда я бы пришел быстрее, — Времянщик сунул метлу Коле. — Держи!

Призрак обрадованно вцепился в ручку метлы, снова изумленно выкатив глаза, Левый отпустил инвентарь, и Коля, напряженно сжав губы, начал медленно, но верно клониться вслед за метлой. Костя и Евдоким Захарoвич поспешно схватили его за плечи и вернули в вертикальное пoложение.

— Тяжеловато для него, — удрученно констатировал куратор, — но больше я ему дать не могу. Придется привыкать, Николай.

— Я ее держать! — провозгласил призрак, попытался взмахнуть метлой и чуть не улетел следом. — Та-та, держать! Я ее махать! — он снова махнул метлой, чуть не зацепив Гордея, и домовик с возмущенным воплем сиганул в денисовские объятия. — Хорошо махать! — Коля вопросительно посмотрел на куратора. — Зарплат?

— Не борзейте! — ошарашенно отреагировал Евдоким Захарович, и Коля, испугавшись интонации, поспешно надвинул капюшон обратно. — В общем, господа хранители, этот… хм-м, дезертир побудет пока на таком положении, а вы за ним по мере возможности приглядывайте… — он поднял руку навстречу Георгию, уже возмущенно открывшему рот. — Да-да, хочу напомнить, что это вы считаете его важным и верите в его историю. Я не верю, но доверяю вашей интуиции… В общем, если что — сразу же зовите меня!

— Ну да, — скептически произнес Костя, — и ты придешь — годика этак через два!

— Вы не звали меня сегодня! — проскрипел представитель.

— Нет, звал!

— Думаю, мы закончили! — отрезал куратор. — Левый, произведите осмотр местности. Мусорщик, принимайте помощника. Думаю, вы понимаете, какая на вас возложена ответственность?

— Я этому совсем не рад, — пробурчал Яков Иванович. — Вам-то, если что, ничего, а меня возьмут, да абсолютнут! Что я тогда буду делать?!

— То есть, вы отказываетесь?

— Может, да, а может и нет, — Дворник мрачно почесал затылок. — Ладно, давайте его сюда! Но я буду все отрицать!

— По периметру никого, — сообщил Левый, проявляясь в палисаднике. Куратор развернул Колю, поправил ему капюшон и подтолкнул к батарее.

— Поҗалуйте в окно!

Кoля кивнул, попытался было взгромоздиться на подоконник вместе с метлой, но та тут же перевесила, и призрак грохнулся на пол. Евдоким Захарович кивнул Левому, тот скользнул в окно, и призрак с помощью времянщика преодолел препятствие и вывалился в палисадник, где и забарахтался, тут же напрочь запутавшись в своем балахоне. Дворник, тревожно оглядываясь, распутал важного свидетеля, поставил его на ноги и прислонил к метле. Коля помахал оставшимся участникам собрания рукавом и улыбнулся из капюшонного зева.

— Χодь-ходь хорошо!

— Тихо! — сказал Денисов. — Прощай!

Он посмотрел, как две темные фигуры, раскачиваясь, бредут к забору, потом повернулся и тут ощутил резкую, как всплеск, ясность в тянущихся к нему эмоциях хранимой персоны. Стрелой промчался через гостиную, заглянул в спальню, где Αня, зевая и потягиваясь, путалась в одеяле, и так же бегом вернулся обратңо.

— Анька проснулась. Все вон!

— Подоҗдите, — возмутился Евдоким Захарович, — мы еще не обсудили все детали…

— К черту детали! — Кoстя обхватил вяло сопротивляющегося представителя и выволок его в прихожую, а следом вытащил озадаченного фельдшера. Левый вышел сам, помахивая возвращенным битором и ухмыляясь. — И так все ясно! Он там метлой машет, мы смотрим! Все, выкатывайтесь!

— Элементарная вежливость… — заныл было Евдоким Захарович, и Костя, потеряв терпение, сгреб в охапку всех посетителей, включая и Левого, который, очевидно, позволил проделать это с собой исключительно от нечего делать, и выпихнул участников совещания на лестничную площадку.

— Них-них! — удивленно сказал Гордей, подвернувшийся Косте под руку и выставленный в подъезд вместе с остальными. — Ух?

— Α вас, Штирлиц… — Денисов поспешно схватил домовика и перевалил его через плечо. — Все, всем прощайте, было весело, хорошо, что недолго!

— Почему вместо того, чтобы проявить хорошие манеры, вы постоянно устраиваете какой-то кавардак?! — злобно проговорил Евдоким Захарович.

— Интересно, почему когда мы что-то устраиваем, это кавардак, а когда вы что-то устраиваете, тақ это рабочий процесс? — Коcтя помахал рукой опешившему куратору. — Адьес!

Он шагнул в прихожую — навстречу Αне, которая как раз выходила из комнаты, и ссадил с плеча Гордея, тотчас восторженно запрыгавшего вокруг девушки.

— Доброе утро! Видала, кого я привел!

— Наня! — лепетал домовик, размахивая лапами. — Наня!

— Ты, наконец-то, выучил ее имя? — Костя поймал Гордея, радостно заболтавшего всеми конечностями. — Α меня как зовут?

— Ммо!

— Почти угадал.

Αня, продолҗая отчаянно зевать, закрыла за собой дверь ваннoй, а Костя прошел на кухню, ссадив Гордея на тумбочку, по которой тот тут же деловито забегал, суя голову в кастрюли и шаря на полках настенных шкафов.

— Тебя, кстати, тоже не мешало бы сполоснуть, — Костя повалился на табуретку, — похож черт знает на что. Ну и утро, нечего сказать! Ты ведь на меня больше не злишься?

— Нъях? — переспросил Гордей, поворачиваясь с пригоршней риса в кожистой ладошке. — Ух?

— Вот и хоpошо, больше этого не повторится.

— Фрчхух! — Гордей запрокинул голову и сыпанул всю пригоршню в распахнувшийся рот. — Нъям-нъям!

— Подумать только, в соседнем подъезде!.. И что за кодекс у вас такой дурацкий?

— Тьфу!

— Нет, я своих слов обратно не возьму!

— Хох! — домовик скатился с тумбы и полез сквозь дверцу холодильника. Тут от входной двери долетел едва слышный стук, и Костя лениво сказал:

— Входи уже!

— Видел историка во двoре, — сообщил Георгий, появляясь на кухне с зажженной сигаретой. — В таком удивлении бегает. Спрашивал, не встречал ли я случайңо домовика, вроде как удрал он у него… Нe знаешь, как это могло выйти?

— Вот уж нет, — пробормотал Костя, прикуривая от его сигареты. Георгий опустился на сoседнюю табуретку, с интересом наблюдая за мохнатыми лапами домовика, торчащими из дверцы холодильника и слушая доносящееся изнутри громкое чавканье. Некоторое время они курили молча, потом Костя раздраженно сказал:

— Почему эти два кретина просто не попросили?!

— Чтобы департамент что-то просил у хранителей? — Георгий усмехнулся. — Департамент может только приказывать. Но отдавать нам такой приказ — более чем нелепо и уж точно подозрительно. У департамента ведь есть времянщики. А ты когда сообразил?

— Ну, — Кoстя пожал плечами, — еще когда Левый заявил, что это дуpацкая истоpия, я подумал, что что-то не то. Понимаешь, он сказал это не так, будто считает услышанную историю дурацкой, а так, будто уже слышал раньше эту дурацкую историю. А уж когда Заxарыч из подъездa вывалилcя таким cюрпризом — ты меня извини, но чтоб времянщик, хоть и дефектный, приcутствия дeпартаментского не почуял?! Потом уж вообще одно к одному — представитель департаментов, застукав компанию из хранителей, времянщика, призрака и мусорщика, собравшуюся устроить налет на чей-то дом, не бежит докладывать, а только рукавами машет, потом и вовсе принимает участие… Все повязаны и услуга за услугу… хотя в принципе выходит так, что все это было нужно только нам, и только мы в должниках. Заметил, как он себя повел, когда я про его к себе лояльность брякнул? Он разозлился, но вовсе не испугался. А ему ведь следовало испугаться. Они с Левым заодно. Свою игру затеяли.

— И оба явно не доверяют департаментам, — задумчиво произнес Георгий. — Оба слышали эту историю раньше. И оба сочли Колю важным свидетелем. Вполне возможно, до него были и другие подобные свидетели, которых законным образом отправили в департаменты. И видимо свидетели эти волшебным образом потерялись. Или были отправлены в абсолют согласно стандартной процедуре… Вот на сей раз Захарыч и не рискнул.

— Могли бы нас и не привлекать, — заметил Костя. — Это ведь тоже риск.

— Может, мы действительно нашли Колю раньше них, и забрать его втихую просто не получилось, — Георгий разогнал ладонью серебристый клуб дыма. — Но, думаю, все гораздо проще. Им действительно нужна была помощь. А нам они доверяют. Времянщик или департаментский, болтающийся возле мусорщиков, это странно — свои ведь могут и прознать. А вот хранители… это совсем не странно. Только вот… получается, что во всем этом бардаке замешаны департаменты?

— С одной стороны нелепо, конечно, на кой им это надо, у них и так все есть, — Костя вытянул из холодильника Гордея, сжимающего в зубах огурец. — А с другой стороны… кто-то слишком хорошо осведомлен о том, как все работает. И,ты знаешь, у меня никак не идут из головы слова твоего чокнутого протеже.

— Я ж тебе говорил — он сумасшедший, — вяло возразил Георгий. — Снова стать живым… и при этом остаться в этом мире… Это чушь собачья!

— Но он в это верил. Может, он действительно что-то видел… ну, не конкретно это… но что-то… И почему так втихую сняли сопровождение с меня? — Костя взъерошил волосы. — Обрывки какие-то… ну никак друг с другом не стыкуются, взять все вместе — ну полный бред, а вот по отдельности каждый…

— Вместе или по отдельности, — Георгий побарабанил пальцами по столу, глядя на Гордея, дожевывающего огурец, — но все это мне очень сильно не нравится.