Денег у меня не было. Не знаю, кто и когда рассказал Станиславскому, как я завтракаю. А завтракала я так: брала стакан чаю, один ванильный сухарик и две сушки. И вот в один прекрасный день, как говорится в сказках, когда мы были в буфете, подошел ко мне Константин Сергеевич, взял за руку, подвел к буфетной стойке, за которой стоял Прокофьев – был у нас такой буфетчик, очень преданный театру, великолепный кулинар. В Москве даже говорили: «Пойдем в Художественный театр, посмотрим хороший спектакль и съедим расстегай Прокофьева». Константин Сергеевич сказал Алексею Александровичу: «Вот тебе наша актриса, смотри, какая она худенькая, бледненькая, подкорми ее».

С этого дня я стала получать вместе со своим стаканом чая пакетик, в котором были или пирожок, или бутерброд, или яблоко, или конфеты… Я, конечно, брала и ела, но очень беспокоилась. Думаю, ну как это, вдруг подойдет ко мне Прокофьев и скажет: «Давайте деньги»? А у меня их нет. И вот однажды подсел ко мне за столик Николай Афанасьевич Подгорный, был у нас такой актер старшего поколения. Увидел, как я развертываю пакетик, и спросил: «Что вы приносите из дому?» Я все рассказала ему, добавив, что очень волнуюсь: попросят деньги, а у меня их нет. Он ушел к буфетной стойке, вернулся и говорит: «Ешьте спокойно, все оплачивает Константин Сергеевич».