В четверг после работы я забрала детей с продленки и осознала, что слишком устала, чтобы готовить ужин, поэтому решила сделать сюрприз и отвезти отпрысков в кафе. Не очень дорогое, потому что иначе не смогу его себе позволить, но я знала, что они будут рады любому.

Когда я объявила, что мы едем в «Макдоналдс», радостные крики заполнили все пространство машины и согрели мне сердце.

Ехать от школы до кафе было недалеко, дети болтали о прошедшем дне, а я позволила себе поразмышлять о финансовом положении. Хорошо хоть, за дом не нужно платить. Родители Долана были обеспеченными людьми, по крайней мере на бумаге, но никто не знал, что его мать Вероника серьезно пристрастилась к азартным играм. Она умудрилась проиграть все, кроме дома. Она и его пыталась заложить, но отец Долана Мортимер узнал правду.

Новость о том, что он почти банкрот, привела моего свекра в ярость, и Морти застрелил Веронику, а затем застрелился сам. Долан нашел их тела спустя три дня после случившегося.

Это произошло очень давно, еще до того, как мы зачали Мартина, поэтому дети никогда не видели ни бабушку, ни дедушку по отцовской линии. Но я на тот момент уже встречалась с Доланом и по какой‐то причине осталась с ним и даже вышла замуж, хотя у него слегка поехала крыша, после того как он наткнулся на разлагающиеся трупы родителей в доме, в который мы переехали. Он не мог удержаться ни на одном рабочем месте: из-за взрывного характера его либо увольняли, либо он уходил сам, пока не выперли. Нужно было бросить его до того, как я забеременела в первый раз, до того, как ситуация усложнилась, но я не решилась. И продолжала думать, что смогу исправить его, смогу вернуть того милого внимательного парня, каким Долан был до смерти родителей. Естественно, у меня ничего не вышло. Но я старалась сохранить семью, решала финансовые и эмоциональные проблемы.

Может, смерть и освободила меня от вспышек мужниного гнева, но наши долги – точнее, уже мои – никуда не исчезли.

Зато у меня есть дом, полный призраков и хлама, оставшегося от его родителей, которым забит весь чердак. Долан постоянно обещал избавиться от вещей, но так и не собрался. Еще одна радость на мою голову.

– Ма-ам? – Из невеселых мыслей меня вырвал умоляющий голос Мартина. – Я ведь больше не ребенок, правда? Не хочу «Хэппи мил», можно мне заказать что‐нибудь по акции?

Я вздохнула. Он все еще оставался ребенком: в двенадцать рано становиться мужчиной. Но у меня было ощущение, что с тех пор, как умер отец, Мартин считал себя хозяином в доме. Стоило отнестись к нему внимательнее и не дать слишком вжиться в роль. Мой сын не заслужил, чтобы какой‐то псих с пистолетом украл у него остаток детства. Но мальчик рос, и здоровый организм требовал много еды. Если он съест только «Хэппи мил», то к возвращению домой снова проголодается.

Я почувствовала легкий укол вины из-за того, что не захотела готовить, и уступила:

– Хорошо. Только придется съесть всё.

Мартин фыркнул:

– Да пожалуйста. Я один могу осилить два комбо по акции и двадцать куриных наггетсов.

– Если не возьмешь «Хэппи мил», у тебя не будет игрушки, – мудро заключила Синтия. – Мы с Тимми свои не дадим.

– Мне и не нужны игрушки для ма… – Мартин не договорил: видимо, хотел сказать «для малышей», но не стал обижать брата и сестру. Я с гордостью посмотрела на сына и улыбнулась. – Для мальчиков у них трансформеры, – продолжил Мартин, – а у меня уже есть вся коллекция. А «Хеллоу Китти» мне и даром не надо.

Синтия презрительно фыркнула.

– Ну и ладно, а я возьму Китти. Тимми, а тебе что?

– Китти! – объявил малыш радостно.

– Тимми, ты же знаешь, что трансформеры – это роботы? – спросил Мартин.

Я уже въезжала на парковку у «Макдоналдса», поэтому взглянула в зеркало заднего вида – лицо Тимми выражало тяжкие раздумья. В конце концов он нашел решение:

– Мамочка, можно мне Китти-робота?

Мы дружно рассмеялись.

– Посмотрим, что у них есть, – сказала я, паркуясь ближе ко входу. – И вы сможете пойти в игровую комнату, но только после еды. Хорошо?

Получив очередную порцию радостных возгласов, я почувствовала себя матерью года.

Толпой мы зашли внутрь, я сделала заказ и с пластиковым номером, который мне дали на кассе, пошла к пустому столику рядом с игровой комнатой. Вскоре нам принесли горячую еду, и дети смели ее за пятнадцать минут. Я еще доедала картошку фри, а они уже просились играть, поэтому я разрешила им идти, если старшие присмотрят за младшим братом и помогут ему разуться.

Закидывая последний кусочек картошки в рот, я услышала женский голос. Он был знакомый, но я никак не могла понять, кто это.

– Миссис Барроу, это вы?

Миссис Барроу? Ох, лишь бы не детектив Гарвел. Я моргнула, огляделась по сторонам и поняла, кто меня позвал: Паджетт Паркер. Она направлялась ко мне, держа в руках пакет с едой и большой запотевший стакан газировки.

– Привет, Паджетт! – Я улыбнулась и стала освобождать место, собирая мусор со стола на коричневый пластиковый поднос и стараясь ненароком не выбросить фигурки Китти: Синтия и Тимми мне не простят. – Ты же знаешь, можешь звать меня просто Лекси, – сказала я ей уже в сотый раз. – Как дела?

– Ой, ну вы же знаете, как обычно. Не возражаете? – Она показала на свободный стул.

– Конечно, присаживайся.

Паджетт села напротив и посмотрела на игровую комнату.

– Дети веселятся, – улыбнулась она.

– Да, для них это почти Диснейленд. Ночью будут спать как убитые, – заговорщически добавила я, и девушка засмеялась. – Так что ты здесь делаешь?

Она пожала плечами и глотнула газировки.

– Сегодня разбирала подвал и нашла целую корзину своих старых игрушек. Я их отмыла и отвезла в детский сад.

Садик был рядом с начальной школой, вот почему она оказалась поблизости.

– Потом решила заскочить за едой – я сегодня ужинаю одна. Мама отправилась в гости к Шаре, якобы обсуждать искусство. На самом деле будут пить. – Она закатила глаза. – После папиной… Понимаете, я думала, мы с мамой будем больше времени проводить вместе.

Мне стало ее жаль. Паджетт постоянно выглядела одинокой. Несмотря на юный возраст, чаще всего она вела себя как старая дева. Морин, казалось, даже не задумывалась, что дочери иногда нужна поддержка.

– Зато у тебя есть возможность вечером встретиться с друзьями, – попробовала я сменить тему, хотя не знала, дружит она с кем‐то или нет.

Паджетт засмеялась.

– Большинству рано вставать на занятия. У них же настоящая учеба. – Последние слова она произнесла с горечью в голосе, и я знала, в чем причина. Паджетт училась в колледже, в хорошем учебном заведении с аккредитацией, но все занятия у нее проходили дистанционно. Морин постоянно и довольно грубо подшучивала над ней, заявляя, что раз колледж фиктивный, то и диплом будет ненастоящим.

Но когда я узнала, что рождение дочери послужило причиной жестокого обращения со стороны мужа, я стала относиться к Морин с бо́льшим пониманием. Казалось, она жаждет поскорее вытолкнуть дочь из родительского гнезда. Роль матери была ей невыносима, и Морин хотела быстрее освободиться от дочки, как освободилась от мужа.

Со своей стороны, Паджетт оставалась дома именно ради матери, и неважно, сколько раз та ее отвергала. У меня сердце кровью обливалось, когда я видела, как Морин относится к дочери.

Я потянулась через стол и взяла девушку за руку. Ее удивил мой жест, но она все же улыбнулась.

– Послушай, твоя учеба тоже настоящая. И не позволяй никому тебя переубедить.

На щеках у Паджетт вспыхнул румянец.

– Спасибо, миссис Барроу.

– Лекси, – поправила я.

Она уже открыла рот, чтобы ответить, но мы услышали, как детский голос взвизгнул: «Паджетт!», и увидели, как моя дочь поспешно съезжает с горки и несется в носках по плиточному полу, улыбаясь до ушей.

Паджетт едва успела отодвинуться от стола, как Синтия бросилась ей на шею.

– Привет, красотка. – Паджетт улыбнулась и тоже обняла девочку. – Как твои дела?

– Круто! Поиграешь с нами в бассейне с шариками?

– Ты же знаешь, я бы с удовольствием, – ответила девушка, – но я для этого старовата.

Синтия уперла кулачки в худые бедра.

– Мама говорит, возраст играм не помеха.

Паджетт засмеялась.

– Твоя мама абсолютно права. Возраст действительно не помеха, а вот рост… Посмотри. – Она показала на картонную фигуру знаменитого клоуна, у которого в руках была табличка с предупреждением: «Игровая зона для детей не выше 4 футов [1]».

– У-у-у… – Синтия слегка нахмурилась, но затем лицо у нее просветлело. – Мам, сделаем дома бассейн с шариками, чтобы Паджетт тоже могла играть?

– Может быть, – ответила я. – Но точно не сегодня.

– Спасибо, Синни, ты очень милая, – улыбнулась ей Паджетт. – Давай договоримся: теперь ты катаешься с горки за меня. А в следующий раз, когда буду за вами присматривать, я постараюсь придумать, как сделать бассейн с шариками.

– Хорошо. Увидимся, Пиджи! – Синтия повернулась и побежала обратно в игровую комнату.

Когда дочка ушла, я вопросительно подняла бровь:

– Пиджи?

Девушка усмехнулась.

– Синтия хотела, чтобы у нас были имена, про которые не знают мальчишки. Теперь она Синни, а я Пиджи. Подходящее имя для мелкой жирной птички, – пояснила она, и мы рассмеялись.

Мы поболтали еще пару минут, затем Паджетт встала и взяла пакет с заказом.

– Пойду, пока еда совсем не остыла. Была рада пообщаться, миссис… Лекси.

– Я тоже. Встретимся на следующем собрании. А может, и раньше.

Девушка помахала и направилась к выходу, а я посмотрела ей вслед и повернулась к детям. Сложно выразить, как я была благодарна Паджетт за помощь с ними. Все трое обожали ее, а она не обижалась, если я платила меньше обычного, когда бывала на мели. К тому же она жила рядом, и я часто прибегала к ней за помощью в последний момент.

Паджетт стала моей спасительницей, и только по этой причине я еще не задушила ее мать голыми руками, хотя иногда очень хотелось.

Морин пока не подозревала, что я в курсе ее проделок. Ничего, скоро узнает.

Очень скоро.

И будет жалеть всю оставшуюся жизнь.