Что‐то было неладно. Совсем-совсем неладно.

Не могу объяснить, но точно так же я себя чувствовала в тот день, когда убили Мэттью. Словно Земля сошла с орбиты и скоро столкнется с Солнцем, а все живое на планете в панике лишилось разума. У меня не было ни одной конкретной мысли, лишь ощущение, но я в нем нисколько не сомневалась.

– Кристал, – тихо сказала я, после того как прошло пять минут, а Лекси еще не вернулась, – думаю, нам нужно спуститься.

Она резко вскинула голову: видимо, я прервала ход ее мыслей.

– Да, дело плохо, – подтвердила она. – Словно… надвигается грозовой фронт, но внутри дома.

– Ты тоже чувствуешь?

Она кивнула.

– Пойдем.

Как только мы встали, дверь в подвал со щелчком открылась.

– Девочки! – позвала нас Лекси из столовой. – Не спуститесь на минуту? Мне нужна ваша помощь.

Говорила она вполне нормально, но это‐то как раз ощущалось неправильным. Голос звучал слишком ровно, в нем не было ни эмоций, ни интонации.

От этого бесстрастного тона меня пробрала жуть.

– Конечно. Мы идем, – так же безэмоционально произнесла Кристал. Она встретилась со мной глазами, поднесла палец к губам и достала из кармана телефон. Нажав на какие‐то значки, она положила мобильный экраном вниз на кофейный столик, а затем ринулась в сторону столовой, по пути схватив меня за руку.

Я не стала спрашивать, что она задумала. В глубине души я понимала: лучше и вовсе забыть, что я это видела.

Лекси стояла на лестнице, сразу за дверью в подвал. Лицо у нее было белым как мел; казалось, ее вот-вот стошнит. Слегка покачав головой, чтобы мы ничего не спрашивали, она развернулась и направилась вниз, не сказав ни слова.

Кристал пошла за ней. Я тоже шагнула на лестницу, закрыла за собой дверь и стала спускаться.

В ярком помещении главной комнаты подвала мы застали кучку детей, странно притихших и собравшихся у телевизора. В уме я быстро их сосчитала, молясь, чтобы все были целы. Может, этим и объясняется ненатуральное спокойствие Лекси? Она не хочет, чтобы остальные дети запаниковали. С облегчением я заметила Рози и Рори, свернувшихся калачиком в одном кресле, но тут же сердце оборвалось от ужаса: Тимми, младшего сына Лекси, с детьми не было.

Как не было и Паджетт.

«Что случилось?» – хотелось закричать мне, но я не решилась. Лекси выглядела так, словно рассыплется от любого громкого звука.

Она сглотнула и медленно окинула детей взглядом.

– Ребята, вы помните, что нужно оставаться здесь? – сказала она прежним супернормальным голосом. – Все хорошо. Скорее всего, после фильма мы все поедем по домам. – К концу голос у нее дрогнул, но она быстро взяла себя в руки.

Какая странная фраза. Зачем Лекси так сказала?

Или это была мольба?

Значит, подруга предполагала, что дело может кончиться по-другому и не все из нас вернутся сегодня домой.

Смутный внутренний страх превратился в полнейший ужас, и я, чтобы не упасть в обморок, постаралась выровнять дыхание. Мозг судорожно работал, пытаясь найти правдоподобное объяснение, но все, до чего я додумалась, это появление убийцы. Не Морин, а настоящий Каратель Бессердечных заявился сюда и сделает все возможное, чтобы наши маленькие теории не вышли за пределы дома Кристал.

Он удерживает Паджетт и Тимми? Где он прячется?

Лекси осторожно шагнула в сторону, подальше от детей, и указала на одну из спален. Дверь была приоткрыта, и оттуда пробивался мягкий, приглушенный свет.

Боже. Это убийца. Точно он.

Я даже представить не могла, как Каратель пробрался сюда.

Казалось, прошла целая вечность, пока мы пересекали пространство до зловещей приоткрытой двери. Наконец Лекси проскользнула в комнату, а за ней и Кристал. Я вошла последней.

Что?! Мозг взорвался, когда я увидела, что творится внутри.

Не успела я ничего сообразить – сознание отказывалось воспринимать происходящее, – как Паджетт обошла меня, закрыла дверь и повернула защелку. Она старалась постоянно держаться лицом к нам. Все это время она несла перед собой Тимми, а руке сжимала нож.

Нереально. Такого не может быть.

– Садитесь на кровать. Все трое, – приказала Паджетт ледяным тоном, какого я даже от Мэттью не слышала. – И отдайте свои телефоны. Быстро.

Меня так трясло, что я с трудом выудила телефон из кармана. На Кристал я старалась не смотреть: боялась ненароком выдать, как она поступила со своим мобильным.

Лекси уже держала телефон в руке и протягивала психопатке, которая недавно была милой Паджетт. Я последовала примеру Лекси. Паджетт взяла оба телефона одной рукой, а другой продолжала прижимать нож к горлу Тимми.

– Где твой? – рявкнула она Кристал.

– В гостиной, на кофейном столике, – ответила та обычным, на удивление даже спокойным тоном. – Если хочешь, могу сходить принести.

– Никуда ты не пойдешь, и не мечтай, – усмехнулась Паджетт, бросила наши телефоны на ковер и от души топнула по ним каблуком, так что пластиковые детали полетели во все стороны.

– Это ты убила Долана, – ровно произнесла Лекси. – Не Морин.

– Та-дам! – Паджетт усмехнулась, а в глазах промелькнул маниакальный блеск. – И Шару тоже, хотя тут мне немного стыдно. Но не надо было меня шантажировать.

У меня отпала челюсть.

– Так записка предназначалась тебе?

– Да, но моя замечательная мамочка пришла раньше со своей бестолковой работы и нашла ее первой, – проворчала Паджетт. – Не повезло. Так что теперь она в тюрьме, а я нет… – Она пожала одним плечом. – А что касается твоего мужа, – добавила она, обращаясь к Лекси с улыбкой, больше похожей на оскал, – его я убивала с удовольствием. Но он был настоящим ублюдком с шаловливыми ручонками, ты же знаешь.

Не думала, что Лекси может побелеть еще больше, но у нее получилось.

– Он обидел тебя, – прошептала она.

Жестокая гримаса исказила лицо Паджетт.

– Ты знала, какой он, – яростно проговорила она. – И не остановила, позволила трахать мою маму и пытаться… – Она внезапно оборвала фразу. – Ты видела меня той ночью, когда я приходила к твоему дому. Было очень поздно, ты должна была спать, но не спала. Ну почему ты не спала? Тогда бы ты просто покончила жизнь самоубийством, как и Шара.

– Пожалуйста, – теперь голос Лекси уже дрожал, – умоляю тебя… не делай Тимми больно. Пожалуйста.

– А я и не собиралась причинять ему боль. – Паджетт быстро убрала руку с ножом от горла мальчика и другой рукой толкнула его на пол. – Я собираюсь причинить боль тебе! – крикнула она и сделала выпад.

И тут у нее за спиной кто‐то осторожно постучал в дверь.

– Мам? – позвал голос. Думаю, это был Мартин, старший сын Лекси. – У вас все в порядке? Я слышал грохот.

– Скажи, пусть уйдет, – раздраженно произнесла Паджетт одними губами и сделала угрожающий жест ножом.

– Милый, все хорошо. Просто ударилась пальцем о ножку кровати. – Голос Лекси прозвучал вполне обычно, хотя я представляла, каких усилий ей это стоило. Но она защищала своих детей и сделала бы ради них что угодно. Как и любая из нас. Мать совершит невозможное, если дело касается ее детей.

Мартин за дверью немного помолчал, а затем произнес:

– Ладно. – Уверенности в голосе мальчика не было, но мы услышали звук удаляющихся шагов.

Тем временем Тимми встал с пола и бросился к Лекси.

– Мамочка, – захныкал он в ужасе и обнял ее за ногу.

Лекси с быстротой молнии подняла сына на руки и усадила на кровать себе за спину.

– Солнышко, все хорошо, – успокаивающе нашептывала она. – Мама рядом. С мамой все в порядке.

– Ненадолго, – нараспев произнесла Паджетт и шагнула вперед.

– Паджетт, не надо!

Слова вылетели сами, но я даже не поняла, что натворила, пока Паджетт не перевела свой сумасшедший взгляд на меня.

– Почему? Хочешь быть первой? – спросила она, и от ее обыденного, даже веселого тона кровь похолодела больше, чем от угроз.

– Ты сделаешь только хуже, – быстро сказала я. Кристал отчаянно подавала мне глазами сигналы, чтобы я замолчала, пока меня не зарезали, но я не могла. Не могла позволить этой сумасшедшей навредить кому‐то из детей или моим подругам. – Я знаю, каково это. Правда.

Паджетт усмехнулась.

– Не знаешь.

– Знаю, – возразила я. – Я тоже убила человека. Не хотела, но…

– Думаешь, я не хотела убивать Долана? – Ноздри у нее раздувались от гнева.

– Ты не хотела убивать Шару. – Я старалась говорить как можно мягче. – И я знаю, как ты относишься к матери. Ты единственный ребенок… как и я. Мне казалось, раз у меня нет братьев и сестер, то все внимание мамы должно принадлежать мне. Но вышло по-другому. Мать понятия не имела, как обо мне заботиться, да особо и не пыталась. Я лишь хотела, чтобы мама любила меня, а она любила мужчин и алкоголь. Ей было не до меня.

Голос стал хриплым, на глазах выступили слезы. Даже при желании я не смогла бы подделать сочувствие, но говорила чистую правду. Единственное, что мать сделала для меня, – переехала ближе к маршруту автобуса, чтобы я могла ездить в академию.

До нынешнего момента я и сама себе в этом не признавалась.

В глубине души я действительно сочувствовала Паджетт – по крайней мере, той ее части, которая не была психопаткой-убийцей.

Она бросила на меня долгий взгляд.

– Думаешь, я поведусь на твою тупую плаксивую историю? – буркнула девушка, но в уголке ее глаза блеснула слеза. Она поддалась. Совсем чуть-чуть.

Я воспользовалась шансом и соскользнула с края кровати, ноги коснулись пола. Все это время я удерживала ее взгляд, молча подав знак Кристал и Лекси не останавливать меня.

– Я знаю, каково это, когда матери наплевать на тебя, хотя всем друзьям она рассказывает, как заботится о дочери, – произнесла я, потихоньку приближаясь к девушке. Если бы только получилось забрать у нее нож! – И неважно, сколько вещей она тебе покупает, какими подарками заваливает, это всего лишь деньги. – Я сделала еще один осторожный шаг вперед. – Деньги ведь не могут любить? – прошептала я. – Морин лишила тебя самого важного.

Паджетт сжала губы, не давая вырваться плачу, и на секунду опустила взгляд.

И тогда я бросилась на нее.

Но она оказалась быстрее. Прежде чем я успела перехватить ее запястье, острая боль пронзила правую сторону тела. Не понимая, что произошло, я рухнула на колени.

У меня из плеча торчала рукоятка ножа, и светлая рубашка быстро окрашивалась в алый.