Как и на прошлой неделе, Морин приехала на встречу группы изрядно набравшись. Она оправдывала себя тем, что оплакивает Шару. Впрочем, я ее не осуждала и, честно говоря, вообще не ожидала, что она появится.

Ну ладно: я не хотела, чтобы она приезжала. Мне нужно было рассказать Джослин и Кристал о вторжении полиции в мой дом. Сама Морин это событие, к счастью, пропустила: ее машина не стояла на подъездной дорожке ни когда приехали криминалисты, ни когда уезжали. Ее дом был виден из окна нашей кухни, поскольку соседний широкий двор давал простор для обзора. Не сомневаюсь: если бы Морин заметила полицейскую операцию, тут же прибежала бы и наорала на копов за то, что они позорят ее район. И опять же ей все сошло бы с рук. Такова уж Морин.

Еще одной причиной моего нежелания встречаться с ней служила моя гордость. Не хотелось видеть самодовольный, фальшиво сочувственный взгляд Морин, когда я признаюсь, что остаюсь под подозрением у полиции.

Но она приехала и, судя по всему, уезжать не собиралась.

– Девочки, мне нужно вам кое-что рассказать, – произнесла я в наступившей тишине, после того как Кристал объявила начало собрания. – Маллиган и Гарвел приходили ко мне в понедельник с ордером.

– Что?! – выдохнула Кристал, а Джослин закрыла рот рукой.

Морин усмехнулась, как я и ожидала.

– Неужели? – сказала она. – Почему же ты тогда не в тюрьме?

– Потому что ордер был на обыск, – огрызнулась я. – Эти придурки хотели найти оружие… и нашли. – Я вкратце рассказала историю об умерших родителях мужа, о хламе, годами валявшемся на чердаке, и о винтовке, которая пылилась там же, о чем я не знала. – Маллиган вел себя так, будто нашел у меня на чердаке тело Джимми Хоффы [4] и миллион долларов, полученный от продажи наркотиков. Но очевидно, что к винтовке много лет не прикасались, да и марка у нее не та. «Брауни» или вроде того.

– «Браунинг», – небрежно поправила Морин. – И все же… почему ты не в тюрьме?

Я бросила взгляд на Джослин и Кристал. Они тоже заметили, что Морин абсолютно пьяна. Остановка накалялась, но я постаралась не обращать внимания на нетрезвую женщину и продолжила рассказ:

– Но Гарвел не дала разгуляться напарнику и указала, что винтовка другой марки. По сути, предложила засунуть ее куда подальше. Ну и заодно записала мои показания о вторжении.

– Вторжение? – Морин внезапно встрепенулась. – Какое вторжение?

Очень хотелось закатить глаза. Ее явно заботила не моя безопасность: она волновалась, что преступная активность снизит цены на жилье в нашем районе.

– Ночью в субботу кто‐то пробрался ко мне на задний двор, – пояснила я. – Может, это ты заглянула по-соседски? Например, бутылка вина ко мне закатилась.

Вспышка гнева в глазах Морин меня слегка напугала.

– Что мне делать рядом с твоим жалким подобием дома?

– Какого черта, Морин? – резко оборвала ее Кристал. – Мы ведь должны помогать друг другу, помнишь? И кстати о помощи: ты больше не получала писем с угрозами?

Морин прищурилась:

– С чего бы?

– С того, что я все‐таки считаю убийцей детектива Маллигана, – ответила Кристал. – Он снова доставал меня и Лекси намеками на мотивы и прочую фигню. Может, если мы выясним, почему он пытался тебя шантажировать…

– Все еще играете в детективов? – перебила Морин. – Вам плевать на то, что случилось с Шарой. Всем вам. – Она посмотрела в глаза каждой, и наконец ее пылающий взгляд остановился на мне. – Думаю, это ты! – выплюнула она. – Те детективы сказали, что ты убила своего мужа и попыталась свалить вину на серийного убийцу. А Шару ты всегда ненавидела, еще с тех пор, как она осталась дружить со мной в старшей школе. И я уверена, это ты пыталась меня шантажировать. – Она вздернула подбородок, но эффект не сработал, потому что ее идеально уложенная прическа сидела на голове как шлем и волосы даже не шевельнулись. – Ты всегда была жалкой, Лекси.

Я кожей ощутила, как Кристал и Джослин уставились на меня. Они не знали, что я ходила в школу с этими воображалами и что между нами произошла неприятная история еще задолго до всех убийств. Но я не собиралась позволять Морин обвинять меня, когда с большей вероятностью на курок нажала она.

– Ты действительно хочешь поговорить об этом? – произнесла я холодно, хотя злость на нее уже готова была вырваться наружу. – Хочешь узнать мою теорию, из-за чего тебя шантажировали?

– О, я прекрасно понимаю, что за великую тайну ты имеешь в виду. – Такой ненависти на лице у Морин я еще ни разу не видела, а это о чем‐то говорило. – Представь, мне все равно, даже если полиция узнает.

– Так расскажи. – Я наклонилась к ней.

У нее на губах заиграла самодовольная улыбка.

– Я ведь спала с твоим мужем, – объявила она. – И не один раз.

Вот она, правда во всеуслышание.

Кристал издала странный сдавленный звук, Джослин вжалась в кресло, будто от удара. Естественно, они обе ждали, что я взорвусь. Ведь ужасно, когда твой муж, жестокая сволочь, изменяет тебе, да еще и с твоей старой знакомой. Все‐таки предполагалось, что моя жестокая сволочь принадлежит только мне.

Но у меня тоже был секрет, и я собиралась стереть с лица Морин самодовольную ухмылку.

Я встретилась с ней взглядом и послала ей самую ослепительную улыбку из своего арсенала:

– Да, я знаю.

– Ты… что? – пробормотала она, сдуваясь оттого, что я превратила ее взрывную новость в пустышку. – Ты знала?!

Я пожала плечами.

– Долан сам сказал мне, – объяснила я, с удовольствием наблюдая, как она корчится. Это было так приятно, что я не могла остановиться. – Он очень сожалел о вашей связи. Просил у меня прощения, говорил, что совершил самую ужасную ошибку в жизни. И еще сказал, что ты плакала как ребенок, когда он тебя бросил. Ему было даже неловко. Пришлось отрывать тебя, как пиявку. А ты пообещала убить его. И теперь скажи: у кого из нас был мотив?

Лицо Морин превратилось в камень.

– Значит, это ты послала мне ту записку, – процедила она. – Сука.

– Нет, не я. Веришь или нет, я никогда не завидовала ни тебе, ни твоим деньгам. – Я не сдержалась и удовлетворенно улыбнулась: – А вот ты завидовала тому, что было у меня.

– Он обещал тебя бросить! – заорала Морин, вскакивая с дивана. – Я первая с ним встречалась, и я лучшее, что было у него в жизни. Если бы ты его не привязала к себе, рожая одного за другим своих спиногрызов, он ушел бы ко мне не задумываясь.

Я тоже вскочила с дивана, даже не заметив этого.

– Много на себя берешь! – выплюнула я ей в лицо. – Ты‐то отлично умеешь прокалывать презервативы. Но еще одно слово о моих детях – и я сломаю твой дорогущий нос, гадина ты никчемная!

– Это ты! Ты убила и его, и Шару! – Морин буквально трясло от злости, и краем глаза я заметила, как Кристал потихоньку встала с кресла, готовясь вмешаться, если мы вцепимся друг в друга. – Ты не ревновала? Бред!

Я сложила руки на груди.

– Долана к тебе? Ни капельки. К тому же, когда ты встречалась с ним в старшей школе, он изменял тебе – со мной. Так что у нас ничья.

Морин натуральным образом зарычала.

Кристал в один прыжок оказалась между нами.

– Девочки, давайте успокоимся, – призвала она и в первую очередь посмотрела на меня, зная, что я скорее образумлюсь. – Думаю, все согласятся, что ни один из наших мужей не стоит таких ссор.

Морин еще несколько секунд смотрела на меня, затем шумно выдохнула и неловкими пьяными движениями попыталась взять сумочку с дивана. Промахнулась пару раз, но наконец схватила, после чего показала на меня дрожащим пальцем и практически зашипела:

– Держись от меня подальше, наша маленькая принцесса, не то узнаешь, какой злой мачехой я могу быть.

Прежде чем мы опомнились, она с удивительной быстротой оказалась у входной двери.

– Черт! – выпалила Кристал, когда Морин уже распахнула дверь. – Не знаете, она сюда приехала на машине? Нельзя позволять ей сесть за руль.

– Кажется, на машине, – вставила Джослин.

– Вот черт! – Кристал рванула в столовую, открыла дверь подвала и бросилась вниз по лестнице. Раздался ее приглушенный голос: – Паджетт, прости, милая, но твоей маме нужна помощь…

Я же, совершенно обессиленная, рухнула на стул и стала глубоко дышать, стараясь унять дрожь в конечностях. Краем глаза я видела, что Кристал и Паджетт поднимаются по лестнице из подвала и бегут к выходу вслед за Морин; видела, как Паджетт закрыла за собой дверь. Наверное, скоро нам придется пойти и проверить детей. Мартин мог, конечно, за ними присмотреть, но недолго: шестеро сорванцов в одном помещении – слишком много.

Кто‐то тронул меня за руку.

Это была Джослин, ее тонкие прохладные пальцы несли утешение.

– Ох, Лекси, как ужасно! – выдохнула она. – Не думала, что Морин такая…

– Отъявленная сука? – усмехнулась я.

У нее вырвался смешок.

– Да, я именно про это.

– Ну что же, она такая и есть. – Я даже слегка улыбнулась, а потом несколько раз глубоко вздохнула, стараясь взять себя в руки. – Я пыталась ей сочувствовать. Честно. Но теперь… – Сжав губы, я покачала головой.

Джослин слегка пожала мне руку.

– И что теперь? – подтолкнула она меня.

Я закрыла глаза, с трудом представляя, как выскажу вслух свои подозрения. Но затем посмотрела Джослин прямо в лицо и произнесла:

– Думаю, она убила моего мужа.