ДУМАЕШЬ, ОН УМРЕТ? Вполне возможно. А если он умрет здесь, что мы будем делать? Как поступили с остальными покойниками? Не знаю, их завернули в простыню и унесли, затем, наверное, похоронили. Орестес слышит их голоса, которые кажутся ему шумом дождя за окном, они похожи на воркование. Он не может даже пошевелиться, поэтому уйти из этого мира кажется ему неплохой идеей. Орестес, не умирай. В разгар лихорадки Орестес сжимает в ладони мешочек с горсткой земли и зубчик чеснока, словно цепляясь за единственную соломинку, которая еще держит его на плаву. Глаза его закрыты, но он четко видит Маменькумарию, укрывающую его до самого носа, и слышит лай Пачина снаружи.

Чахотка кладет ему на лоб мокрую тряпицу и всматривается в лицо, как будто перед ним божество. И начинает верить в свою роль не получившего образование приходского священника, святого, который, несмотря на то что прожил больным всю свою жизнь, не подвержен подобной хвори.

Каждый день он приносит еду – вяленое мясо и рис, и скармливает Орестесу поочередно маленькими кусочками. Иногда сам сначала пережевывает пищу, лепит из нее шарик и запихивает ему в рот, как это делают птицы, выкармливая своих птенцов. Нельзя требовать от Чахотки большего, никто не стал бы этого делать, даже если бы и надумал. Ему-то хорошо известно, каково жить с нехваткой воздуха в легких, и никто, кроме легочных больных, не испытывает такой жажды жизни.

Каждому человеку было бы полезно провести, не дыша, некоторое время в своей жизни.