ПОСКОЛЬКУ ПО ЭТУ СТОРОНУ океана все меняется, слова, обозначающие одни и те же вещи, оказываются другими, и нам приходится их заучивать, потому что без них никак не обойтись.

Не знающий нужных слов похож на незрячего. Никому из нас неведомо, как делают сахар, но нам объяснят, и мы, конечно, научимся, это не так уж трудно. Главное для нас – выполнять приказы, и дела пойдут сами собой.

В центре территории сахарного завода находится квадратная площадь, где жизнь бьет ключом, где все сосредоточено; это перекресток, открывающий пути во все направления. Посередине площади возвышается башня с колоколом. В ней заперто время, и если солнце отмеряет жизнь, то колокол отдает приказы. И неважно, что велит солнце, если зазвонит колокол.

С одной стороны находится сахарный завод, с другой – дом, а за ним виднеется огромное поле сахарного тростника. Какова его площадь в феррадо[6]? А на противоположной стороне площади – бараки для батраков.

Хосе Огрызок возглавляет восьмую бригаду, а девятую – Томас из Ла-Коруньи. Томас выглядит безобидным, однако он ударил кого-то во время плавания на корабле, потому что, видимо, тот был знаком с его женой. Или признался в этом. Томас выбил парню кулаком три зуба, на том все и закончилось, потому что никто не вмешался. Лишившийся зубов немало пострадал: одна сторона его лица распухла, и он не мог нормально жевать. Ежедневные галеты для него были слишком жесткими, даже если он макал их в вино.

Каждый из нас прибыл сюда со своими историями. Поведать все мы не в состоянии, так как, за редким исключением, не всякому дано умение рассказывать. К тому же происходит любопытная вещь: когда ты оказываешься в невероятном, незнакомом месте, твоя собственная история кажется чем-то очень отдаленным, словно случилась с кем-то другим. Возникает вопрос: останемся ли мы на этом конце света после такого пути теми же самыми парнями, которые приветствовали друг друга тычками, поскольку энергия в наших телах била ключом.

К примеру, Орестес, в прошлом маменькин сынок, присутствовавший при ее гибели от удара лошадиным копытом за несколько дней до отъезда, теперь входит в бригаду, которая прибывает в барак вместе с остальными сорока девятью парнями. Он общается лишь с тремя-четырьмя из них, и единственное, что у него осталось от старой жизни, – это страх, что Дылда по-прежнему хочет сломать ему нос. Как ни странно, но мы такие. Орестес уже несколько дней не думает о Педро, но все-таки нащупывает в кармане горсточку земли, взятую у порога своего дома, и ему кажется, будто он держится за невидимую нить. Увы, это не соответствует действительности, ведь на самом деле расстояние гораздо больше, чем он себе представляет. Мир мал и в то же время велик, ибо пройденный путь – вовсе не длинная прямая линия. Случается, и довольно часто, что это пропасть, из которой нет возврата, даже если вернуться к исходной точке.