НА БЕРЕГ СХОДЯТ ВСЕ ПАРНИ, священник и капитан, который приветствует представителей местных властей… Молодой опрятный служащий компании достает список и отмечает фамилии ребят, распределяя их по группам в двадцать пять человек и назначая бригадирами тех, кто немного старше остальных.
В восьмую бригаду входят Орестес, Дылда и его сосед Заречник, который убирал за ним рвоту, а также Чахотка и еще двадцать человек в одинаковой одежде и с одинаково ослепленными солнцем и новизной глазами. Бригадиром назначают Томаса из Ла-Коруньи, ему не меньше двадцати, как и остальным бригадирам, тогда как ни один рабочий не старше восемнадцати. Жена Томаса с тринадцати лет работает на табачной фабрике и однажды с ножом, который она носила под юбкой, напала на надсмотрщика. Женщины на табачной фабрике свирепы, как загнанные в угол звери, – это всем известно. Дикие женщины, многие без мужей, они способны вызывать дрожь у начальников.
В девятом отряде ответственным назначен Огрызок, мечтающий лишь о том, как бы наглядно доказать своему брату, что бригадиром можно стать, даже если у тебя нет части щеки и одного уха. С Огрызком двое молодых людей, братья из Виго, двое из Мильядойро (у одного нет пальца на правой руке, но, к счастью, он не умеет писать, поэтому не считает это трагедией). И еще несколько парней из деревни близ Порриньо. Остальных он не знает, но ему это без разницы. Огрызка радует, что он бригадир, – должно быть, потому, что с ним нет брата, иначе назначили бы его, потому что брат – цельная версия близнецов.
Его матери неведомо, какой механизм сомнения она запустила в своем сыне всего одним жестом, подхватив братишку-близнеца на руки, чтобы спасти от пасти борова. Никто не знает, к чему порой может привести даже малейший жест – к тяжелой ране, к вечной обиде.
Хосе Огрызок всегда бреет бороду неровно, клочками, и она напоминает географическую карту, а шрам тянется по лицу от подбородка до виска, как знак опасности или граница. Однако другая сторона его лица – как у обычного человека. Огрызок бреется так же осторожно, как проводят лезвием по зарубцевавшейся ране: деликатно и с легкой тоской по прежней плоти.
Триста пятнадцать парней умываются, готовясь к встрече с генерал-капитаном острова, который примет их через несколько часов. Уважаемые люди, представляющие правительство, соберутся, чтобы посмотреть, как эти юноши будут шагать мимо, держа спины максимально прямыми, как и положено в присутствии властей. Прошел даже слух, что приведут волынщиков, потому что, кажется, все празднуют их прибытие. Вот это действительно новость.
На палубе установили четыре огромных таза, которые с помощью ведер наполняют водой. Парни выстраиваются в очередь, чтобы умыться и привести себя в порядок. Гавана не просто ждет прибывших, город намерен принять их. А как город может тебя принять? Как паломника? Не знаю. Орестес растирает лицо. Вода такая теплая, что кажется, будто она не из моря. Он встряхивает голову, и его кудри прилипают ко лбу, а глаза отражают свет и становятся более голубыми, чем когда-либо прежде. Не думаю, что это будет похоже на паломничество, но в любом случае – на мессу: с нами побеседуют, потом мы скажем «аминь» и сразу приступим к работе. Бородки есть лишь у немногих парней, поэтому брить им почти нечего, однако некоторые состригают свои патлы: пока корабль стоит на якоре, это не влияет на удачу, ведь ветер ему сейчас совсем не нужен.