С НАЧАЛА ШТОРМА и до прибытия на Кубу время еще сильнее замедлилось. В открытом море один час в шторм – как пять часов спокойного плавания. Стояла жара, корабль раскачивало, и нам было слышно, как моряки вычерпывают воду на верхних палубах. Мы ощущали, как из щелей между досками над головой на нас падают соленые струи.

Отец Арсенио принялся выкрикивать фразы на латыни так, будто наяву увидел Бога. Он уставился в потолок и закатывал глаза, как одержимый злом. Падре приходил в себя только для того, чтобы крикнуть нам: если мы увидим дьявола, то не должны позволить ему увести нас с собой. Не позволяйте ему забрать вас, ребята, он любит уводить с собой нежную плоть. Если дьявол явится, пообщайтесь с ним вы, отче Арсенио, вы ведь лучше знаете, что ему ответить. За кого ты меня принимаешь, парень? Повезло же тебе, что я не вижу тебя впотьмах и не могу подойти и оторвать тебе уши.

Хосе Огрызок часто говорит другим юношам, когда отец Арсенио его не слышит, что латыни на самом деле не существует, что этот язык придумали священники, чтобы заставить нас поверить, будто они способны общаться с Богом. А сейчас он усмехается и бормочет: Не дотянешься ты до моих ушей. Но в этот момент корабль снова резко кренится, лишая Хосе желания насмехаться над дьяволом и латынью.

От слов капеллана, что дьявол может забрать парней, плечо Орестеса сводит судорогой, которая пронизывает его тело до самой лопатки. Однако, быть может, онемение в руке, которая словно отделяется от торса, вызвано тем, что он часами напрягает мышцы, чтобы не ушибиться обо что-нибудь. Но это бесполезно, ведь в суевериях логика отсутствует. Вот почему, впервые почувствовав боль, Орестес шепчет, как та ясновидящая, к которой его привели в детстве: Прочь, прочь, изыди, Сатана.

Как удержаться, чтобы не упасть и не повредить плечо? А что, если все происходящее – лишь нападение дьявола, и Кубы на самом деле не существует? Разве какое-то место может находиться так далеко? На таком расстоянии может быть только ад, то, откуда назад нет пути. И на ум Орестесу приходят слова Гонсало: там, где Куба и Антильские острова, море теплое, не такое, как у нас. Кто согревает море? Море теплой воды не может быть морем. А если ту воду согревает огонь, сколько же его надо, чтобы согреть целое море? Столько огня может быть только в аду.

Каждый удар корабля о волны отзывается в их телах с такой силой, что они боятся сойти с ума. Ну и кто теперь хочет стать моряком? Прочь, прочь, изыди, Сатана. Прочь, прочь, изыди, Сатана.