КОРАБЛЬ «ВИЛЬЯ-ДЕ-НЕДА» горделиво покидает порт, напоминая процессию в Страстной четверг, которая не осознает, что в действительности ей предстоит отмечать смерть. Однако море, которое сейчас настроено злобно, все-таки впускает парусник в свои воды, будто распахивая перед ним потайную дверь, и приветствует, как хорошо знакомого врага. Судно минует пляж Паррóте, крепость Сан-Антон и утес Марóла без происшествий. Ла-Корунья остается позади и постепенно начинает исчезать из вида в низко стелющемся тумане, ведь море не довольствуется своей сутью, оно порождает еще и туман. Крикливые чайки, несущие души умерших, садятся на мачты и пытаются удержаться на реях, но, не найдя корма, тут же улетают прочь. Слышно, как они вопят друг на друга, словно вызывая на битву или передавая послания. Внезапно темнеет, и все вокруг становится похожим на пещеру. Утроба корабля узкая, темная и скрипучая, поэтому парням приходится по-крысиному тесниться в трюме. Потолок там низкий, с балок свисают задевающие друг друга гамаки, которые служат им спальными местами. Море раскачивает юношей, как младенцев, но не убаюкивает. Видимо, из-за отсутствия женского голоса, который обеспечил бы сходство с колыбелью. Гамаки Орестеса и Чахотки болтаются рядом, у деревянной переборки, отделяющей пассажиров от моряков. Там обычно ночует моряк, который не видит их, но слышит. Его зовут Гонсало.

Он рассказывает им историю про полакру «Сан-Антонио». А что такое «полакра»? Это парусное каботажное судно. Оно пошло на дно напротив пляжа Сан-Амáро, а с ним – сто сорок заключенных из крепости Сан-Антон. Многие утонули, а тех, кто смог добраться до берега, невозможно было отличить от покойников: голые, истекающие кровью, потому что волны выбросили их на скалы. Женщины поспешили им на помощь, они снимали с себя одежду, чтобы укрыть выживших. Ведь женщинам безразлично, были эти люди осужденными, моряками или душами из чистилища. Такие они, эти женщины: могут лишить себя куска хлеба ради несчастных.

Иногда, в зависимости от настроения моря, виднеются останки того корабля, но в другое время, когда туман вроде сегодняшнего, можно заметить, как он плывет, до отказа нагруженный страждущими душами. И непонятно, то ли эти тени – души несчастных утонувших, или же обман зрения, явивший себя под воздействием рассказанной истории. Да это не так уж важно. Никто не ищет собственными глазами объяснений своим верованиям, а пытается найти предлог, чтобы продолжать верить. И этим море ничем не отличается от суши.