Прохладный утренний воздух бодрил меня. А вот Пеппера – не очень. Он дрожа подошел к кусту и сделал свои дела, после чего побежал обратно по ступенькам к входной двери.

– Бедняжка. – Я подняла дрожащего малыша и отнесла его обратно в дом, после чего уселась перед печкой, чтобы согреть нас обоих. – И глазом не успеешь моргнуть, как четыре утра на дворе, да?

Пеппер свернулся калачиком у меня на коленях. Как бы мне ни хотелось сидеть и греться у огня с чашкой какого-нибудь горячего напитка, пока Пеппер игрался с моим сердцем как с марионеткой, я знала, что пора варить кофе и заниматься запеканкой.

– Ты пока поспи, а я в душ. – Я разговаривала с ним так, словно он и правда понимал меня. – Здесь останешься или со мной пойдешь?

Он поднял голову и наклонил ее, навострив уши.

– Ну что, прощаемся? Прощаемся? – спросила я его ребяческим голосом (даже не подозревала, что так умею).

Он спрыгнул вниз и бросился к двери.

– Придется купить тебе маленькую собачью шубку.

Я убавила жар печки, зная, что она будет поддерживать идеальную температуру в доме, даже несмотря на то, что погода в Кентукки весной такая непредсказуемая.

Я взяла одеяло, отлично подходящее для того, чтобы застелить им корзинку на велосипеде, и быстро осмотрелась, прежде чем забрать телефон и сунуть его в задний карман джинсов.

Пеппер немного замешкался после того, как я положила в корзинку на велосипеде одеяло. Я ласково потрепала его, приглашая лечь, и бережно укутала Пеппера. Отражатели велосипеда сверкали в лунном свете, разбрасывая по асфальту проселочной дороги блеклых «зайчиков», поскольку я ехала гораздо медленнее, чем обычно.

С тех пор как я вернулась, так и не научилась толком ездить на велосипеде, а с появлением Пеппера задача стала еще сложнее, но щенок сидел смирно. Вдоль правой стороны дороги, где сразу за линией деревьев находилось озеро, квакали лягушки. Сверчки, чередуясь с хором лягушек, стрекотали дружную песню. Прекрасный мелодичный звук, который может услышать лишь тот человек, который направляется куда-то в столь ранний час.

Шины велосипеда шуршали по дороге, а фонарь освещал мне путь.

– Умничка, мальчик, – повторяла я снова и снова, пока не увидел пандус променада.

Я вздохнула с облегчением, когда поняла, что мы с Пеппером успешно добрались на работу. Колеса велосипеда загрохотали по деревянным доскам променада. В свете полной луны озеро было неподвижным и спокойным. Я остановилась и потянула велосипед на себя.

Пеппер поднялся в коринке.

– Гляди, какая красота! – Мой голос нарушил царящую вокруг тишину. – Это то немногое, что я так люблю в Хани-Спрингс, Пеппер.

Он уставился на меня маленькими круглыми черными глазками.

– И тебя я люблю. – Я наклонилась и подняла его, поцеловав в макушку, прежде чем поставить на променад рядом с собой. – Когда тебе понадобится прогуляться, мы пойдем вон туда. – Я кивнула в сторону другого конца променада, когда мы остановились под навесом «Кофейных шотов». На деревянной входной двери красовался милый логотип в виде пчелы из кофейного зерна и чашечки. Как только я увидела его впервые, то сразу влюбилась.

Звякнул колокольчик, когда я открыла входную дверь. Пеппер вбежал внутрь, словно точно знал, куда идти. Он обнюхал все подряд и вернулся ко мне как раз в тот момент, когда я включила свет.

– Никого нет? Точно? – Я наклонилась и провела рукой по его серебристой шерстке. Он восторженно завилял хвостом. – Надо испечь домашние собачьи вкусняшки.

Идея была замечательная. Не только для Пеппера, но и для питомника. Я даже подумала позвонить Луизе и сообщить ей, что мы с Пеппером с удовольствием поработали бы волонтерами, как и другие женщины.

Первое, что я сделала, придя на работу, – это включила огромные кофейники. Накануне вечером я все подготовила к следующему дню, так что, если б я вдруг опоздала, все, что от меня бы требовалось, – это щелкнуть выключателем. Я разогрела духовку и оглядела ту, что не работала. Следовало сказать Патрику, чтобы он сегодня зашел и починил ее. Если увижу его на променаде, то, может, и подойду к нему.

В любом случае я решила разморозить кексы, приготовленные на выходных, а в духовке испечь запеканку на обед.

Сегодня должно быть немного прохладнее, чем обычно, поэтому я захотела приготовить традиционный куриный суп с лапшой и суп с фаршем и перцами. К обоим блюдам подойдет свежий багет, который я купила в городской пекарне пару дней назад и который нужно есть, пока не истек срок годности. К тому же суп – та самая «уютная еда», которую можно взять на обед к Алексис. Какая-никакая, но оливковая ветвь мира, пусть я и не была тетей Макси.

Я не хотела ввязываться в их разборки, но, должно быть, у тети Макси имелась веская причина, чтобы поднять арендную плату. Я лишь надеялась, что она не впуталась ни в какие неприятности, как это было в прошлый раз, когда я приезжала сюда двенадцать лет назад.

Пока Пеппер осваивался, подбирая все мелкие кусочки еды, что я не успела подмести, я вытащила из морозилки кексы, чтобы они оттаяли, а также ингредиенты для супов.

Конечно, я не оканчивала кулинарную школу или кондитерские курсы, но знала, что кофейня и хорошая деревенская кухня – это идеальное сочетание. Об этом я и думала, когда открыла «Кофейные шоты».

Больше всего в процессе готовки мне нравилось заниматься нарезкой. Так я могла выплеснуть весь свой гнев на Кирка (с тех пор, как застукала его в офисе со свежеразведенной доверительницей) и не угодить за решетку по статье «убийство с отягчающими обстоятельствами».

В тот вечер я тоже варила суп с перцами. Теперь же, вспоминая произошедшее много лет назад, я измельчила ножом лук с сельдереем в пасту. После того как я подготовила все ингредиенты, я взяла большой красный чайник с верхнего открытого стеллажа. Крышка с шумом упала на пол.

Гр-р-р. Гр-р-р.

Пеппер вскочил и побежал к двери.

– Это я, Пеппер, не переживай! – окликнула я, выходя в переднюю часть кофейни.

Арф, арф!

Лай Пеппера становился все звонче и звонче.

– Нельзя лаять на каждого, кто ходит по променаду. – Я вытерла руки о полотенце, подоткнутое под пояс фартука, и прошла через дверь на кухню. – Слезай оттуда, – отругала я Пеппера.

Он стоял на столе и лаял в окно. Его рык звучал еще опаснее, чем раньше. Пеппер замер на месте.

– Ты в порядке? – Я много раз слышала, как люди забирали из приюта собаку, потом у них не получалось толком сойтись характерами и животное приходилось возвращать. Может быть, Пеппер был вовсе не тем добрым и милым псом, который, как я думала, подойдет для кофейни?

В ответ Пеппер лишь глубже зарычал. Я подошла к двери. Солнце только-только взошло, и на улице ничего толком не было видно. Гул мотора катера застал меня врасплох. Я посмотрела на часы. Было уже шесть утра. Немного рановато для водных прогулок.

Я перевернула висящую на двери табличку и повернула ключ в замке. Слева от прогулочного пирса по озеру мчался катер. Утренние облака разошлись, и солнце выглянуло как раз в тот момент, когда катер шел по изгибу озера; на его задней части сверкала серебряная полоса.

Пеппер стоял у двери, виляя милым маленьким хвостиком, как ни в чем не бывало.

– Это был катер. – Я взяла его на руки. – Придется тебе свыкнуться с лодками, раз уж собираешься здесь со мной веселиться. – Я поставила его на пол и направилась обратно на кухню убавить огонь на плите, чтобы к обеду суп был готов.

Пеппер успокоился. Казалось, он заметил, что я пеку что-то специально для него. Я смешала арахисовое масло с низким содержанием соли, цельнозерновую муку, разрыхлитель и молоко в большой круглой стеклянной миске. Вместо того чтобы раскатывать тесто на кухне, я взяла миску, формочки для печенья в виде косточек, сунула скалку и красную силиконовую ложку под мышку и направилась к барной стойке на случай, если кто-то зайдет.

В воздухе витал аромат только что сваренного кофе. Кексы уже оттаяли. Я выставила их в многоярусную стеклянную витрину вместе со свежесрезанными цветами, которые купила на фермерском рынке в городе.

Взбодрив себя свежей чашечкой кофе, я налила Пепперу немного воды в миску, а затем раскатала тесто, сделала несколько вкусняшек в виде косточек и выложила их на противень.

Звякнул колокольчик, объявляя о том, что пожаловали Мэй Белль и Банни.

Они болтали друг с другом.

– Доброе утро, дамы, – окликнула их я, внимательно наблюдая за тем, как они отреагируют на щенка.

– Это Пеппер? – спросила Мэй Белль, мгновенно его заметив.

– Он самый, – ответила я. Пеппер ни на секунду не отрывал голову от миски. – Я взяла его вчера вечером.

– Ох, Луиза… Была бы ее воля, она бы каждому животному, включая бродячих котов, нашла дом, – пошутила Банни. – Я любила ей помогать.

– А мне нравилось с ним играть, – кивнула Мэй Белль.

– Только потому, что он целовал тебя. Точнее, кроме него, тебя уже давно никто не целовал. – Банни подмигнула мне, пытаясь поддеть Мэй Белль.

– Ты можешь приходить сюда в любое время и целоваться на здоровье! – поддразнила я в ответ. – Как магазины себя чувствуют этим славным утром?

– Я очень удивилась, что Алексис была в книжном с самой зари! – Банни кивнула в сторону Мэй Белль. – Видимо, она и правда серьезно настроена привести свою лавку в порядок к завтрашнему открытию.

– Алексис пришла только потому, что знает, что на сегодняшнем заседании совета мы молчать не будем! – вставила Мэй Белль. – Рокси, ты придешь на заседание городского совета?

– Если дело касается развития Хани-Спрингс, то я в деле. – Я положила в пакет пару кексов с черникой и налила в чашку кофе. – Чем вы, дамы, желаете угоститься на завтрак?

– А что это за кексик такой? – Мэй Белль ткнула пальцем.

– Малиновый с корицей. Я взяла свежей малины на фермерском рынке. Невероятно вкусно! – Я вспомнила, как пахли кексы, когда я их пекла. – С чашечкой ароматного, насыщенного кофе в самый раз! – Я жестом указал на кофейный бар, где они могли налить себе чашечку.

– Мне, пожалуйста, кексик, – отозвалась Банни.

– Два кекса. – Мэй Белль подошла к кофейному бару.

Я положила два кекса на пару антикварных блюдец, а также несколько кусочков масла и нож, на котором красовалась милейшая пчелка. Все свои находки из «Диких диковинок», я положила на стол, где сидели две моих лучших клиентки.

– Вы не против, если я сбегаю к Алексис и отнесу ей это? – спросила я, поднимая пакет и кофе.

– Конечно, дорогуша, иди! – Банни махнула рукой, как бы говоря «иди уже скорее». – Мы тут за старших побудем, пока тебя нет.

– Спасибо. – Я похлопала себя по ноге. – Пойдем, Пеппер.

Щенок бросился к двери, виляя маленьким хвостиком и пританцовывая на подушечках лап. С момента, как я приехала в «Шоты», на улице заметно потеплело. Самое время выпустить Пеппера погулять по его делам и отнести Алексис мою «оливковую ветвь».

Дверь в книжный магазин «Драный кот» была приоткрыта. Я постучала по ней локтем, стараясь не пролить кофе.

– Алексис? – позвала я, входя в магазин. – Это я, Роксана Блум из «Кофейных шотов».

В «Драном коте» все было по-старому, только кресла-мешки заменили на новые. Кирпичный камин, стоявший посередине, все еще был центром интерьера, рядом с ним стояли удобные кресла и лежали большие ковры.

Темные полки, казалось, тянулись далеко-далеко, на них были расставлены красивые книги. В детском зале стояла маленькая мебель и кукольная сцена с большой вывеской, на которой было написано, когда состоится следующее кукольное представление.

В задней части магазина находился мой любимый зал – с запрещенными книгами. Тетя Макси всегда говорила, что Алексис любила устраивать неприятности, когда дело касалось запрещенных книг, и что она твердила всем, чтобы в первую очередь покупали именно такие книги. Я помню, что у Алексис была большая печать с надписью «ЗАПРЕЩЕНО» и она ставила оттиск на каждой из них с внутренней стороны и смайлик.

Я поставила кофе на полку с запрещенкой и посмотрела на валявшиеся на полу книги. Книги – это те еще пылесборники, и я клянусь, что они лежали на полу потому, что Алексис протирала с полок пыль. Хотя она могла бы аккуратно их сложить. Я подняла одну из книг. Память меня не подвела: на первой же странице стояла печать «ЗАПРЕЩЕНО». Я провела по ней пальцами и улыбнулась.

– Алексис? – окликнула я. – Пеппер, сюда, – отругала я пса, когда он вбежал в открытую дверь, на которой висела табличка: «Всем, кроме Алексис, вход запрещен». – Ты что, читать не умеешь? – проворчала я, зная, что Алексис, скорее всего, сейчас занимается инвентаризацией и готовится к большому торжественному открытию.

А возможно, даже готова вернуться в зал и сделать более симпатичную витрину с запрещенными книгами.

– Алексис? – позвала я, входя в комнату. – Алексис? – Мой голос сорвался, когда я увидела ноги, торчащие из-за стола. – Алексис! – закричала я, увидев ее безжизненное тело на полу: в руке она держала знакомый пончик, на ее лбу ярко выделялся оттиск «ЗАПРЕЩЕНО», а сама печать лежала рядом.